МЭЛИС КРЭШ И НЕВЕСТА ДЬЯВОЛА
Шрифт:
Иначе я просто сорвусь. Хотя роль расслабона не предполагает, все равно тошно. Вот сейчас сижу по уши в травке какой-то и пишу.
А у самой только и мыслей – кого бы прибить и что там братишка вытворяет с моим Илсингом. Ответ на второй вопрос тоже какой-то неприличный...
–Так нормально? – наряжаться полосатый хейтер терпеть ненавидел. Одежду предпочитал поддерживать в относительно живом состоянии, причем ходить в новом не мог физически. Если что-то приходилось наконец выбрасывать, искал точно такое же. Единственное исключение – рубашка, последний подарок от Велки. Но там получилось случайно...
–Да, – наконец заключила Дэз, покончив с тщательным пятисекундным осмотром. – Пожалуй, ты в этой шкуре мог бы в случае чего долго существовать...
–Не ври, – у Мэлис своя жизнь. Любой знакомый раскроет маскировку за пару реплик...
–А вот против этого у меня есть средство, – Сильвер по обыкновению читала мысли. А ее мыслей Рингил не видел, хоть и напрягался достаточно. Похоже, она и впрямь думала только вслух – или просто делала это слишком глубоко. – Отражение. Оно старое, но поделиться я могу...
–Не нужно, – хотя бы в этой мелочи необходимо было выразить противоречие. – Мне не придется долго изображать Мэлис. Не хочу засорять мозги перед смертью.
–Рингил? – пережитое испытание не научило настырного сторонника идеи изменения истории любой ценой стучаться. – Я еще кое-что нашел...
–Тащи сюда, – хейтер почувствовал, что все же не до конца доволен образом. Может, для Дэз этого и достаточно, но... Не видел один полосатый сын трех великих рас (и трех малых) Мэлис в рубашке с трехчетвертным рукавом. Нельзя отрицать, что она вполне может ходить даже в платьях (Сулмор вот носит, например), но «может» не значит «направление подходит для экспериментирования».
–А можешь, ты подойдешь? – не понимая, в чем причина, Рингил все же потащился в соседнюю комнату. Илсинг, стоя на коленях, уже раскапывал кучу возможно соответствующей одежды. Ну, надо сказать, что демоны мужского пола не слишком уверенно себя чувствуют, когда им приходится ходить на каблуках. Требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к новому распределению веса.
Конечно, всегда можно жульничать при помощи манипуляций с гравитацией, но полосатому хейтеру это в голову не пришло.
–Что ты там выкопал? – в качестве ответа Гэбриел махнул рукой в сторону кровати, где была аккуратно разложена совершенно типичная майка. Коллекционер одежды, встречающейся в реальности хейтеров, определил бы ее как «классическая, скорее всего принадлежавшая кому-то из трибы людей, проживавших возле седьмого и девятнадцатого приходов на протяжении первого и начала второго года правления Вечной». Правда, демонов с подобным хобби в этой реальности не было и заниматься классификацией было некому.
«Рингил, я хочу с тобой поговорить, – хейтер ожидал этого, поэтому принял мысль. – Я тут подумал...»
«И как, понравилось? – ирония – вполне естественная реакция идейного самоубийцы, который одновременно примеряет облачение для последнего подвига и думает о том, можно ли передать свою тайну бывшей непредельщице, которой в остальном доверяет безоговорочно. – Или не очень?»
«Я думал о тебе, – начинается... Стоило посмотреть. Ну, хотя бы кто-то будет ненавидеть искренне... Нет, не улыбаться было нельзя. – Рингил, ты можешь подождать? Может быть, нужно будет убить кого-то еще? Из тех, кто тоже мешал твоему народу...»
«Я не могу «подождать», – хорошо, хоть майка пришлась впору – такие и должны быть немного мешковатыми... А о том, что можно убить нескольких демонов, думает едва ли не каждый, кто столкнулся с вероятностью существования убийцы демонов. – Сильвер знает, можешь у нее спросить, если мне не веришь. Если я кого-нибудь убью, мне не придется запускать программу для себя. Разве Дэз тебе не сказала?»
«Нет», – хейтер с неизвестно откуда взявшейся брезгливостью поймал взгляд, направленный снизу вверх. Илсинг, сидевший на полу в окружении шмоткообразного хлама, ничем не напоминал того демона, который поразил воображение юного хейтера в замке Алары.
Рингил помнил, что Гэбриел оставался собой в любом случае. И более представительные существа выглядели редкими идиотами после пары секунд глаза в глаза с одним маленьким хейтером. Жалкое зрелище – нормальное состояние. Даже Сулмор выносит с трудом. А, что врать самому себе, особенно вблизи от смерти... Она не выдерживает. На это способна только Мэлис. И, кажется, Сильвер. Хотя насчет нее Рингил уверен не был.
«Я могу убивать потому, что моя мать была создана беспредельщиками для этого. Но они не улучшали меня, – по крайней мере не в этом смысле. Хейтер помнил время, проведенное в нормализаторе за счет некоторых нелимитированных. Впрочем, они лишь исправляли свои промахи. В самом общем смысле. – Знаешь, есть такое похожее на меня полосатое насекомое, пчела... Вроде ос, которые водятся в оранжерее девяностого прихода, с одним маленьким отличием. Может ужалить один раз. Потом умирает. Ты меня понял? Есть демон, способный убивать, не умирая, но это не я».
«Алара не могла не сказать о Мэлис, – это Рингил подумал уже про себя. Внести соответствующее изменение в щит не составило труда. Мэл иногда защищала мысли. Подозрений не будет, маскировку делать не обязательно. – Сестричка может не знать всего обо мне, но Мэл... Это же общедепартаментской известности демон... Кем надо быть, чтобы ее не знать?»
Ближайшие несколько минут недвусмысленно продемонстрировали, что для этого нужно быть Гэбриелом Илсингом.
По истечении этого времени хейтер понял, что посвящать в общеизвестное последнего наивного идиота Департамента определенно не стоило. Хотя бы потому, что влюбленный фанатик немедленно уцепится за предложенную соломинку всеми четырьмя конечностями.
А одним-единственным аргументом в стиле «ты хочешь отнять у меня мой подвиг?» здесь отмахаться очень сложно.
«С другой стороны, – философски подумал Рингил, – Мэлис заслужила это куда сильнее. Но проблема в том, что я не собираюсь смотреть на эту сторону...»
Дневник Алары. День 172 год 9.
Кажется, это называют шпионскими страстями. Я о том, что мы узнаем обо всех изменениях в программе грядущего непотребства раньше, чем темные. Если темные об этом узнают, они оконтереют в плохом смысле. С другой стороны, и на нас это опережение действует в плохом смысле, как маленькая неуместная победа в большой войне. Эту сторону вижу только я. Нет, я не из тех параноиков, кто счел бы, что нам подсунули дезу. Параноиков у нас вообще мало, все у темных. Я о синтегистах тех линий, где такая подозрительность в норме быта.
Наверное, я слишком много читаю о синтегистах. Пометка – спрятать учебник по департаментскому религиоведению или хотя бы отметить его так, чтобы он больше не попадал в сумку вместо общего религиоведения. В конце концов, однажды просекут, что я не те статьи читаю... В конце концов, я хожу на уроки не для того, чтобы ржать над тем, как хейтеризм выглядит в разрезе с точки зрения не-хейтеров.
Итак, возвращаясь к страстям. Народ расслабился до невозможности. Что толку с того, что мы знаем количество требуемых для исполнения песен, если мы все равно никак не можем их выбрать? Все уверены, что темных мы победим без особых проблем. И впервые в жизни у нас есть нечто большее, чем уверенность на грани самообмана.