Мемуары Дьявола
Шрифт:
Банкир долгое время как будто размышлял над тем, что услышал, тогда как предприниматель с тревогой следил за малейшими признаками решения на его лице. Наконец Матье Дюран живо обернулся к господину Дано и сказал:
«Со сколькими подрядчиками вы имеете дело?»
«Их очень много, сударь, так как я вынужден был разделить работы, чтобы они шли быстрее. На шести домах у меня по шести разных подрядчиков: плотников, слесарей, столяров, у меня шесть печников, шесть маляров, то есть у каждого дома свои подрядчики, — и все честные люди, сударь, которые всем, что имеют, обязаны собственному труду, так как все начинали с нуля».
«Очень хорошо, прекрасно! Это составляет около тридцати человек, все люди уважаемые, не так ли?»
«Да, сударь, у всех блестящая репутация».
«Избиратели, несомненно… А почему вы не назвали каменщиков?»
«Этим я сам занимаюсь, потому что я сам мастер-каменщик».
«Все равно, вам пришлось заключать договора с поставщиками камня, кирпича, извести, песка, гипса, и вы должны были нанять много рабочих».
«У меня их двести и более двадцати поставщиков».
«Прекрасно, прекрасно! — повторил банкир. — И все они вам доверяют?»
«До сих пор я не сделал ничего такого, чтобы потерять их доверие».
Банкир посмотрел Дано прямо в глаза и сказал весьма благожелательно:
«И вы не потеряете его».
«Каким образом?»
«Послушайте, господин Дано, — вообще-то я не занимаюсь операциями подобного рода, но, судя по тому, что вы мне рассказали, вы должны иметь дело с людьми, которые достигли своего положения только благодаря своим собственным рукам».
«Такова история каждого из нас, господин Дюран: я достиг своего положения, начав с подручного у каменщика. Все мои подрядчики начинали так же».
«Такова же и моя история, господин Дано, сорок лет назад я приехал в Париж с сотней су в кармане и желанием сделать карьеру, я выходец из народа, так же как и вы, как все ваши подрядчики, как ваши рабочие, и я не оставлю в беде людей, которым повезло меньше, чем мне».
«Ах! Сударь, сударь, — вскричал предприниматель, — как это благородно!»
«Это справедливо, господин Дано, вот и все. Я не знатный господин, я сын простого крестьянина, простого работяги, я не забыл, кем был».
«Сударь, ах, сударь!» — повторял предприниматель, который не находил слов, чтобы выразить свою признательность.
«Сударь, я делаю это для вас, для них, для рабочих, которые пострадают от подобной катастрофы так же, как и вы».
«О! Если бы я мог передать им ваши слова!»
«Ни к чему, сударь, — возразил банкир. — Не стоит. То, что я могу оказать им услугу, уже счастье, которого мне вполне достаточно. Но я должен вам сказать, каким образом я собираюсь уладить ваше дело. Вы дадите мне генеральную ипотеку на ваши дома» {464} .
464
Генеральная ипотека — долгосрочный заем под залог всего имущества должника, а также всех его настоящих и будущих доходов.
«Это было бы только справедливо».
«Я открою вам кредит на четыреста тысяч франков».
«Кредит?»
«Да, господин Дано, иначе я не действую. Всякий раз, когда вам нужно будет платить, вы будете оформлять чек на мой банкирский дом, и эти чеки я буду оплачивать в течение двадцати четырех часов».
«Но тогда они будут стоить в сто раз больше, чем наличные, сударь, мне не понадобятся больше деньги, как только все узнают, что меня поддерживает дом Матье Дюрана».
Банкир как будто не слышал и продолжил:
«Что касается тех пятнадцати тысяч, которые вы должны выплатить сегодня, то переведите их на меня, выдайте расписки вашим подрядчикам, по ним они получат деньги у меня в кассе. С другой стороны, господин Дано, я бы хотел, чтобы с того момента, как я взялся за ваше обеспечение, все подписанные вами платежные документы проходили через меня, — так положено в принятой в моей бухгалтерии системе учета».
«Сударь, вы слишком добры ко мне: ведь это все равно что придать моим бумагам цену наличных денег».
«Я рад, что вас это устраивает, господин Дано, в понедельник утром я буду здесь с моим нотариусом и приглашаю вас с вашим нотариусом. Я отдам распоряжение, которое передадут в отдел ипотеки, мы все оформим за два дня. Кроме того, если бы вы могли приехать завтра часа на два-три в Этан, то мы могли бы обсудить все более подробно».
«Я приеду, сударь, приеду… Но… но… позвольте мне сказать… поблагодарить вас… и…»
Предприниматель лепетал со слезами на глазах.
«Прошу прощения, господин Дано, — сказал ему Дюран, — меня ждут, вы должны меня понять…»
«Да, сударь, да…»
«Прощайте же, до завтра».
И банкир проводил предпринимателя к дверям, прежде чем тот успел выразить признательность, которая переполняла его душу, и таким образом, выйдя из кабинета, господин Дано испытывал острейшую потребность выговориться. Ему так не терпелось выплеснуть наружу бурлившие в нем чувства, что он принялся произносить хвалебную речь, посвященную Матье Дюрану, перед слугой, который ждал его у дверей особняка с кабриолетом. Он остановил по дороге двух или трех своих друзей и сообщил им, что у него открыт счет в доме Матье Дюрана, который оказался превосходным и благодетельным человеком, таким простым, таким добрым, таким незаносчивым, что он, Дано, преисполнился самого неимоверного восхищения этим человеком!
— Мне кажется, — заметил барон, слушавший от нечего делать, — Дюран заслуживал таких слов.
— Еще бы! — хихикнул Дьявол. — Дать ссуду под залог недвижимости — что может быть великодушнее! Потребовать огромных гарантий — что может быть благодетельнее!
— Вы дворянин, господин де Серни, — сказал поэт, — и вы недолюбливаете мир финансов. Но все ваши эпиграммы не умаляют восхищения от поступка Матье Дюрана.
— Восхищение! Вот подходящее слово, — ответил Дьявол, — вспомните его, когда познакомитесь с обратной стороной медали. Но, чтобы продемонстрировать вам ее, я должен продолжить мой рассказ, а потому вернемся в кабинет банкира.
IX
Дворянин и бедный человек
— В кабинет вошел маркиз де Беризи. Матье Дюран оказал ему подчеркнуто учтивый прием, окрашенный той сдержанностью и скромностью, которые показывают, что человек понимает разницу между собой и человеком, с которым говорит. Глядя на маркиза, человека лет пятидесяти, загорелого, с обветренными руками, небрежно одетого, и на банкира Матье Дюрана, тщательно причесанного, выбритого, разодетого, с холеными руками и розовыми ногтями, несомненно вы приняли бы маркиза за буржуа и буржуа за маркиза. Мягкий и звонкий голос банкира, казалось, даже звучал более аристократично, чем сильный и почти хриплый голос маркиза. Но если бы вы пригляделись к ним поближе, то заметили бы, что банкир старательно следит за каждым своим словом, стремясь создать наилучшее о себе впечатление, тогда как в раскованности маркиза чувствовалось, что он привык быть всегда на высоте и ведет себя совершенно естественно.