Чтение онлайн

— Не ходите туда, — сказал он, — капитан приказал перенести мой рабочий стол подальше от окна, где он стоял раньше. Он догадывается о наших чувствах. Я видел, как он направился к аллее. Скорее всего, он хочет проследить за нами. Я выскочил, чтобы предупредить вас.

И тут я увидела вдалеке направлявшегося к нам Феликса.

— Бегите! — шепнула я Леону.

— Не стоит, — тихо возразил он, — он лишь убедится, что нам есть что скрывать. Успокойтесь и отвечайте мне беззаботным тоном, как только я заговорю с вами.

Капитан также заметил нас. И тем не менее он нисколько не ускорил свой шаг; эта неторопливость устрашила меня, ясно показав, что он уверен в своих подозрениях и нисколько не сомневается в правильности того, что намеревается сделать. Все время, пока он шел по длинной аллее, я чувствовала сердцем его жесткий и леденящий взгляд; когда он приблизился на расстояние в несколько шагов, Леон проговорил как ни в чем не бывало:

— Что ж, сударыня, я скопирую для вас эту новую пьесу.

— Буду вам очень признательна, сударь, — отозвалась я.

Феликс остановился, подарив нам мерзкую пренебрежительную ухмылочку.

— Господин Ланнуа, не соблаговолите ли вы пройти со мной; у меня есть кое-какие распоряжения.

Мной овладела внезапная идея — узнать, о чем они будут говорить, и я откланялась:

— Я вас оставлю.

Быстрыми шагами, почти бегом, как будто очень торопясь, я удалилась; на самом деле сквозь густые тисовые заросли я вскоре незаметно подобралась вплотную к тому месту, где остались Леон и Феликс.

Капитан не спешил прерывать молчание, желая, видимо, дать мне время отойти подальше.

Первым заговорил Леон; его голос поразил меня: он был так не похож на тот, который я привыкла слышать. Голос, мой любимый голос был полон нежности и застенчивости, сейчас же его слова воплощали гордость и независимость.

— Так что за распоряжения для меня у господина капитана?

— Одно-единственное, сударь, — ответил Феликс с удивившим меня хладнокровием. — А именно: будьте готовы покинуть нас завтра, поутру.

— Я не для того приехал сюда, чтобы выполнять ваши поручения за пределами плавильных мастерских.

— А это уже ваше дело, какие и чьи поручения вы будете выполнять в дальнейшем; вы закончили курс обучения, господин Ланнуа, и я считаю, что пора вам убираться под крылышко к папаше.

Эти слова ошеломили меня. Пришлось мне схватиться за ветку граба, чтобы не упасть в обморок. Ответ Леона хотя и ужаснул, но все-таки ободрил меня.

— Значит, господин капитан, — сказал юноша, — вы меня прогоняете?

— Я этого не говорил, — холодно возразил Феликс.

— В самом деле? — с едва уловимой насмешкой заметил Леон. — Так вы, выходит, вовсе не такой грубиян, как кажется…

— Оставьте при себе свои шуточки, мой мальчик, — презрительно проронил капитан.

— Хорошо; но только если вы оставите при себе свои пустые распоряжения, мой грозный капитан. — Леон рассмеялся.

— Но вам придется повиноваться им тем не менее.

— Только когда их подтвердит тот, кто является здесь хозяином.

— Хозяин здесь — я!

— Это не совсем так, сударь, пока что; господин Бюре — вот кто здесь хозяин. Ведь я прекрасно знаю, что вы должны войти в фирму на паях после того, как получите приданое Генриетты. Как приятно, наверное, разбогатеть с помощью женитьбы на богатой и миловидной девушке! Но свадьба еще не состоялась. А до нее вы такой же приказчик, как и я, господин капитан, и, хоть вам и нравится отдавать приказы, мне не нравится получать их от вас.

Я думала, Феликс взорвется. По его голосу было понятно, что он с трудом подавил в себе ярость.

— Что ж, сударь, как вам угодно: все ваши рекомендации будут выполнены и вскоре господин Бюре повторит вам то же самое.

— Значит, — вышел из себя Леон, — вы донесете на меня!

— На вас? Доносить? С чего вдруг, господин Леон? Я считаю вас весьма порядочным молодым человеком; вы достаточно прилежны в учении и неглупы. Но что делать? Может быть, это каприз, но я не желаю больше лицезреть вашу физиономию: она действует мне на нервы.

— Знаете, господин капитан, я ведь могу расценить ваши слова как оскорбление.

— Да ну? И что же дальше?

— Я потребую у вас удовлетворения!

— О нет, милый друг, это невозможно. Ваш отец отправил вас к честным предпринимателям; мы получили его сынка в целости, сохранности и добром здравии, а посему должны, как порядочные люди, вернуть его назад в том же виде. Потом, когда ваш папаша уведомит нас, что вы благополучно прибыли домой, — вот тогда, если вас не утомит еще одна прогулка в эти края, тогда пожалуйста — я быстро отрежу вам уши, если, конечно, попросите.

— Ну-ну, посмотрим, — проронил Леон с презрением, которое, несмотря на все мое отчаяние, доставило мне удовольствие, так как должно было унизить Феликса. — Рассчитываю на вашу обязательность, милый мой, как вы изволили выразиться; а пока, мой очень и очень милый друг, я хотел бы сообщить вам: вы глупец.

Выдержка изменила капитану, и он вскричал:

— Ах ты, щенок!

— Э-э, капитан! Идемте же, у меня есть шпаги.

— Нет. — Феликс опять взял себя в руки. — Сначала нужно вас выгнать отсюда.

И, опасаясь, видимо, собственного гнева, капитан быстро удалился. Я хотела было подойти к Леону, но силы оставили меня, и я упала в обморок.

Очнулась я в гостиной нашего дома, в окружении родных. На всех лицах царило гневное осуждение, только брат смотрел на меня с какой-то странной мягкостью. Рассудок еще не совсем вернулся ко мне, когда брат почти что нежно спросил:

— Генриетта, виновна ли ты?

Ах! Горе, горе и проклятие тем, кто говорит с невинными людьми на языке, который предполагает преступление или грех!