Чтение онлайн

Мако просто смотрит, на его лице отражается что-то похожее на шок.

— Это то, что он тебе сказал? Что я его ненавижу?

Я вскидываю руку, отсекая все, что он еще хотел сказать. — Мне надоело с тобой разговаривать. Оставь меня в покое, Мако. Или я скажу Райану, что ты преследуешь меня, - угрожаю я.

Он смеется. Действительно, блядь, смеется.

— Я бы не возражал, если бы ты это сделала, - говорит он, ухмыляясь. Его лицо озаряется холодным и безжалостным весельем от этой угрозы. Мне становится холодно.

Я ухожу. Нет смысла отвечать. Он четко и ясно понял, о чем идет речь.

— Я вижу, что ты все еще кусок дерьма, - сухо замечаю я.

Барби фыркает, глядя на меня, ее сальные черные волосы свисают слипшимися клочьями. От нее ужасно пахнет. Как мешок с дерьмом и просроченное молоко.

— Отвали, Ривер.

— У тебя есть деньги за аренду?
– спрашиваю я вместо умного ответа.

Будь выше, Ривер. Хотя я могла прийти в одежде пятидневной давности и без душа еще дольше, и все равно совершила бы этот маленький подвиг.

Она лезет в карман своих испачканных, с дырками треников и со злостью шлепает на стол скомканные грязные купюры. Ее ладонь ловит шприц. Он вылетает из руки, кружится в воздухе и падает обратно на стол. По звону я понимаю, что он скатился со стола на пол. Она не удосуживается его поднять.

И вот почему я никогда не пройду по этому дому босиком.

И не прикоснусь к этому чертову столу.

Хорошо, что я пришел подготовившись. Я достаю из кармана резиновую перчатку, натягиваю ее и беру купюры. Я бросаю их в полиэтиленовый пакет зиплок.

— Ты что, блядь, издеваешься? Перестань вести себя так, будто ты не отсюда родом, ты, притворная сука, - выплевывает она. Ее глаза расширены, и она не может перестать сжимать челюсти. Я даже не оскорблена. Как я могу оскорбиться, когда она там, где она есть, а я там, где я есть?

Ее слова не причиняли мне боли уже очень давно.

— Как я еще не заразилась венерическим заболеванием, ума не приложу, и я не собираюсь испытывать это везение.

Я не стала пересчитывать купюры. Они все будут на месте. Они всегда на месте, когда я угрожаю. Она уходит искать выход, ее никто не берет, и она возвращается в дом с карманом, полным грязных денег.

Входная дверь громко стучит о стену. Кто-то только что вошел в дом, как будто он здесь хозяин.

И есть только один человек, который осмелился бы это сделать.

Билли.

Мы с Барби застываем на месте, и на какое-то мгновение нас охватывает взаимный ужас. Барби заметно сглотнула, а я изо всех сил стараюсь расслабить плечи.

Если Билли решит, что хочет от меня большего, я не смогу скрыть его следы. Райан никогда не простит меня. Он бросит меня в одно мгновение, если увидит на моем теле синяки другого мужчины. И, вероятно, он сделает еще больше, если узнает, что внутри моего тела побывал другой мужчина.

Черт.

Когда Билли входит в кухню, у меня начинают ломить кости, а на шее выступает холодный пот. Барби поворачивается, чтобы поприветствовать его, и на ее дряхлом лице появляется фальшивая улыбка.

Он, как всегда, безупречно одет. Седеющие светлые волосы, пронзительные ореховые глаза, мощная челюсть. В молодости он был красив. Тогда он был молодым членом банды, родился и вырос в трущобах, одевался как Барби, но женщины падали к его ногам. Пока он не столкнулся с бандитами, и они изрезали ему лицо.

Эти шрамы, пересекающие нос, глаза и рот, делают его вид совершенно ужасающим. И темный, холодный блеск его глаз, конечно, не способствует этому. Билли - из тех людей, увидев которых на улице, сразу же поворачиваешься и идешь в противоположную сторону. Он невероятно пугающий, с постоянным психотическим взглядом, который предупреждает любого прохожего, что он обхватит своими массивными руками ваш череп и будет мять его до тех пор, пока он не лопнет. И при этом получать удовольствие.

Сейчас он управляет наркоимперией и жутко богат. Деньги в его бумажнике капают кровью и слезами всех тех, кого он убил, чтобы получить их.

— Ну, привет, сладкий, - поет Барби, и, надо сказать, довольно громко. Ее нервная энергия ощутима. В любую минуту с ней случится несчастье, и ни одна клетка моего тела не испытывает к ней жалости. — Я не знала, что ты сегодня заедешь.

— С каких это пор я должен сообщать о своем приезде?
– спросил он, его голос был лишен эмоций. Я видела Билли в самых разных эмоциональных состояниях, но я знаю его всю свою жизнь, была рядом с ним больше, чем способны выдержать мои кошмары. Нужно очень постараться, чтобы заставить его выйти из своего спокойного и жутко тихого состояния.

Я сглотнула и встретилась с его пугающими глазами. Темные лужицы нашли меня с того момента, как он переступил порог кухни. Они ни разу не отступили от меня.

Она смеется, опять нервный звук. — Ты прав.

Молчание. Наполненная его ожиданиями и мрачными обещаниями.

— Привет, Билли, - наконец приветствую я, мой собственный голос мягче, чем хотелось бы. Мне стыдно, что он все еще оказывает на меня такое влияние. Я бы с удовольствием сказала ему, чтобы он шел на хрен, и дала бы ему понять, что он меня не пугает. Но моя душа тоже очень привязана к своему вместилищу.

Он медленно идет ко мне, его начищенные каблуки щелкают по грязному полу. Контраст между ними почти не укладывается в моем мозгу. Образ выглядит крайне неудачным. Такие красивые туфли не должны ходить по такому отвратительному полу.

Я сосредотачиваюсь на его обуви, чтобы не думать о том, почему он идет ко мне. Я думаю о том, что в трещинах плитки застыла грязь, а не о том, что он остановился передо мной и ждет, когда я подниму глаза.

Я думаю о том, что сегодня я могу потерять свои отношения, а может быть, и жизнь.

Он поднимает ко мне руки, и мне требуется все мое усилие, чтобы не вздрогнуть. Медленно его палец ловит мой подбородок, отчего по позвоночнику пробегают мурашки. Барби перемещается в моем поле зрения, нервничая. Это заставляет меня тоже нервничать.

Мой подбородок поднимается. Наши глаза встречаются. В его глазах плещется гнев. У меня перехватывает дыхание.

— Ты призрак, - мягко говорит он.

У меня пересыхает во рту, и я пытаюсь сглотнуть.

— Ты родилась и выросла здесь. Когда-то ты была одной из нас. А теперь ты ведешь себя так, будто ты слишком хороша для этого. - Несмотря на все мои усилия, мои губы дрожат. Боже, как они дрожат.