Чтение онлайн

— Да. На тебе тоже это написано, только надо уметь читать.

— А на ком еще? — заинтересовалась я. — Если они все же собираются продолжать поиски, лучше знать, кто их может заинтересовать.

— Те, кто попал в список, наверное, — ответила Ангмарская. — Только я не всех знаю. В среднем их примерно штуки четыре в каждой группе.

— Стоп, всех проверять не надо, — замахала руками я. — Только с нашего курса, они будут искать среди моих ровесников. Задача простая до невозможности, у тебя навалом связей во второй группе. Начиная с Ксари. Если не она, то кто там еще есть из беспредельных?

— Не знаю, чем это объяснить, но никого, — пожала плечами Сулмор. — Все попали к нам и способностями, кроме тебя, не блещут. Во всяком случае, на комиссии я ни одного не видела. Кроме Айлана, но он приходил майки предлагать.

— Айлан? — у меня в который раз за день отпала челюсть. — А я не знала, честно!

— Ага, я бы тоже никогда не подумала, трех остальных вычислить проще, тем более что они постоянно об этом треплются. А Айлановский папаша в свое время успел отдавить хвост директрисе, но это так, для общего развития.

— А без хвоста ей бы лучше было, — прикинула я. — Он ей не идет.

— При ней, главное, не ляпни, — предостерегла меня Сулмор. — Она же уверена в собственном превосходстве с точки зрения красоты и всего прочего.

— Айлану стоит этернистом стать, — вслух подумала я. — Может, единоверца меньше шпынять будет?

— Жди, может, дождешься, — сказала на это предположение Сулмор. — По мне, так скорее Вечная по собственному желанию уволится, чем Айлан «Врата» закончит.

Кстати говоря, утверждение оказалось пророческим. Айлан закончил наше учебное заведение именно в тот день, когда Вечная уступила пост другой личности (а случилось это, к слову, ровно через двадцать лет). Я всегда подозревала в Сулмор куда более приличный дар давать долгосрочные прогнозы, чем она считала. Но не будем забегать вперед. А пока я согласилась с утверждением Сулмор и, вследствие заглохшего разговора и внезапно нахлынувшего вдохновения, пересела за стол и принялась за сочинение очередного шедевра в стиле синтегистов нашей ветви.

У всех нас, кто обладает хотя бы полудохлой способностью к творчеству, давно переписаны все возможные рифмы к имени нашего общего аватара и допустимые к употреблению идеи стихов. Художников среди нас почему-то мало, композиторов — и того меньше. И если последний факт как-то объясняется определенной причиной (у нас слишком мало мелодий, наделенных синтегистским смыслом), то первый не имеет разумных объяснений.

Сегодня мое вдохновение избрало для себя в качестве языка английский, а в качестве формы — обыкновенные стихи. Но после первой строчки о невозможности что-то сделать оно надолго заглохло. В поисках возможного развития темы я пошарила глазами по стене, изучая искусно вышитые лозунги на четырех языках. Первой в поле зрения попала фраза «Подвиги следует совершать в трезвом виде», которую я не первый год пыталась на что-то обменять. Под моим взглядом лозунг медленно сполз на пол, а в голову пришел конец первой строчки и идея второй. Выведя на столешнице обе рожденные комбинации слов, я примерно прикинула ситуацию, к которой они могли подойти и застрочила со скоростью среднекачественного пулемета. В результате получилось примерно следующее:

Не шедевр, как заявлено, но читабельно. Переписав средней гениальности строки со стола на свежесотворенную бумажку, я начала прикидывать возможное предназначение произведения. Не придумав ничего существенного, я запихнула бумагу в стол к уже имевшимся там трем килограммам литературного наследия и в очередной раз заочно посочувствовала тому, кому придет в голову это разобрать. Под дверь без стука (рисунок подействовал, что я заключила из того, что обернулась на сдавленный крик) просунули конверт. Я не сходя с места перебросила его на стол. Это оказалось приглашение на завтрашний вечер вампиров. Все правильно, после двух ночей оборотней следует куда более интересный и содержательный праздник ночных кровососов. Рвать приглашение я не стала, твердо решив хотя бы в этом году пойти туда и поучаствовать в ночной охоте и прочих развлечениях праздника. Я обернулась посмотреть на Сулмор, но моя подруга уже демонстративно спала. Я решила сделать то же самое, компенсируя вчерашний недосып.

Утро наступило прямо на голову. Несмотря на то, что вчера я легла достаточно рано, чтобы выспаться, все равно ударивший мне в глаз луч мгновенно понизил мое настроение пунктов на двадцать. По той простой причине, что прервал сон, имевший все шансы оказаться пророческим. Минуты три я просто лежала, не меняя позы и вспоминая, что конкретно удалось увидеть. Потом спохватилась, глянула на часы и с отсутствующим облегчением установила, что могу заниматься тем же еще полчаса, оставшихся до начала занятий. На язык просилось одновременно около десятка неприличных слов в адрес меня лично, моей идиотской привычки просыпаться один Контер знает во сколько, нашего преподавателя по теории иллюзий и препода параллельной группы, который только радуется, когда ученики вместо себя присылают не слишком качественные копии.

Установив очередной рекорд по скорости собирания и с некоторым раздражением отметив, что моя лучшая подруга спит с потрясающе невинным видом, я все-таки выдала вслух слово, относившееся к нашему преподавателю и перенеслась прямо на место занятий. Мне повезло. Я успела. Приход за пятнадцать минут у нас уже считался опозданием, так как разбалованный до беспредела преподаватель уже начал откровенно хаметь, зная, что мы не в состоянии дать отпор только ему. Скоро должно было начаться очередное занятие по теории и практике воздействия снов и простейших иллюзий на поведение (это полное название предмета). Постукивая пальцами (вернее, ногтями) по столу, специалист по кошмарам аккуратными царапинами отмечал тех, кто смел нарушать установленный порядок, чтобы устроить им веселую ночку. Все правильно, три года подряд являться Стану — этого же никто не выдержит. Перед этим уроком никто и не думал меняться артефактами. Все, в том числе и я, по пояс зарылись в конспекты, которые все вели по возможности аккуратно. Правда, за этим качеством я стояла в очереди даже меньше, чем за совестью, поэтому единственная из всех могла похвалиться художественным поясным портретом преподавателя в его неизменном полосатом свитере на титульном листе. (И только представьте, что творилось на каждой странице!)

Непросвещенный в религиозных вопросах серийный убийца в прошлом всерьез поверил в мои рассказы о том, что я записалась еще и в ту ветку синтегистов, которая избрала его своим аватаром. Любой мой осведомленный единоверец сказал бы, что это полная брехня, так как ровно четыре с половиной года назад я пришла в первую линию и с тех пор не изменяю своему новому и единственному воплощению лучших чувств. Но Энвин при нашем разговоре с преподавателем иллюзий не присутствовал, а главный кошмар нерадивых учеников с тех пор не проверяет у меня ведение записей. Теплеет душой при одном взгляде на мое достижение в рисунке. Но это отступление от темы, а пока я краем глаза следила за тем, как учитель с большой буквы У (имеется в виду Ужас) чистит ногтями яблоко. Кроме него и некоторых старшекурсниц, на такое больше никто не способен. Но у него ногти хоть железные, и не родные, а на перчатку напаяны, не такое отталкивающее впечатление производит. Но это я опять отвлеклась, а вообще меня сейчас менее всего интересовала учеба.

Как же правы были наши администраторы и преподаватели, устраивая ежегодные соревнования со светлыми, разрешая вечера оборотней, вампиров и прочей нежити, включая различные до этого неофициальные конкурсы в список легальных мероприятий, загружая всех по кончики ушей — в первую очередь ради того, чтобы ни у кого из нас не возникло желания раньше времени влезать во взрослую жизнь, несмотря на приводимые во всевозможной околоучебной литературе огромные количества примеров того, чем это обычно заканчивается. Вот такие блины с пирогами, если говорить литературным языком. Все принимаемые меры уже не спасли меня. А что, если это начнется в мировом, то есть курсовом, масштабе? Как на курсах светлых, где преподы не первый год держатся за головы из-за постоянного желания ребят участвовать в разных событиях. Я, например, по нашим неписаным законам уже имею право на приставку «Великая», так как умудрилась вляпаться в значительное событие, но не буду объяснять всем его значение и добиваться этой сомнительной привилегии, так как одной Мэлис Великой, в честь которой меня назвали, Департаменту хватает за глаза. Вот если бы удалось стать Мэл Величайшей (всего-то и надо, что влезть в два или больше глобальных конфликта или, как та же Великая, открыть что-то новое, типа четвертой расы полукровок), было бы неплохо. Но стоит вспомнить, сколько тогда зашибут на моих автографах Стере и компания и немного остыть. Хотя все равно было бы неплохо прославиться, желательно не только в памяти чужих потомков. Из состояния мечтательной задумчивости меня вывел голос надевшего шляпу и вставшего из-за стола преподавателя:

— Я думаю, что нам уже давно пора переходить к практическим занятиям. Пока что меня останавливала лишь уверенность в том, что вы мало на что способны, но, узнав, что все восемь избранников с нашего курса принадлежат к моей группе, я все же решился заняться вами вплотную, детки мои.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Конечно, на эту дисциплину меня тоже записали! И что мне теперь, спрашивается, делать? Все знают, как я отличаюсь от всех остальных обучаемых данному предмету. Я его знаю на «удовлетворительно», а все остальные на «не вполне удовлетворительно». Даже Сулмор и Финве давно меня обогнали, а я все еще торчу на четвертом курсе. И все потому, что я в жизни настоящих кошмаров (отмечавшиеся раньше гадости не в счет — они у меня персональные) не видела, и к тому же ни разу не удостаивалась внимания преподавателя с этой точки зрения. А если он меня прямо сейчас вызовет? Я лихорадочно нашарила в кармане камушки и незаметно прицепила их на уши, втайне надеясь, что в данный конкретный момент моя внешность их будет волновать меньше, чем моя репутация. Ожидание, что крайне странно, оправдалось на полную катушку.

— Мэл, сейчас самое время активировать участок памяти, который ты просматривала не так давно, — посоветовал один камень. Второй разъяснил:

— Помнишь, где у тебя в голове самые страшные ужастики лежат? Сейчас вызовут, действуй соответственно!

По закону подлости, который намного главнее всех остальных, нехорошие камушки никогда не ошибались, так как всегда предсказывали худшее из возможных развитий событий. Разумеется, тут же у нашего преподавателя родилась идея насчет того, что неплохо было бы начать с меня. И, разумеется, с (в порядке исключения пришедшего) Стана.