Мемуары гейша
Шрифт:
Макс сверху и девушка на полу лежали крестообразно, раскинув руки в сторону. Ведь именно так посвящают в священники и монахини, так было задумано. Макс шептал ей в ухо проверенный текст, прислушиваясь к командам режиссера “Пауза!”, “Пошел!”, “Интонация вверх!”, “Голос вниз!” — модный коуч назвал бы это нейропрограммированием, психиатр гипнозом, а мадам Эльвира говорила “так бабка делала”.
А потом Макс перестал слышать наушник, его занесло, он лежал на этой девушке, сжимая запястья раскинутых рук, чувствуя свою полную власть над ней, чувствуя, как она дрожит под ним, говорил то, что думал, свое — он же отец этой несчастной, он должен позаботиться о ней, наставить и и научить, принять все грехи ее на себя…
Потом не говорил ничего и пришел в себя только, когда Эльвира сказала в наушник.
— Дело сделано. Слезай с нее сейчас же! Еще придет кто-нибудь…
Блин! Макс откатился прочь, на холодный каменный пол. Да никакой секс еще никогда его так не изматывал, как вот это, по выражению “номер два” — “духовное соитие”. Девица лежала не жива, ни мертва, пришлось ее еще тащить на скамейки, как бы не простудилась. Девица смотрела на Макса странно, с восхищением и поклонением — она получила свое, но только в такой странной форме, которой и представить себе не могла.
Физиологически, оргазм и религиозный экстаз весьма отличаются, но химическая природа того и другого очень похожа, те же химические вещества в мозгу определяют удовольствие. Возможно, медсестра-недоучка и не смогла бы научно и подробно описать это явление, но ее народные знания и богатый опыт давно убедили ее в том, как это работает, на практике.
— Пусть трахнется с Господом и поймет, что это тоже самое и даже круче, — по простому сказала Эльвира, когда еще планировали операцию.
— Надо дать девочке понять, что телесные удовольствия могут быть не больше тех, какие может дать обостренная духовность — в своей манере, культурно выразилась “номер два”
Макс был переключателем с одного на другое. Проводником. Медиумом по латыни. Вызвавшим сексуальную энергию девицы, принявший ее на себя и отправивший ее Тому, кто лучше знает, что с этой сумасшедшей делать. Это было непрофессионально, ненаучно, наверняка вредно для психики и девушки, и проводника, но что поделать, если судейский папаша, при должности и деньгах, такой дурак и мракобес, не отвел дочку к врачу!
С утра Макс отвел девицу и ее мать к, как выразилась Эльвира, “попам-специалистам”, изложил проблему девушки, сообщил, что он сделал все, что мог, чтобы обратить ее на праведный путь. Попрощался и исчез. Последний раз видела девица крепкие икры посланца божьего под, колыхнувшемся в повороте, длинным черным платьем…
5.2
Макс не являлся на работу целую неделю. Не отвечал на звонки. У него не было сил и желаний. Он повесил над кроватью распятие, а в кровати лежал с четками, перебирая их, и повторяя, заученные с бабушкой, молитвы… И не потому, что вдруг уверовал разумом и сердцем, а потому, что загипнотизировал сам себя. Такое бывает с неопытными медиумами, не знающими правил психической защиты.
В дверь звонили уже целый час. Не хотел вставать, но потом сполз с кровати и подошел к двери, спросил, кто там приперся.
— Блудница вавилонская, — раздался ответ.
Эльвира принесла с собой бульон и пирожки. Потащила его в ванную, мыла там мочалкой, пела песни, как маленькому. Потом кормила с ложки бульоном, давала откусить пирожок, просила ласково тщательно пережевывать. А Максик плакал о том, что он грешник. А хочет быть хорошим. Его бабушка учила быть хорошим, а он нарушил все заповеди, все… Хотя нет, еще никого не убивал. А мог бы — он ведь в армию добровольно отправился, чтобы научиться убивать людей…
— Я — хороший! — сказал Максик
— Конечно! — согласилась Эльвира, — уж как я стараюсь тебя испортить, да и судьба твоя постаралась изрядно — все не получается. Ты таким уродился, Максик, это твой дефект. Брак твоей одаренности. Как у «номер два». С той тоже можно было бы человека сделать, если бы не этот дефект, — когда Эльвира говорила про «номер два» в голосе появлялась, не свойственная ведьме, нежность.
— Я делаю гадкие вещи, — продолжал экзистенциальное нытье Максик, поглощая бульон, — Мне очень стыдно, я грешник.
— Это я делаю гадкие вещи, не ты, — прямо глядя на него черными глазами, сказала Эльвира, накрашенные перламутровой помадой, губы шевелились, болтался медальон на груди, — ты хороший, Максик. Я — блудница вавилонская, в порфире и багрянце, золоте и жемчугах, держу в руках чашу. В чаше той нечистота блудодейства моего и мужчин моих, их жизнь, достоинство, честь, совесть, бессмертная душа… Мне за все отвечать, я — грешница, а ты хороший, Максик, очень хороший…
Хороший Максик все съел — толком не питался всю неделю и повеселел. Вот, как Эльвира так может — управлять людьми?
Повеселевший Максик был одет, побрит, причесан и собран на работу. Да, есть срочная работа. Очень небольшая, на пять минут. Но он идет на повышение.
— Какое повышение?
— Будешь Иисусом!
Одним из занятных предложений в рекламной брошюрке магического агентства, была «материализация снов». Эльвира просто ради красного словца это написала, чтобы предложений в брошюрке было больше и выглядело эффектней, но, оказалось, что на свете существует «полно дураков, которые верят в подобную чушь!». И повалили заказчики, желающие, чтобы им приснилось то, чего они хотят, и готовые за это заплатить.
Тариф материализации снов зависел от сложности заказанного сна. Цена сна с родственниками и прочими реальными людьми был вообще непристойно высока, обычно никто не заказывал, большинству было достаточно того, что в клубной среде Макса называли «трип».
Эльвира просто накачивала клиента наркотой и внимательно вела его(в клубах это называлось «психоделический гид»), чтобы трип не был «плохим», а был тем, что надо. Большинство клиентов ведь были обыкновенные люди — простые и доверчивые, в тот максичкин клуб не ходили, что такое трип не знали, да и наркотиков не пробовали никогда ни до, ни после этого опыта, поэтому и не понимали в чем дело. Медсестра и любительница химии, романтик химических веществ и знаток человеческих душ, сначала приводила клиента в сон, потом пробуждала — клиент получал трип, за которым пришел, а потом честно засыпал опять, искренне уверенный, что все, что он видел, ему приснилось. А когда просыпался, то жал руки мадам Эльвире и рекомендовал ее фирму знакомым. Это была очень тонкая работа, требующая учета многих факторов — состояния здоровья, психики, индивидуальных особенностей, поэтому Эльвира очень не любила эту материализацию — слишком тонкая работа плюс расходы веществ, но делала. Потому, что она профессионал. И очень любит деньги.
А тут случай был нестандартный. Одна дама, больная раком, не может решиться на операцию, не знает, как ей поступить. Эльвира уже работала с ней и так, и этак, и честно к медицинскому психологу отправляла, но больная дама все равно явилась снова и сказала, что она много молится, ответа не получает, вот и хочет, чтобы ей явился Иисус и ответил на ее вопросы по поводу операции…
— Нет! — сказал Макс, — Я не могу. Это даже больше, чем богохульство. Это я даже не знаю, что… Как я могу принять на себя такую ответственность за жизнь человека — я же не Иисус!