Чтение онлайн

– Мне нечего тебе сказать.

Правда? После почти двух минут полной тишины я ожидала чего-то большего. За две минуты я могла бы придумать что-то, включив шоколадные эклеры и Человека-паука, а Исаак ничего? Я собиралась задать ему конкретный вопрос.

– Чарльз был вашим сыном?

Он поднял голову.

– Откуда ты узнала о нем?

– Мы нашли стопку дневников вашей матери в подвале. Она записала его имя и дату рождения, а рядом - «мой первый внук». И больше она ничего о нем, вроде, не писала.

Он снова молчал, а я ждала.

– Тогда ты знаешь столько же, сколько и я, - сказал он.
– Я никогда не видел Чарльза.

– Нет, не столько же, - медленно сказала я.
– Исаак, кем была мама Чарльза?

Исаак улыбнулся.

– Цилла, - одно слово было переполнено любовью.
– Ее звали Присцилла, она была самой красивой девушкой в мире.

Мое сердце учащенно билось из-за Присциллы, потому что у Исаака был такой же вид, как у мамы, когда она говорила о моем отце, и у бабушки, когда она вспоминала дедушку. Вид, полный любви, и я скрестила пальцы, опустившись на пыльное кресло напротив него, надеясь, что он расскажет хоть что-то, что поможет мне раскрыть секреты дома Скарборо.

Глава девятнадцатая:

Исаак вернул меня в осень 1910, к смерти Дугласа. Его выгнали из семьи, он отправился в Мидлендс без планов на жизнь, а потом нашел работу грузчиком в порту в Хале. Там он вызвался добровольцем в армию при Первой Мировой войне, а потом со многими ранеными оказался в военно-морском госпитале.

– Присцилла была одной из медсестер, - сказал он и печально улыбнулся, произнося ее имя. Он рассказал мне, как она ухаживала за его сломанной ногой и разбитым плечом, как она всегда находила время, чтобы прочитать ему газету в конце своей смены каждый день.
– Я знал, - сказал Исаак, качая головой от воспоминаний.
– Я знал, что она моя единственная. Как только я открывал глаза, она уже была рядом. Она была ангелом.

Он становился сильнее, и они сближались, и потом обручились. Но дата свадьбы приближалась, а он никак не мог рассказать ей о своей семье, о том, что его обвинили в убийстве. Он хотел рассказать ей, но за месяц до свадьбы она забеременела, и он понял, что ситуация безнадежна.

– Я был эгоистом, Мелоди. Я притворился, что у меня может быть нормальная жизнь, но разве мужчина может так поступить с женщиной, которую любит?

Он слишком поздно понял, что свадьбой приговорит Присциллу к жизни жены подозреваемого в убийстве, и их ребенок будет жить в такой же тьме. Это не давало бы им жить нормально, от них все могли отвернуться.

– Она могла подумать, что я не любил ее так сильно, - прошептал Исаак так тихо и с болью, что я едва его услышала.
– Но это не так. Я ушел, потому что любил ее слишком сильно, чтобы обрекать на такое.

* * *

– Присцилла Элизабет Хенсон, - я сотый раз назвала имя матери Чарльза, когда мы вернулись в офис.
– Мы знаем лишь, что она была медсестрой в Халле при Первой Мировой войны, и она родила Чарльза Фредерика, наверное, Хенсона 22 июня 1920.

– Моя мама любит такое, - сообщил Арти.
– Она смогла отследить родословную моего дедушки до 1300-х, как-то так. И теперь это у нас на стене в прихожей.

Мы с Мариной медленно подняли головы. Мы не знали, с чего начать, но тут, как оказалось, мог помочь Арти.

– Мой очень-очень-очень далекий дядя Катберт умер от чумы, - мрачно сообщил он.
– Потому мама позволяет мне скармливать Пандоре крыс.

Я поежилась.

– Пандора - это питон?

Он кивнул.

– Папа назвал ее в честь Пандоры из книг Адриана Моула, он любил ее.

Я знала, что порой нужно просто кивнуть. Это был тот случай. Я посмотрела на часы и закрыла ноутбук.

– Уже пять, народ. Арти, как думаешь, твоя мама сможет поискать что-нибудь? Судя по твоим словам, она знает, где можно искать.

Он радостно кивнул.

– Мама любит играть в сыщика.

За ними громко хлопнула дверь, и мы остались с Лестатом наедине.

– И снова мы с тобой, - сказала я ему, он исчез за диваном. Когда он вернулся, он принес одно из печений с инжиром. Я бросила в него недовольно карандаш, но он устроился удобнее, чтобы съесть печенье. Он точно издевался.

Я не любила напиваться, но мне хотелось бренди перед сном. Почти все в жизни перевернулось с ног на голову, и я надеялась, что бренди успокоит мои мысли, чтобы я смогла отдохнуть. А потом пришли сны, полные солдат и супергероев, факты путались с выдумкой. Я не помнила деталей, но проснулась с мокрыми щеками, и я не могла ничего поделать с тем, что Лестат лижет мое лицо, потому что ему нужно на улицу.

* * *

– Начнем вторник с хорошего, - сказала я, повернувшись, и указала на Арти. Он был у холодильника и застыл с бутылкой молока в руке.
– Арти, поведай хорошие новости с поиска.

Я смотрела утренний повтор «Ученика» и вела себя очень решительно. Я не собиралась никого увольнять, но я была начальницей. Это агентство основала я, и я не собиралась дрожать и отдавать славу Лео Дарку.

Арти с ужасом застыл и нервно почесал шею.

– Эм, ей нужно было вечером уйти, - сказал он.
– Но она сделает это сегодня. Может, уже делает, - уверенно продолжил он, дрожь в его голосе заставила меня подумать, что я властным поведением я перегнула. Я не хотела пугать его, а его маме я даже не платила.

– Это уже хорошо, Арти, - сказала я.
– Молодец, - он расслабился и налил молоко в напиток, что только что сделал.
– Марина?
– я повернулась к ней, в ее глазах страха не было. Я не удивилась, Марина не боялась ничего, в отличие от меня.

– Мелоди, - она вскинула брови, а потом потянулась к сумке и достала банку с печеньем.
– Я попросила Нонну сделать еще печенья с инжиром.

Ох, она знала, как на мне играть. Я сглотнула, когда она подняла крышку и показала двойной слой печенья в сахарной пудре. Лестат пошел к Марине. Я схватила его за шкирку, но он выскользнул. Хотя ему не повезло, Марина тут же закрыла крышку и пригрозила ему пальцем, пока он не опустился у ее ног.

– Не в этот раз, песик.

Я кивнула Марине, а потом схватила ручку и постучала ручкой по столу, собираясь подытожить прогресс.

– Итак, что у нас есть? В субботу Скарборо дал мне всего неделю на решение проблемы. Уже вторник, у меня осталось максимум пять дней. Я думаю, что братья застряли в доме из-за загадки убийства. Дуглас не виноват, один из братьев вонзил нож в его спину. Эта причина логична, - Марина и Арти смотрели на меня, ловя каждое слово.
– Причину, по которой там Исаак, я тоже вижу. Он хочет вернуть себе чистое имя. Это логичное желание, - их кивки меня воодушевили.
– А вот Ллойд… с ним сложнее. Он ходит по дому в шелковом халате, задрав нос, смотрит на всех так, словно тут он точно оказаться не планировал.

Я подозревала, что Ллойд играл важную роль, и если бы он хотел уйти, он мог признаться, что убил Дугласа, и они разошлись бы. Так что все было странно.

– Так что я предлагаю найти нож, которым ударили Дугласа. Подозреваю, что он еще где-то в доме, и нам нужно найти его и надеяться, что место, где мы его найдем, как то заставит ряд из домино падать.

Марина весело рассмеялась.

– До домино я еще понимала.

– Перегнула?

– Не нужно изображать Агату Кристи, чтобы впечатлить нас, - сказала она и пальцами скользнула в банку с печеньем, чтобы дать его мне, но не привлечь внимание Лестата.
– Потому что мне кажется, что ты прекрасно справляешься, оставаясь собой.