Чтение онлайн

Виктор Игоревич в очередной раз сдерживал меня, хоть и сам первым влетел в комнату и притянул сына к себе. Но он быстро взял себя в руки, мне бы его выдержку, я же мертвой хваткой вцепилась в Максима и не желала его отпускать. Нет, я не орала. У меня не было сил орать. Я рыдала и шептала ему, шептала. Как я люблю его. Как он нужен мне. Я говорила без умолку. Только это спасало меня от того, чтобы не сойти с ума, от того, чтобы шок не поглотил меня.

***

Белые халаты, кругом белые халаты, и запах лекарств пропитал воздух. Я сидела в больнице вместе с отцом Максима возле операционной. Хирурги пытались остановить внутреннее кровотечение, вызванное обломком сломанного ребра, который задел кровеносный сосуд. Кирилла уже прооперировали, и диагноз был неутешительным. Вероятность того, что он переживет эту ночь, была ничтожно мала. Телефон Виктора Морозова зазвонил, и он отошел подальше от палат. Я безмолвно сидела на стуле, всматриваясь в стрелку на часах, отсчитывая удары своего сердца и ожидая приговора врачей.

— Лера, — я обернулась и посмотрела на отца Максима, — мне нужно отъехать, как только что-то будет известно, сразу звони мне. Хорошо?

— Да, конечно.

Мой голос звучал отрешенно, но Виктор Игоревич кивнул и удалился. Время медленно тянулось, терзая меня. Я искусала и переломала все ногти. Мне хотелось свернуться в клубочек и выть от бессилия. Снова я беспомощна, и это угнетает меня. Я ничего не могу для него сделать, ничем не могу помочь. Сомнения, боль, отчаянье терзали мою душу. Я снова спешно вытирала слезы, глаза уже давно опухли, но я не могла остановиться. Все чувства во мне смешались, и я уже не разбирала ничего, что творилось на моей душе. Да и что разбирать? Я была повержена. Мое сердце без анестезии вырвали из груди и сжимали тисками, а я смотрела-смотрела, и это все, на что я была способна.

Стрелка часов бежала, не останавливаясь. Секунды сменялись минутами, а минуты часами, и этот круг был бесконечен. Я погрузилась в свой маленький мирок, отгородившись от всех, кто подходил ко мне и что-то спрашивал. Пару раз это была Кира, она что-то сказала, но ее слова не дошли до меня. Я раскачивалась из стороны в сторону на маленьком стульчике, продолжая следить за временем.

Дверь операционной распахнулась, и из нее вышел седовласый мужчина в белом халате.

— Операция прошла успешно. Молодой человек оказался крепким. Но навестить его можно будет не ранее, чем через несколько дней, — произнес хирург.

Я встала, пошатываясь, со своего стульчика, едва заметная улыбка отразилась на моем лице. Этот мужчина реанимировал сейчас двоих людей одновременно и даже не догадывался об этом. Он вернул мне мое сердце, он дал возможность мне дышать, он вселил в меня надежду.

Глава 31

Моим вторым домом стала больница. Я сутки напролет проводила возле палаты Максима. Его состояние нормализировалось, и он медленно, но верно шел на поправку. С Кириллом ситуация обстояла хуже: его внутренние органы были повреждены пулями, которые застряли внутри, и их пришлось извлекать. Хирурги давали ничтожные гарантии на его выздоровление. Вследствие дефицита кислорода в крови в течение продолжительного времени произошло нарушение деятельности мозга, и это повлекло за собой кому. Кира дежурила у его палаты ежедневно в надежде, что он придет в себя, но пока никаких изменений в деятельности его организма не наблюдалось.

Прошло около двух недель, а я продолжала игнорировать мир вокруг себя, сосредоточившись только на одном человеке. Первый раз, когда мне разрешили его увидеть, я не смогла сдержать слез. Тогда Максим едва заметно улыбнулся и стал называть меня «мелкая плакса». Сейчас же у меня было триллион прозвищ на все случаи жизни, которыми он меня награждал каждый раз, когда я приходила к нему. Даже пребывая в больнице в тяжелом состоянии, он пытался шутить и поднимать мне настроение. Иногда он спрашивал о команде и как идут дела, но так как врачи запретили ему всевозможные факторы стресса, я была единственным его просветителем.

Стоя перед его палатой, я в который раз нервно прикусывала нижнюю губу. Всегда ощущаю волнение перед тем, как смогу его увидеть.

— Привет, ну как ты тут?

— Привет, отлично.

Макс потянулся на белых простынях, улыбаясь мне. Я подошла к нему, наклонилась к его губам и нежно поцеловала их.

— Я соскучилась.

— Правда? — парень прищурился, изучая меня. — Что-то незаметно.

Я и пискнуть не успела, как он привлек меня к себе и навис надо мной.

— Морозов! Тебе нельзя совершать резких движений, — укоризненно сказала я.

— Я соскучился, мелкая, не зуди, — усмехнувшись, произнес он, щелкнув меня по носу, я моментально нахмурилась.

— Максим, я серьезно!

— Я тоже.

Его взгляд изумрудных глаз обволакивал меня, в то время как его пальцы расстегивали пуговицы белого халата, который был на мне. Я прищурилась, отрицая мысль, которая пришла мне в голову. Нет-нет. Он же не хочет здесь, черт! Его рука приподняла тонкую ткань свитера, а его губы обожгли поцелуями мой впавший живот.

— Волкова, ты обалдела? — возмущенно произнес Максим.

Я непонимающе посмотрела на него, а он обхватил мою талию двумя руками, и между его большими пальцами почти не осталось расстояния. Да, признаю, все это время, пока он находится в больнице, мне и кусок в горло не лезет. Я похудела на несколько килограммов и мучилась от бессонницы, которую даже таблетки не помогали мне преодолеть. В целом, выглядела я не лучшим образом: синяки под глазами, которые едва скрывала пудра, осунувшиеся лицо с четко вырисовывающимися скулами. А про тело я вообще молчу. Кости таза, ребра, ключицы жутко выпирали.

— Когда ты в последний раз нормально ела? — гневно спросил Максим.

Да уж, давно я не слышала эти нотки в его голосе, но врать смысла не было. Все равно поймет, что солгала.

— Вчера или позавчера, — промямлила я под его пристальным взглядом.

Максим выругался, взял свой телефон с тумбочки и набрал чей-то номер.

— Буду тебя с ложечки кормить, мелкая.

Парень сделал заказ в одном из ресторанов и отклонил звонок. Я внимательно посмотрела на Морозова, продолжавшего придирчиво рассматривать меня.

— Кожа да кости, даже ухватиться не за что, — выдал вердикт Макс, недовольно фыркая.

— На себя посмотри, — надувшись, ответила я.

— Я в отличие от тебя поправился, вон, даже кубиков не видно.

Морозов надул живот, изображая, как он поправился, я толкнула его в бок, совершенно забыв о его срастающихся ребрах.

— Ауч, я же больной, меня нельзя избивать! — подняв ладони вверх в жесте «сдаюсь», выкрикнул он.

Я рассмеялась, копируя его, пока он не стал нещадно щекотать меня. Больной называется, а силы больше, чем у здорового.

— Хватит! — смахивая слезы радости, восклицала я.

Максим в который раз навис надо мной и потерся носом о мою щеку. Его глаза, переполненные озорными искорками, смотрели на меня.

— Я люблю тебя, — прошептал он в мои губы, спешно целуя.

— И я тебя, хоть ты и жутко вредный, — в тон ответила я, расплываясь в улыбке.

— Это я вредный? Да ты точно обалдела, мелкая! Выпорю, как только выйду из этого белого храма, — уже серьезно произнес Морозов.

— Боюсь-боюсь, — изображая страх на лице, прошептала я.