Чтение онлайн

— Да!!! — крикнул барон, поднимаясь с места и глядя вокруг с такой угрозой в глазах, что никто не посмел не то что засмеяться, но и пикнуть.

— Тяжело же ему это далось, — тихо крякнул Риго.

— Не так тяжело, как я ожидал, — задумчиво молвил нотариус.

— Дело сделано, господа, — объявил Риго. — Прошу к столу, господа, прошу. Нас ждет торжественный ужин, на который я пригласил всех знатных и богатых помещиков округи. К столу! И пусть женихи возьмут под руку невест; представление должно пройти по всем правилам!

Господин де Леме подал руку Эрнестине, адвокат — Эжени, а замыкал шествие барон де Луицци под ручку с госпожой Турникель. Арман шел словно пьяный, не понимая, что делает и что говорит. За стол его посадили между будущей супругой и неким господином лет тридцати по имени де Карен. Ужин только начинался, когда Луицци услышал, как его сосед тихо сказал графу де Леме:

— Ну как, друг мой, выгорело дельце?

— Не так уж, чтобы очень. Два миллиона, но только после смерти тещи…

— Это мой случай, только наизнанку. Вы ждете богатство, а я — пэрство.

— Да, похоже, — вздохнул граф.

Луицци прислушивался, кругом усматривая подлость и тем самым надеясь оправдаться в собственных глазах за собственное гнусное поведение; нотариус же весело выкрикнул:

— Давайте выпьем! Кто-нибудь составит мне компанию?

— Конечно, черт побери! — поддержал его господин де Карен. — После сделанной глупости нет ничего более светлого и прекрасного, чем надраться до потери пульса.

Они чокнулись, и когда нотариус выпил, из его рта вылетел белый дымок, как будто кто-то залил вино в раскаленную трубу, где оно тут же испарилось.

— Выпейте, барон, — обернулся к соседу господин де Карен, — это лучшее средство от сварливых жен, злых деверей и жадных тещ.

— Да, пожалуй, — оторвался от тяжких дум Луицци, — пить так пить. Мне надо забыться.

И он начал пить, поглощая одну рюмку за другой с такой яростной жадностью, что вскоре трапезная и сотрапезники закружились вокруг в каком-то бешеном танце. К тому же он не остался одинок в желании забыться; нотариус носился от одного гостя к другому, предлагая всем выпить и заражая общество тем духом безудержной попойки, который не оставляет в стороне даже самых убежденных трезвенников.

— Браво! — проревел Риго. — Пошло дело! Подбросим-ка еще дровишек. Где настоящая посуда?

Внесли и наполнили огромные кубки, вмещающие каждый по доброй бутылке шампанского.

— За юную и прекрасную Эрнестину, невесту графа де Леме! За милую Эрнестину! — доносилось со всех сторон.

— Поцелуйте же свою суженую, ваше сиятельство, — потребовал уже изрядно окосевший Риго.

И граф поцеловал Эрнестину.

— Продолжим наш фейерверк! Где подходящая посуда? — рявкнул опять Риго.

Принесли еще более вместительные сосуды.

— За мою пельмянницу Эжени! — заплетающимся языком проорал хозяин дома.

— За прекрасную Эжени! — повторили гости.

— Адвокат, поцелуйте же свою жену!

И господин Бадор, принявший самое пламенное участие в возлияниях, поцеловал Эжени, не знавшую куда деваться в этой разнузданной оргии.

— Отлично! Раздуем же настоящий пожар! — гнул свое Риго. — Где мой любимый размерчик?

На этот раз внесли кубки просто колоссального объема, и, когда их наполнили, Риго заревел:

— За великолепную Жанну Риго, вдову Жерома Турникеля, будущую баронессу де Луицци!

— За Жанну! За великолепную Жанну! — повторили за ним.

— Поцелуйте же невесту, — потребовал Риго.

И Луицци поцеловал старуху.

Тут же раздался едкий и пронзительный сатанинский хохот, заглушив в ушах Луицци всякий прочий шум и крики попойки; все, что он видел, приобрело теперь крайне искаженные формы: ему казалось, что он попал на шабаш, на сборище рогатых, хвостатых чертей и уродливых монстров с салфетками на шее, пожирающих вино из бездонных, но никогда не пустеющих кубков. А нотариус, окончательно превратившийся в его воображении в мерзкого беса, взгромоздился на стол и завертелся на острие ножа, продолжая злорадно хохотать. Вдруг Дьявол громко проорал Луицци:

— Ну что, хозяин? Вот ты и пал куда ниже, чем те, кого ты так презирал! Ты мог жениться на сущем ангеле, на единственном существе, которое я не сумел победить на этом свете, и ты пренебрег такой женщиной только потому, что счел ее бедной! Эх, хозяин! Насколько же тебя ослепила алчность, если ты не смог прочитать и понять до конца дарственную Риго, которую я тебе преподнес как на блюдечке! И вот барон де Луицци, ведущий род с девятьсот восьмого года, молодой, богатый, взял в жены дочь поденщика, шестидесятичетырехлетнюю вдову Турникель! Эх, хозяин, а ведь есть в тебе что-то вечное и доброе… Ну да ладно, давай лучше выпьем! За твое здоровье и дальнейшие успехи! Чокнемся!

Слова Дьявола ввергли Луицци в настоящее буйство; схватив нож, он бросился на адское видение и проткнул его насквозь.

Раздался страшный крик; чары рассеялись, и он услышал испуганный ропот:

— Он убил нотариуса, убил!

— Нет! — крикнул Арман. — Нет, я убил Дьявола! Все кончено — Дьявол мертв!

И он рухнул, раздавленный охватившим его ужасом.

Очнулся он, лежа на крайне неудобной и жесткой постели в каморке с мощными железными решетками на окнах; еще не сообразив, где находится, он увидел перед собой Дьявола.

— Пока нет, — засмеялся Сатана, — я еще пока что жив, хозяин, жив.

— Где я?

— В тюряге.

— За что?

— За убийство нотариуса Нике.

— Я? Я убил?

— Да-да. Правда, в состоянии опьянения, что дает тебе некоторые шансы окончить свои дни на галерах.

— Я? На галерах?

— Тебе больше по вкусу гильотина?

— Сатана, скажи, может, я еще не проснулся?

— Возможно.

— Когда ты объяснишься со мной?

— Не сегодня. Сейчас я, видишь ли, очень занят…

— А когда мы теперь увидимся?

— На том свете.

— А что, я потерял свой колокольчик?

— Он изъят при обыске.

— Я погиб.

— Прекрасная реплика для водевиля.

— Ах, Сатана, оставь. Я потерял свой талисман, но я помню твои уроки, может быть, даже лучше, чем ты думаешь: я не забыл, как от тебя избавилась Эжени.

— Ах, черт! Ты напомнил мне о ней.

— А что с ней стало?