Чтение онлайн

В первый момент Мэгги ни о чем не думала, ничего не чувствовала, кроме того, что ушла вдруг от той жизни, которой она страшилась; это был словно переход в небытие, но без агонии: она была одна в полном мраке наедине с Богом.

Все произошло с такой быстротой, казалось таким нереальным, что нити обычных представлений были разорваны: Мэгги опустилась на скамейку, бессознательно сжимая весло, и долго не отдавала себе отчета в своем положении. Когда она вернулась к действительности, дождь уже прекратился и едва брезживший рассвет, раздвинув темноту, отделил нависший мрак от беспредельной водной поверхности. Мэгги унесла вышедшая из берегов река – это был разлив: кошмар ее детских снов, та Божья кара, о которой не раз говорил отец. При этом воспоминании перед ней встал старый дом, брат, мать – они вместе слушали рассказы отца.

– О господи, где я? Как вернуться домой? – кричала Мэгги в безучастную мглу.

Что происходит сейчас с ними на мельнице? Однажды разлив чуть было не разрушил ее. Быть может, им грозит опасность, гибель – они там совсем одни, отрезаны от всех! Сердце ее сжалось при этой мысли, и она увидела любимые лица, напрасно вглядывающиеся в темноту в ожидании помощи.

Теперь она скользила по спокойной глади воды, – по-видимому, это были затопленные поля. Пока что никакая опасность не угрожала ей, ничто не мешало переноситься сердцем в их старый дом. Напрягая глаза, всматривалась она в завесу мрака, пытаясь по какому-нибудь признаку определить, где она находится, и хотя бы догадаться, где то место, куда в тревоге устремлялась ее душа.

Благодарение богу, унылая водная равнина становится все шире, тучи, затягивающие небосвод, постепенно уходят ввысь, над темной зеркальной гладью медленно проступают какие-то предметы. Да, она, должно быть, в полях – это верхушки деревьев, поднимающихся над живой изгородью. Где же сама река? Оглядываясь назад, Мэгги видела чернеющие ряды деревьев; впереди их не было, – значит, река перед ней. Схватив весло, она направила лодку вперед со всем пылом пробудившейся надежды. Теперь, когда Мэгги вышла из состояния бездеятельности, ей стало казаться, что рассвет наступает быстрее: она уже видела бедных животных, которые, найдя себе прибежище на холме, испуганно жались друг к другу. Работая то одним веслом, то двумя, Мэгги продвигалась вперед в редеющем предутреннем сумраке; мокрая одежда облепила тело, ветер развевал распущенные волосы, но она была нечувствительна ко всему, кроме ощущения собственной силы, рожденной в ней необычайным душевным подъемом. Не только мысль об опасности, грозившей существам, любимым ею с детства, не только надежда принести им спасение – ею владело теперь и необъяснимое чувство примиренности с братом, ибо какая вражда, недоверие, суровость могут устоять перед лицом великого бедствия, когда с жизни спадают все искусственные покровы и требования грозной необходимости единят нас друг с другом? Мэгги смутно сознавала это: сила возродившейся любви к брату заставила ее забыть всю жестокую несправедливость и горькие обиды, причиненные ей недавно, вернув ее к неизгладимым, вечно живым воспоминаниям об их детской дружбе.

Впереди на некотором расстоянии вырастало что-то темное, а рядом с бешеной скоростью неслась река. Да, так оно и есть – это Сент-Огг. Теперь она знала, в каком месте покажутся так хорошо знакомые ей деревья – серебристые ивы и пожелтевшие каштаны, а над ними мелькнет крыша старого дома. Но еще нельзя было уловить ни очертаний, ни красок: все было смутным и расплывчатым. Мэгги налегла на весла, ощущая, как в нее непрерывно вливаются новые силы; казалось, она тратила в этот час отпущенный ей на всю жизнь запас энергии, словно уже не нужный для будущего.

Она должна ввести лодку в русло Флосса, иначе ей не добраться до Рипла и не приблизиться к дому; она поняла это, когда с полной ясностью представила себе старую мельницу. Но что, если ей не удастся вывести лодку из течения и ее отнесет вниз по реке? Впервые со всей отчетливостью у нее возникла мысль о грозящей ей опасности; но выбора у нее не было, не было времени для колебаний: лодка вошла в русло реки. Теперь Мэгги быстро, не прилагая никаких усилий, двигалась вперед; в наступающем рассвете все яснее становились видны приближавшиеся предметы, в которых она угадывала так хорошо знакомые ей деревья и крыши: да, она уже недалеко от неистового мутного потока, в который превратился Рипл.

Великий боже! Что это так стремительно гонят волны Рипла? Эти громоздящиеся обломки могут опрокинуть лодку, и гибель придет слишком рано! Что же это?

Сердце Мэгги забилось в смертельном ужасе. Беспомощно сидела она, отдавшись течению реки, смутно сознавая, что оно увлекает лодку вперед, что надвигается катастрофа. Но страх владел ею недолго; он исчез, едва показались товарные склады Сент-Огга, – значит, она миновала устье Рипла; теперь она должна пустить в ход всю свою ловкость, все свои силы, чтобы справиться с лодкой и, если это возможно, вывести ее из стремнины. Ей уже был виден снесенный мост, видны были мачты судна, выброшенного на мелководье полей. На реке не было ни единой лодки: те, что удалось спасти, были заняты на затопленных улицах города.

С новой решимостью Мэгги взялась за весло и, поднявшись, стала направлять им движение лодки. Был час отлива, убывающая вода придала еще большую скорость течению, и лодку мгновенно вынесло за мост. Из окон домов, выходивших на реку, до Мэгги доносились крики, казалось обращенные к ней. Только вблизи Тофтона ей удалось наконец ввести лодку в спокойные воды. Бросив тоскливый взгляд в ту сторону, где ниже по реке находился дом дяди Дина, она взялась за оба весла и принялась грести изо всех сил, направляя лодку в затопленные поля, назад к мельнице. Уже начали оживать краски, и, приближаясь к дорлкоутским полям, Мэгги стала различать оттенки в листве деревьев и увидела далеко справа старые пихты и каштаны, растущие у самого ее дома. О! Как глубоко они были погружены в воду – гораздо глубже, чем деревья по эту сторону холма. А крыша мельницы – где она? Эти большие обломки, стремительно плывшие по Риплу, – что они означают? Нет, то был не дом. Хотя нижний этаж был затоплен, старый дом стоял прочно, по-прежнему прочно – или, быть может, он разрушен со стороны мельницы?

Трепеща от радости, что она наконец у цели – эта радость заглушила мучительное беспокойство, – Мэгги подплыла к фасаду дома; не слышно было ни звука, не видно ни одного живого существа. Лодка находилась на уровне верхних окон.

Напрягая голос, Мэгги громко позвала:

– Том, где ты? Мама, где ты? Это я, Мэгги!

Скоро из слухового окна под самой крышей дома до нее донесся голос брата:

– Кто там? Вы на лодке?

– Том, это я, Мэгги; где мама?

– Ее здесь нет: уже два дня, как она в Гэруме. Я сейчас спущусь вниз, к окну… Мэгги, ты одна? – с глубоким изумлением в голосе спросил Том, открыв среднее окно – то, что пришлось над самой лодкой.

– Да, Том; Бог помог мне добраться до тебя. Влезай скорее. Есть еще кто-нибудь в доме?

– Нет, – сказал Том, перебираясь в лодку. – Боюсь, что работник утонул: он попал в течение Рипла, когда снесло часть мельницы – на нее обрушились деревья и камни; я долго его звал, но напрасно. Передай мне весла, Мэгги.

Только когда Том оттолкнул лодку и они оказались лицом к лицу среди необъятной водной шири, все значение происшедшего открылось ему с неодолимой силой, заставив заглянуть в те глубины жизни, которые до сих пор были вне пределов его зрения, – а он-то считал свое зрение таким острым! Потрясенный, он был не в состоянии ни о чем спрашивать. Они сидели, безмолвно глядя друг на друга. На усталом, измученном лице Мэгги, казалось, жили одни глаза; побледневшее лицо Тома выражало смиренное раскаяние. Мысль его напряженно работала, хотя уста молчали: не задавая вопросов, он угадал всю историю этого чудесного подвига, совершенного с помощью небесного Промысла. Наконец серо-голубые глаза подернулись туманом и губы нашли слово, которое они смогли выговорить, – забытое детское «Мэгзи!».

Мэгги ответила ему лишь долгими, глубокими рыданиями, в которых боль слилась воедино со сказочно несбыточным счастьем. Как только к ней вернулась способность говорить, она сказала:

– Том, скорее к Люси: мы должны убедиться, что она в безопасности, тогда мы будем помогать другим.

Том греб с неутомимой энергией, и лодка двигалась уже с иной скоростью, чем у бедной Мэгги. Они снова попали в быстрое течение реки; скоро они будут в Тофтоне.

– Парк-Хауз стоит высоко, воде до него не добраться, – сказала Мэгги. – Быть может, Люси там.

Больше ничего не было сказано; река готовила им новую опасность. Наводнение разрушило одну из верфей, и большие деревянные обломки неслись сейчас навстречу лодке. Солнце уже взошло, необъятная водная пустыня простиралась вокруг с ужасающей отчетливостью – с такой же ужасающей отчетливостью надвигалась на них гибель. Вдоль домов Тофтона плыла лодка, и один из гребцов, заметив опасность, крикнул:

– Берегитесь! Скорее выбирайтесь из течения!

Но было уже поздно; Том, подняв глаза, увидел мчавшуюся к ним смерть. Огромные обломки, сцепленные вместе в роковом содружестве, сплошной стеной преграждали путь.