Чтение онлайн

— Медвежонок, медвежонок! Гуляет в одних трусах!

Возможно, все это просто почудилось Кнуту. Он перекатился по земле, утемняя лапы и плечи. Затем лег на спину и с наслаждением потер зудящее место о землю.

— Ты что творишь? — вскричал Матиас, поднимая медвежонка. — Зачем перемазался? Мы еще не были у бегемота, а ты уже ведешь себя, как он. Где ты этому научился?

Внезапно Кнут увидел каменную плиту.

— Это площадка, на которой ты всегда играешь.

Медвежонок с удивлением уставился на знакомое место, которое открылось ему с нового ракурса. В памяти опять раздались восторженные крики публики. Итак, сейчас перед ним другая, оборотная сторона сцены. Что же такое эта оборотная сторона? Кнут почувствовал, как подрагивают клетки мозга. Мозговая масса медленно повернулась вокруг оси, и из ее середины что-то вылетело. А это как понимать? Кнут взглянул на небо, что-то в нем выглядело не так, как прежде. Если бы он мог осматривать мир сверху, смена перспективы не поражала бы его так сильно.

— Кнут, что ты ищешь? Северную полярную звезду? Скоро солнце поднимется высоко и звезд на небе совсем не останется. Идем дальше!

Медвежонок зашагал вслед за Матиасом вдоль забора, на смену которому пришла перегородка из деревянных жердей и соломы. Пространство по ту сторону перегородки было огорожено проволочной сеткой, за которой Кнут увидел белых собак, сидящих кругом. Их узкие мордочки отличались благородной пластичностью, а тонкие костлявые ноги казались слабыми. Как и Кнут, они были полностью в белом, то есть принадлежали к тем видам, которые ходят в одном нижнем белье.

— Подойди, Кнут, отсюда тебе будет лучше видно. Это семейство волков из Канады.

Медвежонок подбежал к Матиасу, который махал ему рукой. Один из волков, очевидно глава семьи, сразу оскалил клыки, едва заметил Кнута. Кожа вокруг его носа была покрыта глубокими морщинами. Он зарычал, поднялся и направился к Кнуту. За ним подошла самка, а потом и остальные члены семьи. Они образовали треугольник, словно пытаясь вместе превратиться в одно огромное животное. Построившись так, волки могли бы победить великана, хотя по отдельности выглядели не особенно грозными противниками. От этой мысли у Кнута по коже побежали мурашки, и он спрятался за Матиаса.

— Не бойся! За сеткой находится глубокий ров, просто отсюда его не видно, — успокоил медвежонка Матиас. — Волк тебе не очень понравился? Понимаю. Волки всегда держатся вместе. Всех, кто не относится к их клану, они считают врагами. Волки убивают врагов, потому что они не из их стаи. Таков волчий обычай. Вы, белые медведи, — сильные одиночки. Вам не понять образ мыслей волков.

Чуть дальше впереди Кнут обнаружил пустой вольер с террасой из каменных плит.

— Тут обитает гималайская медведица. Она еще спит. Может, это разница во времени так на нее влияет. Она азиатская медведица, как и вон та, малайская.

Итак, в Африке поют нарядно одетые птицы, в Азии спят медведи, а в Канаде опасные волки ведут мирную семейную жизнь — таков был скромный итог, который Кнут подвел в конце прогулки.

Медвежонок вернулся в свою комнату, ощутил сильный голод, сунул мордочку в миску с едой и стал есть так жадно, что подавился.

— Сперва прожуй, потом глотай! — пожурил Матиас, но в слякотном завтраке не содержалось ничего, что можно было бы жевать.

Люди хотели кормить медвежонка исключительно легко усваиваемой пищей, чтобы он подрос как можно скорее. Не только белые медведи, но и вообще большинство медведей рождается некрупными. Кристиан говорил, что малый вес новорожденного медвежонка — это скорее плюс, ведь матерям приходится производить их на свет в период зимней спячки. Но тревога за маленького Кнута по-прежнему не покидала Кристиана. При каждом удобном случае он подчеркивал, на сколько граммов успел поправиться медвежонок. Своими провокационными вопросами журналисты то и дело задевали Кристиана за живое:

— Уровень младенческой смертности у белых медведей высок, особенно если их разлучают с матерью. Можно ли сказать, что риск смерти Кнута все еще очень велик?

Кнут облегченно вздыхал, когда слышал спокойный ответ Кристиана:

— Нет. Эта опасность миновала.

— Миновала во всех отношениях? Больше никакой угрозы нет?

— Больше никакой.

— Ноль процентов?

Казалось, некоторые журналисты втайне желают медвежонку смерти.

— Вероятность того, что Кнут умрет, не равна нулю. Мы с вами тоже запросто можем умереть завтра, — отзывался Кристиан раздраженно.

— Это чудо, что Кнут до сих пор жив, — со вздохом заметил однажды директор в разговоре с Кристианом.

Кнуту показалось, будто его ударили по затылку. Как это так — чудо, что он еще не умер? Кристиан лишь коротко кивнул директору.

— Людям удалось вырастить немало белых медведей. Я изучал этот вопрос. За последние двадцать пять лет в Германии зарегистрировано семьдесят таких случаев.

Директор откашлялся.

— Но рассказывать об этом нашим журналистам неразумно. Кнут уникален тем, что привлекает к себе столько внимания. Как Иисус. Многие люди воскресали, но известным стал только Иисус. В этом его неповторимость. Кнут родился под особой звездой. Он обязан нести нашу надежду на своих плечах.

Мимолетное высказывание директора в итоге превратилось в патетическую речь.

Матиас сиял от радости, когда ему разрешали выводить Кнута на «прогулку перед открытием». Под открытием он подразумевал открытие главных ворот, которыми не пользовались ни он сам, ни Кристиан, ни директор, ни Кнут. Главные ворота предназначались для людей, купивших билеты. Воробьи, вороны, крысы и кошки никогда не интересовались часами работы зоопарка и заявлялись в любое время и без входного билета.

Посетители, желающие посмотреть на медвежонка, выстраивались в змею, которая подползала к площадке, где каждый день играл Кнут. В выходные эта змея оказывалась просто бесконечной. Матиас с иронией называл происходящее словом «шоу». Журналисты же называли это арестантской прогулкой.

— Арестантская прогулка ассоциируется с тюрьмой, принудительным трудом и запиранием в камере на ночь. Мне кажется, слово «шоу» больше подходит, — сказал как-то раз Кристиан Матиасу.

Шоу доставляли Кнуту удовольствие, но вскоре он заметил, что во время шоу не учится ничему новому, тогда как прогулки были очень познавательными. Зоопарк стал для медвежонка огромным учебником. Мимо некоторых вольеров Кнут пробегал, не перемолвившись с их обитателями ни словечком. Например, он никогда не разговаривал с жирафами или слонами. Их фигуры колыхались вдали, будто миражи. Тигр в ухоженном зеленом саду не реагировал на появление медвежонка и как заведенный бегал из угла в угол. Тюлень при первой встрече так привлекательно блеснул черным бочком, что Кнут был уже почти готов наброситься на него. Матиас остановил медвежонка в последний момент и с тех пор не показывал ему тюленя. Обитали в зоопарке и такие животные, которые мало чем отличались от гомо сапиенсов.

Утренние прогулки стали неотъемлемой частью жизни Кнута. Директор спросил Матиаса и Кристиана, нельзя ли кому-нибудь из журналистов сопровождать медвежонка во время моциона.

— Кнуту уделяется много внимания в прессе. Я в долгу перед вами за это. Представляете, в интернете есть сайт, полностью посвященный нашему медвежонку! Если мы не будем сообщать новостей, разговоры о Кнуте понемногу сойдут на нет.

Вот я и подумал, что мы могли бы раз в неделю предлагать публике нечто новое, допустим на этой неделе прогулку, на следующей — урок плавания и так далее.

Матиас сглотнул, а Кристиан сделал шаг вперед и сказал:

— Еще слишком рано. Пусть пресса наберется терпения. Если во время прогулки Кнут испугается камеры и прыгнет в ров возле вольера с бурыми медведями, будет беда. И потом, как нам быть, если поклонники узнают о прогулках Кнута и проникнут утром в зоопарк? Смерть Джона Леннона доказала, что нет никого опаснее фанатов.

Директор провел левой рукой перед носом, будто веером, и вышел из комнаты.

Во время прогулок я знакомился с представителями других видов медведей. Один из них расслабленно сидел на высокой ветке, на нем была облегающая рубашка, которая придавала ему сексуальный вид.