Мэллори
Шрифт:
— А та молодая женщина? Ну, которая остановила поезд? — настаивал инспектор. — Она же здесь? Ей грозит штраф в пять фунтов. Я вынужден забрать ее с собой.
— Не говорите глупостей! Никто не видел, как она остановила поезд, а я под присягой заявлю, что она тут не при чем. В суде вы ничего не докажете. Оставьте ее в покое.
— Не имею права. Я обязан снять свидетельские показания.
— Послушайте, она замечательная девушка! — горячо произнес Корридон. — Это ее дом, ее лодка… Хоть раз забудьте, что вы полицейский. Не впутывайте ее в эту грязь.
Роулинс поскреб подбородок.
— Она сестра Мэллори, да?
— Вы прекрасно это знаете. Газеты поднимут немалый шум, а я бы не хотел, чтобы ее имя фигурировало рядом с моим. Репортеры придадут такую окраску… У вас есть дочь?
Инспектор широко улыбнулся.
— Осечка. У меня сын. — Он задумался и спросил: — Не ее ли десять раз забрасывали во Францию во время войны?
— Ее. Вы в наши-то дни прыгните с парашютом… Посмотрим, как вам это понравится!
— Еще чего! — возмутился Роулинс. Он помолчал и продолжил уже другим тоном: — Ладно, как ни странно, сейчас, пожалуй, вы правы. Не стоит афишировать ее связь с таким прохвостом… Хорошо, в дорогу!
— Подумать только, есть люди, которые считают полицейских бессердечными! — с насмешкой проговорил Корридон.
Когда он уже направлялся к катеру, Роулинс бросил невзначай:
— Вы не хотите проститься с ней? Мы подождем.
Корридон удивленно посмотрел на него.
— Зачем? Она не в моем вкусе. К тому же, у нее дружок по флоте, — добавил он угрюмо.
— О, моряки — бравые ребята! — согласился Роулинс. — И все равно, вы меня разочаровали. Я-то думал, что с женщинами вы орел!
— Да заткнитесь, в конце концов! — прорычал Корридон и, садясь в катер, посмотрел на скалистый берег в надежде последний раз увидеть Энн.