Чтение онлайн

–Вот и дождался, – усмехнулась я. – Сильвер, я не заставляю тебя возвращаться. Ты хейтер, к тому же самоубийца. Но если хочешь – можешь приходить. Твои знания остались при тебе, если захочешь их кому-то передать...

–Амалия, – мгновенно ответила Дэз. – Амалия Литтон. Глава третьего центра. Надеюсь, не испорчу демону жизнь, ее дочке чуть больше года... Мэлис, нужно, чтобы это был твой приказ.

–Она не секондалистка случайно? – возраст дочки наводил на размышления.

–В некотором роде, – хмыкнула Дэз. – Полагаю, для нее это был очередной эксперимент.

Дневник Алары. День 73 год 12.

Мне на роду написано влюбляться в героев. Это наследственность. Моя бабушка родила от демона, пришедшего в ее мир на стабилизацию. Моя мать выбрала единственного мужчину, сумевшего стать символом и знаменем хейтеризма. Не ее вина, кем он стал потом. Героем Пейнджел быть не перестал. Теперь моя очередь. Лайл, Ник, Мэл... Это не любовь, это восхищение. Любить надо реальных. Папа тоже был героем не сам по себе. И Гэбриел оказался в нужном месте в нужное время.

Героев делает время и память. Самоубийцы правы в этом. Каждый из нас там, где мы работали – либо герой, либо тварь типа Контера.

Я – светлая, он – светлый... Гэбриел станет хейтером, я уверена.

И он от меня не уйдет.

Папа как-то говорил, что нужно чем-то заслонять пустоту. Знать, что она есть, но не смотреть все время. Что-то должно быть. У него были мы, у меня будет Гэбриел.

Алара Илсинг. Звучит.

–Наваждение. Ты не знаешь, как это бывает, – они все никак не могли наговориться. Никак не удавалось подобрать слова, чтоб сказать все раз и навсегда. Наверное, потому, что Рингил все-таки не мог открыться до конца. И Сулмор... Нельзя сказать, что между ними не было секретов. Были. Какие-то были...

–Знаю, – наверное, это тоже неправда. Не может тьма знать, каково это – восхититься придуманным образом, позволить повести себя на последний бой, а потом жестоко отравиться. Неужели любовь всегда заканчивается предательством? Но он – хейтер, он выживет... И Алара наконец успокоится. Ей такой нужен – обманщик в мишуре.

–И Сильвер... Он и ее обманул... Или она – нас обоих, я так и не понял...

–Ты сам себя обманул, – почему-то это звучит, как правда. – Ты хотел обмануться. Хотел уйти. Зачем, Рингил? Зачем так быстро?

–Время ничего не значит, – прописная истина. – Когда оно подворачивается... Ты все знаешь, Сулмор.

–Да, – она никогда не плачет. По ее глазам невозможно понять. А слезы легко дематериализовать. – Ты устал, да?

–Круг жизни замкнулся [ 17 ] , – и мечты посыпались прахом. Она живая. Она будет жить и ненавидеть. А он не может ни ползти, ни лететь. Это пройдет... Здесь нет звезд, их не видно, и не видно солнца, не понять, день над головой или ночь... как же надоел этот город... Алара нарисовала свой собственный портрет в архитектуре, она угадала все черты. – Тьма моя, давай унесемся отсюда. Я сейчас готов плюнуть на принципы.

–Предлагаешь полетать? – ни тени отторжения. – Может, тебе и станет легче. Полетели. Мэл есть с кем поболтать...

–Может, она поймет больше, – Мэлис всегда понимает... Не для галочки, по-настоящему...

–Вернись. Тебе не идет эта депрессия, – кого-то волнует, что идет одному абсолютно привлекательному хейтеру... Но и впрямь стоит вернуться. Впереди лишь ад... к счастью, не бескрайний. Да что это из памяти ассоциации лезут одной направленности?

Есть одна песня про кумира. Правда, про девушку и ее идола, но примерно о том же самом. Игра, использование... И до финала – никаких критических мыслей. Одно и то же... Кто осудит [ 18 ] ? А кто расскажет все как было? Эй, принцесса, не слушай того, кто назвал тебя своей тьмой... Он такой же лжец, как и ты.

«Тьма моя, как мне объяснить тебе, что случилось со мной? Все началось раньше. До смерти Норы я еще считал, что мой мир – рай. Теперь я еще не готов потерять весь мир ради какой-то цели, но близок к этому. Подобие мечты, подсластившее ложь Илсинга, было почти лишним. Я хочу уйти и хочу быть с тобой... С тобой, тьма моя, с Мэлис, с Велкой, с Норой... Тьма моя, если я и жалю, то не потому, что не люблю. Я люблю. Но это не изменит того, что я хейтер. Это не влияет на мою цель. В моих снах есть лишь одна фея – ненависть... Без нее мир становится пустым, и его не заполнит ни одна любовь. Ты прекрасно знаешь это, мы с тобой на одной стороне... Тьма моя, как мне признаться в моих сомнениях? Когда ты рядом, я не сомневаюсь в своей цели... Когда ты рядом, я путаю правду и ложь...»

–Я здесь, – и что я делаю здесь? Здесь, в этом всеми забытом месте? Забытом согласно договору... на время.

Они пересекли границу поля, и Рингил ощутил кожей разницу температур – здесь воздух почти горел.

–Жарковато, – заметила Сулмор, укорачивая свой наряд. – Ничего, чем выше – тем прохладнее. Просто летать будем или с крыльями?

–Я не позер, – легкая интонация не получилась. Произнесенное звучало скорее обиженно.

Рингил оторвался от земли родного мира и понесся к прозрачно-синему небу. Хейтер не чувствовал ничего особенного. То, что приходило тогда, с Мэлис, не вернулось. Неосознанно Рингил потянулся к парящей рядом Ангмарской, похожей на клочок ночной темноты, забытый в сердцевине дня. Контакта ладоней было определенно недостаточно. Хейтер потянул тьму к себе, намереваясь прижать – как в танце, хоть танцевать он никогда по-настоящему не умел. Сулмор вздрогнула, словно ей предложили как минимум слияние. Сквозь щиты просочилась мысль, больше похожая на просьбу-эмоцию...

Не предавай меня...

Это было не воздействие положенной ступени, а крик отсутствующей души демонессы. Крик, который и слышать не полагалось. Эмоция, надломившая без того нестойкое сознание Рингила.

Он закрыл глаза и обнял Ангмарскую так, как его отец обнимал мать. Так смешно... Хейтер всегда был уверен, что для этого маленькие, плохо знающие кодекс дети обнимают игрушки – чтобы почувствовать себя сильными, заботясь о ком-то. Почувствовать силу, которой нет. Почувствовать суть в бездушном, лишенном сознания существе... Понятия одного рода.

Рингил помнил, что потом этих игрушек уничтожали их собственные владельцы. Сжигали, хоронили, резали на куски... своего рода шаг к ненависти, превращенный в обязательство по личному решению демона.

У него самого никогда не было игрушек.

–Странный дар и наказанье – быть к любви приговоренным... Я клянусь – нет большей казни, чем [ 19 ] ... – пение Ангмарской, очень тихое, дошло до сознания не сразу. Хейтерша явно воспринимала это объятие как танец и, похоже, наконец-то смирилась с этим фактом. Танцевать полагается под музыку...

–Сулмор, – тихо произнес Рингил, обрывая песню.

–Да? – так же негромко отозвалась она.

–Я не предам тебя. Если будут варианты – я вспомню о тебе. Ты хочешь этой клятвы?

–Поклянись себе, – она опустила голову на его плечо. – Ты все равно преступишь.

«Наверное, она так и не смогла похоронить свои игрушки. И я стану первым, от кого она избавится, пусть и не по своей воле...»

–Тьма моя, – голос стал чуть жестче. – Не отнимай точку опоры у падающего.

–Рингил, – Сулмор вздохнула. – Падающих подталкивают. Я не хочу обольщаться. Просто пообещай, что будешь думать, за что отдаешь жизнь. Раньше ты был не таким доверчивым.