Чтение онлайн

В дверь постучали, и в палату вошел Виктор Игоревич.

— Ну что молодежь, как дела? — мужчина улыбнулся уголками губ.

— Да, в целом нормально, вот, собираюсь Леру покормить, а то исхудала больно.

— Правильно, мне невестка здоровая нужна.

Это уже не первый раз, когда отец Максима называет меня невесткой, и, причем, сам парень никак сего факта не отрицает. А я все еще не могу привыкнуть к такому обращению и заливаюсь румянцем всякий раз, когда меня так называют.

— Добрый день, Виктор Игоревич, — поздоровалась я, присаживаясь на край койки Максима.

— Добрый, Лерочка, ты не могла бы нас оставить ненадолго?

— Конечно, я вечером забегу.

— А обед? — недовольно бросил парень.

— В кафе перекушу, обещаю.

Поцеловав Максима в щеку и попрощавшись с его отцом, я вышла из палаты и пошла на третий этаж в палату к Кириллу.

Гордеев был бледен как мел. Рядом с ним, склонив голову, сидела Кира.

— Привет, — поздоровалась я.

Девушка подняла на меня взгляд своих обреченных стеклянных глаз.

— Привет, как Макс? — бесцветным голосом произнесла она.

— Лучше, как Кирилл? — осторожно спросила я.

— Без изменений, — убрав волосы за ушко, ответила Кира.

— Что говорят врачи?

— Надеяться и молиться.

— Ты ела сегодня, я, просто, еще нет, а нужно бы.

— Аппетита нет.

— Знаю, но нужно перебороть себя.

— Я пообедаю позже.

Я не смогла убедить Киру в необходимости банально поесть, хоть и понимала, что сама ничего не могла в себя впихнуть все эти две недели. Я вышла из палаты и позвонила Ане, предложив пообедать. Больше я не могла находиться в одиночестве, мне нужно было живое человеческое общение. Подруга, кстати, так и продолжала встречаться с Артуром, который регулярно наведывался и к Максиму, и к Кириллу. Я была за нее рада, хоть в моей голове сложно укладывался образ Соколовского с понятием постоянство. Анька сразу же согласилась на мое предложение, и мы договорились встретиться с ней в кафе.

Сделав заказ, мы стали обсуждать насущные дела, вдаваясь в глубокие подробности всего, что я пропустила за две недели. Нет, конечно, я появлялась в академии, но только чтобы проставить зачеты и сдать экзамены, а так все свое время я посвятила больнице и Максиму. Сейчас же я слушала рассказы подруги, с которой так же долгое время не общалась. И она ни разу не упрекнула меня за это, за что я была ей благодарна.

— Кстати, Фролова попыталась завлечь Руслана, но он ее отшил, причем при всех. Такой шум поднялся на всю академию, что первую красотку на «селе» уже второй раз опрокидывают. Ты бы ее видела, мне казалось, у нее дым из ушей пойдет от злости, — взахлеб рассказывала Анька.

В кафе мы просидели около двух часов, после чего я обратно пошла в больницу. Стены этого белоснежного здания в последнее время я вижу чаще, чем дом, а ноги сами ведут меня в палату к Максиму. Когда я зашла к нему, то его отца уже не было, а сам парень с серьезным видом рассматривал содержимое темно-синей папки в его руках. Я подошла ближе к нему, он закрыл папку и отложил ее в сторону, привлекая меня к себе. Парень убрал мешающие волосы с моей шеи и прикоснулся губами к бьющейся жилке.

— Я не уверен в том, что имею право просить тебя об этом, но я все же попрошу, — прошептал он, опаляя горячим дыханием мою кожу. — Я хотел бы, чтобы ты проследовала со мной в мое прошлое.

Развернувшись лицом к Максиму, я внимательно посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— В этой папке содержится вся информация о моей матери, и я хочу, чтобы ты съездила вместе со мной к ней, когда я поправлюсь.

— Конечно, я не против.

Я согласно покачала головой и поцеловала его губы, стараясь стереть с его лица грустную маску, что он надел. Парень едва заметно улыбнулся. Только его улыбка вышла горькой, с оттенком многолетней боли. Он прижал меня к себе крепко-крепко, и я почувствовала, какой он холодный, как будто холод сочился изнутри его тела.

— Макс, ты замерз, нужно включить отопление, — забеспокоилась я, пытаясь разомкнуть его тиски и найти пульт к климат-контролю.

— Не стоит, так лучше. Мыслить легче, — продолжая удерживать меня, ответил он.

— Тебе нужно согреться, тебе нельзя мерзнуть. Могут возникнуть последствия!

— Мелкая, не ерзай, — прикусывая кожу на моей шее, прошептал Максим.

— Морозов, не вредничай! Нужно закрыть окно и натопить.

Я возобновила попытки вырваться из его объятий, но он даже не сдвинулся с места. Больной, ага, как же.

— Еще раз потрешься своими бедрами об меня и пеняй на себя, — угрожающе произнес парень.

— Чего это? — спешно спросила я и почувствовала, как Макс прижал мои ягодицы к себе, давая ощутить свое возбуждение. — Извини.

— То-то же. Хотя…

Максим сделал задумчивый вид и пристально посмотрел на меня.

— С ума сошел, тебе нельзя! Врач четко сказал, что никаких лишних движений.

— Мелкая, я обещаю продумать все движения до мелочей.

— Морозов! — вскрикнула я, когда он подмял меня под себя и впился губами в мои губы.

Дверь в палату резко распахнулась, вбежавшая молоденькая медсестра замерла в оцепенении, рассматривая нас и краснея. Впрочем, краснела не одна она.

— Максимилиан Викторович, вы просили оповестить вас, если ваш друг придет в себя. Он вышел из комы, — запинаясь, промямлила она и спешно вышла из палаты.

Я первая подскочила и помогла встать Максиму, мы пребывали в состоянии эйфории, поглотившей нас целиком. К палате Кирилла мы практически долетели, ну, я долетела, Морозов доковылял. Но это неважно, распахнув дверь в его палату, мы, радостные, ввалились в нее, стремительно направляясь вплотную к койке.

— Горда, живой! — воскликнул Максим, обнимая друга.

— От меня ты так легко не избавишься, — с трудом произнес Кирилл, едва заметно улыбаясь.

Глава 32

Канун Нового Года. В морозном воздухе кроме мельтешащих снежинок витает дух праздника, волшебства и новогодней сказки. Город охватила предпраздничная суматоха, сопровождающаяся извечными пробками. Все магазины были забиты толпами людей, которые скапливались в километровые очереди то ли за продуктами, то ли за подарками. По улицам то тут, то там виднелись играющие разноцветными огоньками гирлянды. Ими были украшены кафешки, деревья, окна жилых домов и даже офисов. Малышня играла в снежки, лепила снеговиков, каталась на санках с горок. Безмятежно, радостно в ожидании чуда, как бывает только в преддверии этого праздника, стремительно летело время, подгоняя бой курантов, пенящееся шампанское, наполняющее бокалы, красочный салют и распаковку подарков, с маниакальной тщательностью подбиравшихся именно для этой ночи. Я же сидела в комнате Максима, наблюдая, как он меряет ее шагами. Да, его уже выписали, хоть лечащий врач и порывался еще на неделю его оставить. Однако, сил бороться с Морозовым младшим, сговорившимся с Морозовым старшим, у него не хватило. Виктор Игоревич за скорое высвобождение из больницы потребовал у сына присутствия на ежегодном балу в честь Нового Года, устраиваемом в одном из самых дорогих и известных банкетных залов нашего города. Максим поначалу отрицал даже мысль о таком исходе его любимого праздника, но отмечать его в палате представлялось ему в худшей интерпретации, нежели в кругу щебечущих олигархов и партнеров отца. К тому же он подписал на это еще и меня. В свою очередь, я отнекивалась до последнего. Даже из последних сил бросила аргумент о том, что у меня нет подходящего платья, на что, к моему удивлению, вечером мне предоставили платье. Да еще какое! Я не то, что надеть его боялась, я притронуться к нему побоялась, оно наверняка стоило целое состояние. К тому же незамедлительно последовала вторая коробочка, в которой находились умопомрачительные серебряные туфли, покрытые камушками. И сейчас я недовольно хмурилась и бухтела себе под нос, что он не имеет права делать мне такие дорогие подарки. В то время как Макс, уже скрипя зубами в сотый раз, втолковывал в мою головку, что он имеет право дарить мне все, что его душа пожелает.

— Для особо одаренных повторяю в последний раз. Ты наденешь это платье, даже если мне придется тебе в этом помочь. Я потратил полдня на то, чтобы найти его, а еще пару часов на то, чтобы подобрать к нему туфли. Так что имей совесть и хватит полоскать мне мозг, — чеканя каждое слово, произнес Максим.

— Морозов!

— Морозова, переодевайся!

— Хватит называть меня своей фамилией!

Когда он в первый раз назвал меня своей фамилией, я на пару секунд остолбенела. Отмахнулась, подумала, что мне послышалось, но он снова с напором повторил, и в этот раз я переспросила. На что он пожал плечами и сказал, что ему так больше нравится. С этого момента свою фамилию я слышала разве что дома, так как все наши друзья, как по приказу, называли меня исключительно его фамилией. Будто она была моей родной.