Мемуары Дьявола
Шрифт:
Графиня с теплотой и признательностью в сердце наблюдала за хлопотами Армана, продумавшего все мелочи, вплоть до булавок, что подтверждало его любовь к ней, ведь даже булавка может при случае означать «я думаю о вас». Итак, Луицци предусмотрел все детали и теперь, находясь рядом с любимой, полагал возможным подумать о сестре, оставленной в руках Жюльетты и Анри. Ему не терпелось узнать, чем кончилась встреча Жюльетты и графа де Серни, но он не решался отойти от графини, чей слабый и печальный голос раздался в этот момент:
— Останьтесь, Арман, мне страшно, когда я одна. Мне кажется, что я не увижу вас больше.
Но, даже если бы она заснула, барон не отважился бы позвать Сатану сюда, потому что был уверен, что рассказ Дьявола опять выведет его из равновесия. Не в силах сдержаться, он опять напугает Леони, что может вызвать у нее сомнения в рассудке своего возлюбленного.
После некоторых раздумий он решил, что уже достаточно информирован о Жюльетте и Анри, чтобы вырвать Каролину из их власти, но, не зная, к кому обратиться с просьбой позаботиться о ней, решился написать ей самой:
«Каролина!
Как только получишь мое письмо, уходи из дома незаметно от мужа. Никому не говори, что я написал тебе, срочно выезжай в Орлеан и направляйся в станционную гостиницу, где я буду ждать тебя. Не бойся поездки и того, о чем я тебя прошу: если и существует на свете опасность для твоей жизни, так это оставаться дольше в Париже. Подумай, что моя жизнь, возможно, зависит от того, как быстро ты последуешь моим советам, и что я рассчитываю на тебя, чтобы спастись.
Последнюю фразу барон добавил для большей убедительности. Он хорошо знал, что Каролина сделает для него даже то, что не осмелилась бы сделать для себя. Преданность ее души, созданной Богом для счастья и потребностей других, составляла суть ее жизни.
Написав письмо Каролине, барон вошел в азарт, желая делать добро, защищать и помогать всем, кто, как он полагал, попал из-за него в беду. Он вспомнил о несчастной Эжени. Трудность заключалась в том, чтобы найти того, кому он смог бы поручить от своего имени сделать что-нибудь хорошее для бедной госпожи Пейроль. В его положении это было нелегко, и, не найдя никого лучше, он решил обратиться к Гюставу де Бридели.
Приведенное ниже письмо поможет понять, почему именно Гюстава выбрал барон, хотя на первый взгляд это покажется достаточно странным.
«Дорогой господин де Бридели,
Вы несомненно помните господина Риго и странное условие, которое он поставил своим племянницам для замужества. Вы должны также помнить, как по воле случая (причину этого вы знаете не хуже меня) я решился прийти в их дом вместо Вас. Случилось так, что господин Риго разорился, а госпожа де Леме бессовестным образом бросила в нищете и старика, отдавшего ей состояние, и свою мать, благодаря которой она его получила.
В те немногие дни, проведенные мной у господина Риго, я не проникся уважением к этому человеку, зато понял, что госпожа Пейроль достойная, но, вероятно, самая несчастная из всех женщин, кого я знал. Встретив ее, благородную и изысканную, в такой грубой семье, я часто думал, что эта женщина имеет знатное происхождение, что ее украли у матери.
И вот мое предположение подтвердилось: я смею надеяться, что госпожа Пейроль является дочерью некой госпожи де Кони. Правда, я не могу наверняка гарантировать подлинность этого факта, но Вы сможете узнать все от нее самой при встрече, и я желаю, чтобы Вы увидели ее как можно скорее. Она живет в маленьком доме рядом с замком Тайи, в нескольких лье от Кана. Соблаговолите приехать туда лично и передать ей от моего имени деньги. Получите их у моего банкира по чеку, который я высылаю Вам с этим письмом. Объясните ей, что это вовсе не подачка, что я даю ей деньги в долг, и она его вернет, когда найдет свою семью, на состояние которой она несомненно имеет право.
Самое трудное в моем поручении, дорогой Гюстав, заставить госпожу Пейроль принять деньги, но есть один способ, более действенный, чем самые настоятельные просьбы. Он заключается в надежде. Вы заставите ее поверить, что она найдет свою семью и будет иметь возможность вернуться в нее. Я даже полагаю, что Вам удастся обнадежить ее лучше, чем это сделал бы я.
Теперь я немного успокоился и припоминаю, что имя госпожи де Кони как-то связано с именем госпожи де Мариньон, чью историю вы знаете не хуже меня. Поговорите с ней, расспросите сдержанно и осторожно, принимая во внимание ее прошлое. Впрочем, по-моему, упоминание имени Кони не может заставить покраснеть госпожу де Мариньон.
Я рассчитываю на Вас, дорогой Гюстав, как на друга, которого я вправе просить о небольшой услуге. Выполнив мою просьбу, Вы рассчитаетесь со мной за все в прошлом и обеспечите себе мою признательность в будущем.
Я спокоен, доверяя Вам эту миссию. Ваше имя для меня — неизбежная гарантия того, что Вы выполните ее с честью.
Поскольку барон ввязался в подобную историю, ему нужно было проявлять осторожность. Луицци умел это делать как простой смертный, ведь довольно долгое время он жил как все, до того как роковое наследство отца не вовлекло его в жизнь фантастическую. И не свяжись он с Дьяволом, то был бы он ни злее, ни глупее других, а, возможно, даже добрее и умнее.
Свидетельством тому только что приведенное письмо и предпринятые предосторожности, чтобы оно дошло до адресата. Нам тем более отрадно рассказывать об этом, что в жизни этого молодого человека хватало не только несчастий, но и клеветы.
Он не стал наклеивать на письма марки и опускать их в общий почтовый ящик в Фонтенбло, ибо почтовый штамп указал бы местонахождение беглецов. Вместо этого он попросил кондуктора дилижанса опустить корреспонденцию в почтовый ящик в Париже. Снова власть денег позволила закрыть глаза на закон, категорически запрещающий служащим дилижансов принимать закрытые письма.
Эта власть, к которой Луицци прибегал так часто, не могла не предупредить его, что она закончится вместе с деньгами. Расплатившись со всеми поставщиками, он понял, что, если не произойдет ничего особенного, полученных от Анри денег ему хватит для достаточно длинного путешествия, но случись что-то непредвиденное — и ему надо будет покинуть Францию раньше, чем он того захочет, у него неизбежно возникнут денежные затруднения.
Больше всего барона привело бы в отчаяние и причинило боль, если бы он снова увидел, как Леони, лишенная самого элементарного и необходимого, испытывает физические страдания, как уже случилось по его вине. Но эту беду ему легче всего было предотвратить. Меж тем, не желая раскрывать места своего убежища никому из живущих в Париже, Арман решился написать Барне, чтобы попросить у него денег, необходимых ему на несколько месяцев. Его смущал лишь вопрос о том, где ждать ответа от нотариуса.
Из осторожности барону не хотелось больше показываться в большом городе, поэтому он попросил Барне собрать все золото, которое тот мог найти, закрыть его в надежную шкатулку и, заявив содержимое, отправить по почте. Ключ же от нее отослать ему с курьером в письме, адресованном… (указание места отсутствовало, поскольку он его еще не выбрал и хотел посоветоваться с графиней по этому вопросу).
По его подсчетам, Каролина могла приехать в Орлеан почти одновременно с ними, пожалуй, одного дня должно было хватить, чтобы им всем объединиться. Но от Орлеана, как и от Фонтенбло, слишком близко до Парижа, и оставаться там надолго небезопасно. Барон поделился с графиней своими планами и предложил вместе наметить путь следования и место, где остановиться. Когда он рассказал госпоже де Серни о предпринятых им мерах предосторожности, она ему ласково ответила:
— Я тоже хочу поделиться с вами, но не принятым мной решением, а лишь некоторыми соображениями. Очевидно, что мы не можем покинуть Францию вместе, пока вы не уладите все дела таким образом, чтобы не нужно было сюда возвращаться. Из нескольких слов, оброненных неким господином Гюставом де Бридели и услышанных мною в доме госпожи де Мариньон, я поняла, что вам необходимо срочно быть в Тулузе для полного восстановления ваших несправедливо оспариваемых прав на состояние.
— Похоже, в нашем мире всем обо всем известно, — улыбнулся Луицци.
— Не вам этому удивляться, — улыбнулась в ответ графиня, — но, как бы то ни было, мне это известно. Итак, мой друг, будьте благоразумны и осмотрительны, отправляйтесь напрямик в Тулузу; лучше самому заняться устройством будущего, чем делать это по переписке, ведь малейшая случайность может разрушить все ваши планы.
— Возможно, вы правы, — откликнулся Луицци, — но решитесь ли вы следовать со мной в город, заселенный самыми знатными людьми Франции?
— Никогда не поступлю столь неосмотрительно, — промолвила госпожа де Серни, — я ни разу не была в Тулузе, но в Париже я часто встречалась с людьми оттуда. Я могу подождать вас где-нибудь, а вы заберете меня, когда закончите необходимые приготовления для нашего бегства.
— Нет, Леони, — возразил барон, — я не оставлю вас одну в какой-нибудь гнусной деревне. Ваш муж, несмотря на все наши предосторожности, может обнаружить место вашего убежища, тем более что мой отъезд в Тулузу, завершение всех дел и возвращение за вами займут немало времени.