Чтение онлайн

– Мне жаль этот город, - печально ответил Неарх.
–  Он будет уничтожен абсолютно зря.

– Удивительное сопереживание!
–  возгласил с ухмылкой Антигон.
–  Впрочем, я и забыл, что тебя с этим городом связывают давние отношения… Ты ведь, Айшма, долгое время жил в Тире, когда существовал в образе Адонирама, брата царя Соломона. Старые привязанности?

– Доводы рассудка. В любом случае живые жители Тира полезнее мёртвых.

Антигон с сомнением пожал плечами.

– Готов с тобой поспорить, - сказал он.
–  Сейчас Александру нужен кровавый и наглядный пример, благодаря которому все поймут, что, имея дело с македонской армией, они имеют дело с судьбой, противиться которой бесполезно, а лучше безропотно подчиниться. Самая мощная и неприступная крепость Востока падёт завтра, население города будет предано смерти. Это лишний раз продемонстрирует нашу силу и принципиальность: тот, кто покорится нам, будет жить и процветать, а тот, кто окажет сопротивление, будет уничтожен. Героическая судьба тяжёлой поступью шагает по восточным землям, мир меняется, железом и кровью сплавляя Запад и Восток в единое целое. У любого человека есть выбор: он может встать в строй и идти вместе с Александром к новому будущему или умереть.

– Александр может и проиграть эту войну, - скептически заметил Неарх.

Антигон поморщился:

– Это совершенно не важно. Не он, так другой завоюет земной мир, превратив этот бессмысленный хаос человеческой жизни в органичное и могущественное целое, способное бросить вызов самому Богу. Если это не удастся Александру, он станет образцом для многих других, тех, кто идёт за ним. Идея избранности, героики войны и мирового господства уже поселилась в умах человечества, она будет снова и снова провоцировать великое объединение, которое не считается ни с какими жертвами. Эту идею, идею сверхчеловечества уже не убьёшь никогда.
–  Антигон опять погладил своё больное плечо.
–  И для воплощения этой идеи наша помощь, помощь демонов, совершенно необходима. Главное в нашей работе сейчас - не потерять рычаги управления этой идеей.

– О каком управлении человеческими идеями ты говоришь?!
–  в ярости воскликнул Лисимах.
–  Мы, свободные духи, ангелы Утренней звезды, своим лучезарным сиянием могли затмить свет Бога, став хозяевами Неба, но проиграли и теперь должны подчиняться воле Александра, этого капризного мальчишки, который владеет перстнем Повелителей! Он собрал нас вместе и заставил работать, словно слуг, завоёвывая для него мир! Для этого ли мы были созданы, об этом ли мы мечтали, пытаясь в Небесной битве обрести свободу?
–  Лисимах повернулся лицом к Неарху, - Скажи, Айшма, легат грозного шестого легиона, могучий демон Асмодей, имя которого люди страшатся даже произнести, скажи, так ли приятно тебе, приняв облик критянина Неарха, гнуть свою шею в поклонах этому македонскому недорослю, отдавая тому свои силу и умения?
–  Лисимах перевёл свой взгляд на Антигона.
–  А ты, могущественнейший Вельзевул, ты, второй по силе после нашего князя Люцифера и первый полководец восставших ангелов, зачем ты стал одноглазым Антигоном и служишь этому выскочке, старательно выполняя все его поручения?
–  Лицо Лисимаха раскраснелось от гнева.
–  Молчите?.. Я отвечу за вас. Вы стали рабами людей вместо того, чтобы стать их богами! И если мы не возродимся в своём господстве и не накажем этого глупое животное по имени человек, мы будем изгоями не только на Небе, но и здесь, на Земле.
–  Лисимах резко махнул рукой.
–  Людей надо уничтожать!
–  громогласно объявил он.

Антигон осклабился, показав зубы.

– Ты перегрелся сегодня на солнце, Молох, кипишь ненавистью, и это лишает тебя рассудка, - спокойно ответил он.
–  Ты же знаешь, мы не можем не подчиняться Повелителю с перстнем - таково вечное проклятие нашего Ниспровергателя.

– Надо попытаться с помощью людей, завистников царя, убить Александра, взять перстень, - прошипел Лисимах, - и вернуть себе свободу, навсегда покончив с нашей слабостью.

– Ещё не время, мой дорогой Молох, - ответил Антигон, - ещё не время… Александр делает то, что нужно нам, он растит новый мир, он готовит почву нашей власти. И пока он идёт в правильном направлении, стерпев обиду и принимая его жалкие потуги на право божественности, надо ему служить и помогать… Александр, сам того не подозревая, сделал великое дело - он объединил нас, прекратив наши распри. Он наш объединяющий стержень и этим очень важен сейчас. Но когда Александр нам будет не нужен, мы уберём его, принеся в жертву великой истории. Поверьте, в памяти потомков он навсегда останется молодым и сильным, он будем ярким примером могущества человеческого, химерой своего вечного образа привлекая неуёмное желание власти. Александр - это наш авангард, мощью своей воли прокладывающий нам путь в души человеческие. Придёт время и наша слабость станет нашей силой. Змея пока дремлет, но она не упустить своего момента ужалить.

Лисимах насупился и недовольно промолвил:

– Вельзевул, я всегда с особыми доверием отношусь к твоему слову. Надеюсь, ты окажешься прав.

– Верь, мой дорогой Молох, - с улыбкой сказал Антигон, - будущее принадлежит нам.

Антигон встал со своего места, подошёл к пологу палатки и слегка отдёрнул его. Солнце уже совсем скрылось, и яркий красный закат ленточкой вытянулся на горизонте, отступая в глубину моря под натиском темноты.

– Завтра будет тяжёлый день, - сказал Антигон.
–  Тяжёлый и великий день: придётся поработать мечом… А пока надо отдохнуть.

Первым из палатки вышел хмурый и решительный Лисимах. Неарх задержался, оставшись с Антигоном наедине.

– И всё-таки я не вижу смысла в уничтожении города, - сказал критянин.

– Айшма, ты просто отвратителен в своей жалости!
–  воскликнул Антигон, усмехаясь.
–  Хочешь лишить нашего малыша Молоха его любимого занятия? Ты же знаешь, он как упрямый ребёнок, просто обожает свою игрушку-смерть и пока с ней не наиграется, не успокоится. Дай напиться его мечу крови, иначе эта неудовлетворённая страсть окончательно лишит его рассудка.

– В городе десятки тысяч женщин и детей. Если мы всех убьём, эта излишняя жестокость отвратит от нас жителей других городов, и тогда они будут сопротивляться нам с ещё большей ожесточённостью.

Антигон на мгновение задумался.

– Может быть ты и прав… Хорошо, я поговорю сейчас с вождями сидонян, и мы что-нибудь придумаем, - ответил он и попрощался с Неархом до утра.

Утром следующего дня призывный трубный рёв возвестил о начале нового штурма Тира. Осадным орудиям удалось обрушить южную стену города; македонские воины во главе со своим бесстрашным царём Александром ворвались в город. Резня продолжалась весь день и приостановилась только с наступлением сумерек. Шесть тысяч тирян было убито в тот день. К вечеру нападавшие просто устали убивать, но жажда крови их ещё не была утолена. На следующий день македоняне распяли ещё две тысячи горожан, попавших им в плен. В живых из тех, кто находился в городе во время штурма, остались только те немногие, кто успел спрятаться в храме Мелькарта. Александр не посмел осквернить святое место своего любимого человека-бога Геракла, даровав укрывшимся там жизнь.

Македоняне, вероятно, исполнили бы своё обещание и уничтожили всех тирян, но стало известно, что б'oльшая их часть, женщины и дети, числом тридцать тысяч, смогли в ночь перед штурмом выбраться из города на кораблях сидонян. Правда, судьба их тоже была незавидна. Сидоняне всех их продали в рабство и были чрезвычайно довольны этим своим боевым трофеем.

Тир был разрушен, а Александр Македонский отправился дальше. Ужаснувшись новой мощи, пришедшей с севера, Египет сдался без боя, а египетские жрецы, чтобы утешить самолюбие македонского царя, объявили его богом.

Поход после этого продолжался ещё девять лет. Неведомая сила влекла Александра на восток. Он шёл со своей армией всё дальше и дальше, завоёвывая новые страны и покоряя народы. И только в Индии ему пришлось остановиться: уставшее войско не в силах было больше выдержать воинственный порыв Александра. Царь вернулся в завоёванный Вавилон с целью подготовить новый поход, теперь уже в западные страны. Он был ещё молод, и идея завоевать весь мир казалась абсолютно выполнимой. Но этому не суждено было исполниться. Александр Македонский умер в возрасте тридцати шести лет. Многие думали, что его отравили. Перстень, который был символом царской власти и с которым Александр никогда не расставался, после его смерти исчез. Когда обожествлённый царь ушёл в мир иной, великая империя распалась на отдельные государства. Преемники Александра, диадохи, со звериной яростью набросились друг на друга, не щадя ни жён своих врагов, ни детей. Подлость стала правилом, жестокость - главным принципом. В этой долгой, растянувшейся на десятилетия кровавой войне бывших друзей и соратников погибли почти все полководцы Александра. Одними из последних пали Антигон Одноглазый и Лисимах. Оба они были убиты в боях, когда им было уже за восемьдесят. Больные и немощные старики, они до последних минут своей жизни так и не отказались от страстного желания восстановить любой ценой империю Александра.

Неарх умер своей смертью, в войнах диадохов участия не принимая… Хотя, некоторые говорили, что он и не умер вовсе, а сразу после смерти Александра исчез, уплыл на большом корабле куда-то на юг, в неизвестную далёкую страну, где жили чёрные люди и где даже не слышали о великой и героической судьбе божественного Александра.

Ходил слух, что именно Неарх похитил перстень власти и спрятал его в пустыне, чтобы уже никто и никогда не смог повторить славный путь македонского царя, первого завоевателя мира, силой оружия попытавшегося объединить Запад и Восток.

Дорога ангела, 12 мая 2006, Москва

Как внутри, так и за окном высокого офисного здания компании «РосТорг» кипели жаркие весенние московские будни, наполненные активной деятельностью, шумом и движением. Но общий деловой настрой сильно расходился с настроением Владимира Китаева, которого охватило тягучее постотпускное похмелье свободы.

Владимир немного наклонил голову направо и снова бесцельно, искоса уставившись пустым ленивым взглядом, пересчитал карандаши и ручки, стоявшие у него в чёрном стаканчике. Пятнадцать, включая белую пластиковую вилку, непонятно как попавшую в компанию пишущей остроносой братии. Пять минут назад было почему-то четырнадцать – вероятно, ошибся, очередной раз пересчитывая… Владимир огляделся, обвёл отсутствующим взором комнату, скользя по сосредоточенным лицам своих коллег, – все они были погружены в работу, набивая что-то на клавиатуре или общаясь по телефону, – и тяжело вздохнул. Психофизическая единица бытия по имени Владимир Китаев совсем не хотела встраиваться в рабочий ритм дружного и трудолюбивого коллектива. Гора накопившихся за время отпуска на столе и не разобранных документов откровенно склоняла своим видом к необходимости плодотворного труда – но так не хотелось работать и возвращаться к повседневной жизни, забыв о солнце, море и расслабленной неге пляжного туриста.