Чтение онлайн

Утром мы ходили по песку, который принесла вода. На каждом шагу валялись предметы домашней утвари. Дома встречали пустыми окнами и голыми стенами. Кто-то закричал, что на железнодорожной станции валяются новые вещи из магазина, который тоже разнесло в щепки. Раздвигая мокрые пласты песка босыми ногами, мы побрели наверх. От магазина ничего не осталось. Помню, кругом валялись стеклянные керосиновые лампы. Я поднялась выше и увидела книги, засыпанные песком, мокрые, но целые. Присела на корточки и стала их собирать. От библиотеки, куда я прибегала каждый день после уроков, ничего не осталось. В стороне валялись двери, стены наполовину разнесены, кругом разбросаны стихией пустые книжные стеллажи.

Через неделю по всему нашему двору сохли книги, которые я тащила домой охапками. Бабушка вздыхала, глядя на меня: «Эх ты, хоть бы одну лампу керосиновую принесла! Соседские дети на год натаскали!»

К книгам у меня всю жизнь особенное отношение, и оно тоже родом из детства. Однажды в первом классе нас повели в кино. Я не знала, что это такое. Потрясение было огромным. Недолго думая, на следующий день побежала в русский поселок, где находился клуб. На входе меня остановила тетенька:

– Девочка, а где твои билеты?

– Какие билеты?

Смотрю на нее. Она показывает бумажку синенького цвета, темную такую. Думаю, ерунда какая! Побежала на улицу, подобрала с земли точно такой билет и бегом вернулась назад. Она опять качает головой:

– В кассе надо купить билет, он стоит двадцать копеек. Должен быть вот такой, с корешком.

Кино я не посмотрела. Вышла из клуба и пошла вдоль здания. Над одной дверью читаю: «БИБЛИОТЕКА». Не знаю, что это такое, но захожу. Другая тетенька подняла голову, увидела меня и ласково говорит:

– Заходи, не бойся.

Это была небольшая комната, в ней рядами стояли стеллажи с книгами. Она провела меня к ним и показала детский отдел. Заполнила карточку и помогла выбрать книгу. С тех пор после школы я шла прямиком в библиотеку и забывала обо всем.

Низкий поклон женщине, которая не прогнала чумазую корейскую девочку. Приласкала и открыла мне дверь в новую жизнь. Поклон и родителям, которые благоговейно относились к книгам.

Мама брала меня с собой по воскресеньям на базар. Продаст рис, потом идет в книжный магазин. Я плетусь рядом, усталая и голодная. А она вся светится:

– Выбирай себе книгу.

Покупали и прятали в сумку, чтобы дома не ругались. Эта тайна объединяла нас с мамой, мы становились с ней ближе. Она любила читать про Щорса, Сергея Лазо, Василия Чапаева и других героев Гражданской войны.

Когда книги стали исчезать с этажерки – я дарила их подругам, – папа сказал мне:

– Самое ценное в жизни человека – это книги. Они расскажут тебе обо всем. Вырастешь и будешь читать. Мы собираем их для тебя, береги их. Вот тебе деньги, купи что-нибудь другое в подарок подруге на день рождения.

После наводнения отец пригласил две семьи однофамильцев пожить у нас. Спали и ели на полу все вместе. Рано утром взрослые уходили работать – лепить новые дома. Возвращались поздно вечером, наспех ужинали и ложились спать.

Почти три месяца мы жили так. И за все время отец ни разу не повысил голос, мать ходила с блаженной улыбкой на лице, а бабушка не ворчала.

Я хотела, чтобы гости жили у нас всегда, вот мне было раздолье.

Дорога повернула направо, она вела мимо саманных – сделанных из глины – домиков, в которых жили узбеки. По этим узким улочкам мы проходили быстро, потому что боялись собак, которые без лая кидались на прохожих.

Кран с ржавым носиком, из которого мы жадно пили холодную воду, стоял на старом месте.

Мама легко вскидывала на плечи коромысла с полными ведрами, в которых тихо плескалась вода. Она шла красивой танцующей походкой, бережно поддерживая тонкие цепи, к которым на крючке цеплялись ведра.

Иногда мы вставали рано утром и шли в сторону амбара.

Я караулила, чтобы никто из домашних не увидел, как мама отсыпает рис в ведра.

Потом мы быстро шли к крану, как будто за водой.

Я бежала за ней и подпрыгивала то на одной, то на другой ноге. Знала, что идем к маминой подруге. Мы подходили к дверям, стучали и ждали, когда взлохмаченная голова хозяйки выглянет наружу. Из открытой двери обдавало запахом кислого и тухлого. Дети валялись на грязной циновке и пинали друг друга.

Мама заискивающе поглядывала на меня и оправдывалась:

– Детей жалко, кушать им нечего, бедные они.

– Не бедные, а ленивые, – повторяла я слова бабушки.

Часто потом я встречала в жизни таких «бедных» людей, которые ждали подачки, потому что не хотели работать. Нет бедных и богатых, есть трудолюбивые и лентяи. Вторые не хотят лишний раз подняться, чтобы заработать на кусок хлеба. Никогда не подаю старухам, которые стоят в переходах метро с протянутой ладонью. Молодость прогуляли и сейчас просят милостыню, чтобы не работать. Нет такой старости, которая не позволила бы заботиться о себе.

Останавливаюсь, чтобы справиться с волнением, глубоко вдыхаю воздух. Покрутила колесико крана, из носика полилась неожиданно сильная струя воды, я припала к ней, как в детстве, облив себя холодными брызгами. Напилась и пошла знакомой дорогой к нашему двору. Остановилась. Полуразрушенный дом смотрит на меня пустыми глазницами окон. Здесь находились две комнаты с деревянными полами. В одной из них на единственной кровати спали родители. Из спальни дверь вела в другую комнату, где хранилось самое ценное.

На этом месте отец сидел по ночам, прислонив ухо к радиоприемнику. Узенькая полоска светилась непонятными словами: Вильнюс, Рига, Амстердам, Москва. Каждый раз, прилетая в новый город, вижу папин силуэт в темноте и светящиеся буквы на маленьком экране, красивые и таинственные.

Наверное, он пытался вырваться из жизни, опутанной колючей проволокой. Иначе зачем бы ловил сквозь шорохи и треск радиоволн сигналы далеких городов, куда ему никогда не попасть.

Днем я тайком пробиралась в комнату, важно покашливала, как отец, садилась на его место. Водила пальцем по стеклу приемника и не понимала, почему отец сидит здесь часами со странным выражением лица.

Окно с решеткой, шифоньер, кожаный диван и пузатый сервант. Огромный холодильник «Днепр» высился в комнате между книжной этажеркой и маленькой печью, которую топили очень редко.

Я присела на обломок кирпича и закрыла глаза. Пузатый сервант хранил кучу секретов. Мама запирала дверцы, забирала ключ с собой и прятала в надежном месте. Зря прятала. Два поворота концом ножниц, щелчок – и секретов нет.

Чаще всего мама шуршала бумагами. Справка: «Выдана Тян Алексею. Место рождения – Приморский край». Цифры неинтересные, кто где родился. У мамы тоже: «Ким Ольга Бандеевна». Диплом: «Выдан Тян Алексею». Оказывается, папа учился в каком-то техникуме ирригации и водного хозяйства, поливальщиком был.