Чтение онлайн

«Что, например, сталось с его страшной Недотыкомкой? — недоумевал Вл. Боцяновский. — На сцене она выглядит слишком грубо, слишком реально, и совершенно не производит впечатления того склизкого, увертливого существа, которое так хорошо известно по роману. Это большое, тяжелое, „нечто в сером“, еле-еле передвигающееся с места на место, не дает ничего кошмарного. То же приходится сказать относительно снов и видений Передонова». [463]

Один из существенных упреков, предъявленных театральными критиками автору пьесы «Мелкий бес», заключался в неисполнимости сценических задач, поставленных им перед театром. Сологуб не мог не согласится с высказанными ему претензиями. В интервью, данном корреспонденту газеты «Биржевые ведомости», он пояснил свой взгляд на состояние современного театра и еще раз сформулировал идею своей пьесы:

«Я не верю, чтобы какая-либо сценическая постановка могла в наши дни воплотить замысел современного автора. Этому препятствует несоответствие сил и средств современного театра с литературными устремлениями писателей-модернистов. (…) Бытовые пьесы в духе Островского теперь немыслимы. То, что произошло с театром, кризис его, не прошло бесследно. К старому возврата не может быть. (…) Как я определяю свою пьесу? Бытовая ли она? Да, она бытовая. Она изображает быт, доведенный до его крайности и потому впавший в свою противоположность, в безумие, ужас, безобразие, кошмар. (…) Сумасшествие Передонова — не случайность, а общая болезнь, и это есть быт нынешней России»; «Замысел Незлобина безусловно не сходен с моим. Его театр стоит на перепутье, и он, как воспитавший себя на быте, поставил пьесу в чисто бытовых тонах. И вот в рамках своей задачи, своего замысла, своего плана, в рамках своих сил и средств он выполнил пьесу удачно. (…) Авторское же понимание дождется неизбежно времени для своего торжества». [464]

Успех постановки «Мелкого беса» на столичных сценах был относительным, сравнительно недолгим и вызван главным образом популярностью романа. Авторская инсценировка не стала неотъемлемой частью репертуара русского театра.

Причина ее недолговечности, по-видимому, объясняется изменением в ней оригинального смысла и содержания романа, произошедшим при сценическом переложении. [465] Формально текст инсценировки параллелен тексту романа. Небольшие нововведения, как, например, появление дополнительных персонажей — Пожилая дама, Озлобленная дама, исчезновение из сюжета колоритных фигур Кириллова и Мурина и других, или вкусовая замена имени Рутилова (в романе его зовут Ларион, а не Платон), появление имени у Тишкова и т. п., не внесли принципиальных коррективов.

Авторская инсценировка представляется обедненной по сравнению с романом вследствие нарушения сюжетного параллелизма — редукции «эротического» сюжета, бывшего неотъемлемой частью художественного замысла «Мелкого беса», усиления темы безумия Передонова, отвлечения изображаемой реальности в бредовые сновидения героя — замены действия видениями.

В романе Сологуба каждая деталь, даже самая мельчайшая, имеет значение сама по себе и в жизни художественного целого. Пьеса создавалась по принципу изымания из этого художественного целого отдельных деталей и фрагментов, это привело к разрушению существовавших между ними сложных смысловых отношений. В результате переложения романа явилась авторская инсценировка («автоцитата»), которая по своим художественным достоинствам и содержанию не могла конкурировать с ее первоисточником, уже к тому времени приобретшим статус классического текста.

Драма «Мелкий бес» при жизни автора издавалась один раз, литографированным способом: СПб.: Театр и искусство, 1909. Текст состоит из пяти действий, отпечатанных со сквозной пагинацией (с. 1–95), и следующих за ними двух дополнительных эпизодов с самостоятельной пагинацией (с. 1–14); за текстом эпизодов расположено добавление: «Исправленные пропуски» (с. 15–16).

Эпизоды были допечатаны отдельно и затем подшиты к общему блоку. «Эпизод первый» сопровождается авторским пояснением: «Между первым и вторым действиями». «Эпизод второй» сопровожден пометой: «Между вторым и третьим действием».

Впоследствии драма издавалась трижды: Федор Сологуб. Мелкий бес. Драма в пяти действиях / Edited, with an Afterword, by Stanley J. Rabinowitz. Berkely, Berkeley Slavic Specialties, 1 988 158 p. (Modem Russian Literature and Culture: Studies and Texts. Vol. 26); Федор Сологуб. Собр. соч. M"unchen: Verlag Otto Sagner, 2000. T. 3: Двенадцать драм / Сост. Ульрих Штельнер. С. 145–211. (Slavistische Beitr"age. Bd. 397); Сологуб Федор. Собрание пьес. В 2 т. СПб.: Навьи чары, 2001. Т. 1. С. 268–422.

В современных изданиях «Эпизод первый» и «Эпизод второй» были вставлены публикаторами в текст пяти действий драмы. В берклийском издании и в издании «Навьих чар» они воспроизводятся на местах, указанных Сологубом, с сохранением авторских названий. В мюнхенском издании эти дополнительные эпизоды были внесены в текст драмы без авторских названий. «Эпизод первый», озаглавленный «Картина первая», открывает «Действие третье». «Эпизод второй» составляет «Действие четвертое». Текстологические примечания в томе отсутствуют.

В настоящем издании текст авторской инсценировки романа «Мелкий бес» печатается по прижизненному изданию, с сохранением местоположения «Эпизода первого» и «Эпизода второго» после пятого действия. Реплики и ремарки, приведенные автором в рубрике «Исправленные пропуски», внесены в текст драмы на указанные места. Принятые автором сокращения имен героев раскрыты без редакторских скобок. Очевидные ошибки и опечатки исправлены.

При текстологической подготовке были использованы те же принципы, что и при подготовке текста романа.

Требующие пояснений слова и реалии комментируются в том случае, если они отсутствуют в тексте романа.

Беловой автограф авторской инсценировки «Мелкий бес» и наборная рукопись в личных фондах писателя (ИРЛИ, РНБ, РГАЛИ) не сохранились.

В черновой рукописи авторской инсценировки романа «Мелкий бес» сохранилась лишь самостоятельная дополнительная картина, которая не вошла в основной текст. Действие в ней происходит в доме председателя уездной земской управы Кириллова. По-видимому, картина должна была находиться в «Действии втором», в котором Передонов посещает влиятельных лиц города.

В работе над инсценировкой Сологуб стремился включить в нее как можно больше эпизодов из романа и максимально приблизить содержание к оригиналу. Однако связанный необходимостью учитывать ограниченность сценического времени, он был вынужден сократить объем пьесы. Текст инсценировки неоднократно переделывался, Сологуб приспосабливал его к пожеланиям режиссеров. Возможно, сцена в доме Кириллова была изъята кем-то из постановщиков драмы, а не самим автором (см. об этом в примечаниях выше).

В черновой рукописи сохранился также полный текст «Эпизода второго», который более всего пострадал от вмешательства цензуры. Сологуб внес изменения в описание снов Людмилы и в текст, предшествующий заключительной сцене, — после реплики Саши («Три духа живут в цикламене»); заключительная сцена, начинающаяся словами авторской ремарки: «Уходят в Людмилину комнату. Входят Дарья и Валерия», — был вычеркнут цензором.

Текст дополнительной картины «(У Кириллова)», вариантов и отвергнутого фрагмента «Эпизода второго» воспроизводится по экземпляру авторизованной машинописи: Сологуб Федор. Мелкий бес. Драматическое произведение. Черновая рукопись (ИРЛИ. Ф. 289. On. 1. № 199. Л. 18–22, 25–29, 39–44).

Впервые: Сологуб Федор. Сергей Тургенев и Шарик. Ненапечатанные эпизоды из романа «Мелкий бес» И Речь. 1912. № 102. 15 апр. С. 2; № 109. 22 апр. С. 3; № 116. 29 апр. С. 2.