Чтение онлайн

В следующее воскресение патриарх, архиереи, архимандриты и игумены и мы пошли во дворец с многочисленными подарками царю и царице, состоящими из сребровызолоченных икон, бархатов золототканных, сребровызолоченных кубков, рытых бархатов и соболей. Мы пришли во дворец, когда там уже ожидали весьма многие знатные бояре и другие лица, пришедшие со многими дарами и желающие преподнести их царю и царице. Вошедши в золотую палату вслед за архиереями, патриарх сначала благословил царя и царицу, сидящих на царских богатых тронах, и сел справа близ царя на малом троне, хорошо убранном. Поднявшись, патриарх поднес царю все подарки, предварительно и потом благословивши его; равным образом он поднес подарки и царице, благословив ее. Точно так же благословили царя и царицу все архиереи и вручили подарки, а архимандриты и игумены поднесли дары царю и царице, поклонившись. Итак, не показалось приятным патриарху, архиереям, боярам и всему народу, видевшим царицу, одетую в неизвестную и иноземную одежду, имеющую на себе польское платье, а не русское, как это было принято в царском чине и как это делали цари прежде него. Все это весьма сильно [всех] опечалило. Это послужило причиною и поводом ко многим бедствиям, к погибели царя и всего народа обеих национальностей, русских и поляков.

(Позорная смерть царя Димитрия из монахов)

Через шесть дней бояре и весь синклит двора, устроивши совещание, предали сего царя Димитрия позорной смерти. Скинувши с него царские одежды, нагим тащили его вон из дворца по улице и бросили его нагого на площадь. Там в течении четырех дней он находился без призора и непохороненным. Все, видевшие его, насмехались над ним и называли его преступником, лжецом и расстригою. Позорили его и жестоко насмехались над ним мужчины и женщины, малые и большие. После позорной смерти его люди недальновидные выдали свите ее царицу Марию, которая и послужила причиною всех бед, как некогда Елена для великого города Трои, не предвидя по недальновидности грядущее, что может произойти отсюда.

Народ московский, без согласия великих бояр, бросился на поляков и многих бояр, боярынь, многих благородных детей и многих воинов умертвил и отнял у них имущество и оружие их. Великие бояре и дьяки двора и писцы с великим трудом и усилием успокоили неразумный народ, так как он намеревался стереть с лица земли всех пришедших из Польши. После четырех дней, извлекши труп его, сожгли вне Москвы, и в тот час, в который извлекли труп за город, пала вся крыша великих ворот крепости. Кровля была большая, высокая и прочная. Это послужило признаком начала ужасных бедствий. Этот Димитрий процарствовал в великой Москве десять месяцев и прежде венчания на царство месяцев восемь и двенадцать дней. Царствование не принесло пользы ему, а скорее причинило вред.

Царствование благочестивейшего царя и великого князя Василия Шуйского Храброго

Через три дня по кончине царя Димитрия все бояре и синклит и народ великой Москвы, без согласия всего народа великой России и прочих городов и начальников, провозгласили царем великой Москвы и всей России Василия Шуйского. Бояре и синклит, пришедши с ним во всечестный соборный храм Пречистой Богородицы, в понедельник, с архиереями без патриарха кир Игнатия, низложенного в воскресение с патриаршего трона без какого-либо законного расследования, пропели молебен. В следующее воскресение, 26 мая месяца, во всечестном храме Пречистой Богородицы архиереи, имея во главе Исидора, преосвященнейшего митрополита Великого Новгорода, короновали сего царя Василия Шуйского, взявши с князя Василия Шуйского предварительно клятву, в присутствии всех и пред св. крестом, в том, что он не будет невинно пытать бояр и народ по каждому делу; что пусть не наказывается отец за сына, ни сын - за отца, ни брат - за брата, ни родственник - за родственника, только виновник пусть несет наказание, после тщательного расследования, по законам, согласно с виною его, а не так, как прежде [было] во времена царя Бориса, который за одного преступника наказывал многих, и происходили [отсюда] ропот и большая несправедливость. Царь этот Василий оказался весьма скупым и неблагодарным, и не воздал почестей воинам и не дал обычных даров боярам и священникам, которые раздавали прежние цари, под тем предлогом, что его предшественник, царь Димитрий, расточил царскую казну, а он значительно увеличил ее, потому что получил многочисленные подарки от бояр и народа и бояр польских и не успел отдарить их; все подарки остались в царской казне. По этой причине быстро начались для него многие бедствия и создались поводы к многочисленным скандалам для него со стороны обиженных бояр и всего народа, провозгласивших, что царь Димитрий убежал. Другие признали многих сыновей у царей Иоанна царя и Феодора, и большинство, оставивши его [Шуйского], последовали [за ними] и служили им. В крепости Путивльской признали некоего юношу по имени Петра, называя его сыном царя Феодора Ивановича, которому поклонились многие города, вся Северская земля, Калуга и Тула, укрепленные города, и воцарился он в Туле. Царь Василий, явившись в Тулу с многочисленным войском, осаждал ее в течение семи месяцев. С трудом она была предана ему после того, как царь Василий дал клятву, что он не предаст смерти Петра и воевод, бывших с ним, и что он не причинит вреда ни гражданам, ни городу. И после того, как город сдался, царь не сдержал своей клятвы и первого его воеводу Ивана Болотникова отправил в Москву на показ всем. И назначивши в Туле своего воеводу и судей, быстро отправился и сам в Москву, оставив город Калугу и другие города невзятыми, и даже не выслал воинов взять их, чтобы не дать воинам положенных наград. Все возвратились в Москву, и все воины, покинувши его, разошлись по домам. Упомянутого Петра, именуемого сыном царя Феодора, преступивши клятву, [царь] повесил, а Ивана Болотникова, как достойнейшего мужа и сведущего в военном деле, и прочих с ним, удаливши в далекое изгнание, тайно умертвил там. Итак, когда все это произошло, весь народ был весьма возмущен и пришел в негодование против царя. И снова крепость Путивль и вся Северская земля провозгласили царем Димитрия, так как он жив и царствует. Царь Василий, услышавши это, царицу Марию и отца ее и бояр, приехавших из Польши, отправил из Москвы в отдаленное изгнание, во внутренние города России. Итак, если бы он пожелал взять себе в супруги царицу Марию, так как он был вдов и в ту пору не имел супруги, при полном желании самой царицы, ее отца Георгия Сендомирского и всех его сторонников, то он не лишился бы царства, - но он предпочел взять себе [в супруги] молодую и красивую девушку и избрал и вступил в брак с юною красивою девицею, дочерью князя Петра Ростовского, - девица была красивейшая и разумная, - от которой он имел двух дочерей Анну и Анастасию.

Действительно, царица Мария послужила [причиною] гибели и разрушения всей России и великой Москвы. Как некогда Елена была [причиною несчастия] для Трои и всей Фригии и Эллады, так и она сделалась тем же для Москвы, России, Неметчины и Польши; и как там умерли от убийственного меча многие храбрые и благородные мужи и особенно цари: великий и славный храбростью, умом, благородством и красотою Ахиллес и мужественный великий Гектор, сын царя Приама и Гекубы, великий и славный мужеством Аякс, сын Эака, Патрокл, самый любимый родственник великого Ахиллеса, и многие другие и бесчисленные [мужи], точно таким же образом и эта царица Мария в России послужила причиною гибели многих: из царей одного предала мучительной смерти, а другого сослала в отдаленную ссылку; супруга своего, одетого в рубище и тяжко осужденного, отлученного от жены и детей, братьев и родственников, предала позорной смерти и, наконец, огню; отцу же и братьям причинила огорчение и довела их до великой нищеты и скитания на чужбине; великую Москву сожгла, многие города великой Руси и деревни опустошила, множество мужей погубила не только русских, но поляков и немцев.

Снова возвратимся на предлежащее.

Итак, Путивль и другие города Северской земли провозгласили царем другого, юношу благоразумного, прекрасного, милостивого, весьма образованного и искусного в военном деле, называя его Димитрием, убитым пред тем царем. На его стороне оказались не только русские, но и поляки, родственники царицы Марии, и родственники, знакомые и друзья убитых пред тем в Москве, чтобы отомстить за несправедливо пролитую кровь. Услышавши это, царь Василий послал брата своего князя Димитрия с великим войском, и когда произошло сражение, то князь Димитрий, брат царя, потерпел сильное поражение, и сам и бывшие с ним убежали ни с чем, без всякого оружия. Этот князь Димитрий удалился в Москву, а прочие все, куда успели. Эта битва происходила вблизи Волхова. Димитрий, именуемый новым царем, захвативши пушки и весь военный снаряд, и богатство, и все, что необходимо для войны, у войска князя Димитрия, брата царя, храбро и с великою радостию прибыл в Москву, не встретив ни с чьей стороны никакого препятствия; все - и всякий город и деревня выражали ему покорность. Подчинился ему и великий Владимир, только Смоленск и Коломна, по грехам, не подчинились, прочие же города, одни путем убеждения, а другие путем завоевания были захвачены. Сам он устроил стоянку вблизи Москвы в семи милях, в местечке, называемом Тушино. Он осаждал Москву в течение восемнадцати месяцев и не овладел ею по причине многочисленного народонаселения города, но во время войны с обеих сторон были убиты многие. Итак, когда они воевали в течение долгого времени, выступил в поход великий король польский Сигизмунд и осадил город Смоленск, чтобы взять его, и, весьма долго осаждавши, не овладел им. Великий король отправил посла к царю Димитрию с грамотою, содержание которой никому не известно. Сам же Димитрий, испугавшись посланника, наслышавшись ложных известий, так как при нем находилось много польских солдат, тайно убежал в Калугу, покинув царицу свою Марию, дочь воеводы Сендомирского, которую, не желая взять себе [в супруги], царь Василий отпустил с отцом ее и со многими боярами, оставшимися от вышеописанного убийства. Царь Василий и Мария царица и послы великого короля Александр и Николай, заключивши клятвенный договор с послами короля предшествующего года относительно того, чтобы они возвратились в Польшу к великому королю, дабы утвердить условия мира, которые они высказали и скрепили клятвою, и, таким только образом, царь позволил всем им иным путем удалиться на родину. Они же или добровольно, или силою были на пути задержаны царем Димитрием, и он взял царицу Марию, говоря, что она - жена его; согласилась и подтвердила и она и отец ее, заявивши пред всеми, что он прежний ее муж, царь Димитрий, венчанный в Москве. Нарушили [таким образом] клятвы и обещания царица Мария и отец ее и все находившиеся при них. Итак, сам царь Димитрий, как я сказал, убежал тайно в Калугу. Все виновники многих злодеяний с радостию приняли его в Калуге, войска же его разошлись, одни удалились в Москву, другие к великому королю под Смоленск, а третьи к нему в Калугу. Итак, когда это случилось, царь Василий, собрав большое войско, под командою брата своего Димитрия Шуйского отправил его против великого короля. Когда произошла битва с полководцем великого короля Станиславом Жолкевским, князь Димитрий, брат царя, был разбит наголову и убежал назад в Москву сам и все с ним бывшие. Немалочисленные изменники царя Василия, захвативши наперед некоторых бояр Москвы, отправились к великому королю, находившемуся под Смоленском, умоляя и прося его дать сына его Владислава в цари великой Москвы и всей России. Великий король, с радостию выслушавши их просьбу, обещался исполнить [ее]. Эти русские бояре послали в Москву письмо, написавши об обещании великого короля относительно сына его Владислава. Бояре Москвы и весь народ, услышавши об этом, с великою радостию приняли обещание великого короля. Великий король отправил грамоты к боярам и народу и к великому своему полководцу Жолкевскому с просьбою договориться о мире. И когда пришел полководец Станислав Жолкевский под Москву с большим войском, то раскинул свои палатки вблизи Москвы, по ту сторону реки, на поле, не встречая сопротивления ни с чьей стороны, потому что приход его был весьма приятен. В эти дни вернулся из Калуги и именуемый царь Димитрий с великим войском под Москву, и поставил он свои палатки по другую сторону реки, на поле, с другой стороны Москвы. Бояре же и весь народ московский с патриархом, с архиереями и священниками обсудили наперед и предпочли иметь царем и великим князем их Москвы сына великого короля Сигизмунда Владислава. И сговорившись друг с другом, удалили царя Василия из царского дворца и отправили его и царицу Марию в старый дом его. И спустя три дня, вопреки его желанию, постригли его в монахи, назвавши его Варлаамом. Равным образом постригли в монахини и царицу Марию. Царя монаха Варлаама заключили в Чудовском монастыре, т. е. [Алексея] чудотворца, а царицу - в женском монастыре Иоанна Предтечи. И по окончании царствования Василия Шуйского вышел из Москвы великий боярин князь Феодор Иванович Мстиславский и многие другие с ним бояре и дьяки и многие из синклита, в воскресение, и соединились с полководцем великого короля Станиславом Жолкевским, и повели речь о мире. И согласившись друг с другом, они произнесли между собою страшную клятву, чтобы никто не был изменником, пренебрегши условия. Итак, услышавши это, царь Димитрий снова бежал в Калугу с немногими солдатами, потому что все поляки оставили его. Конечно, ради прочной верности они написали и грамоты по-русски и по-польски, заключающие в себе границы и чин царства, дабы они были неподвижны и нерушимы великим королем и царем Москвы и всей России Владиславом, сыном его. И когда установилась дружба и великий мир между русскими и поляками, явился в Москву великий полководец Станислав Жолкевский и все войско его и обдумывали, что предпринять относительно царя Димитрия, потому что он снова царствовал в Калуге и над всею Северскою землею. Итак, в это время отправил патриарх кир Гермоген и архиереи, и бояре, и весь синклит двора, и весь народ Москвы митрополита ростовского кир Филарета, великого боярина князя Василия Голицына, князя Даниила и Захария Ляпунова из Рязани и Томило, великого дьяка дворца, и архимандритов, игуменов, протопопа, и священников, и диаконов, царских секретарей, и купцов с грамотами и многочисленными подарками по чину и чести к великому королю Польши Сигизмунду на поклон и с просьбою относительно сына его Владислава, высказывая удовольствие и желая, чтобы он царствовал над ними и был царем и великим князем Москвы и всей России. Эти же все, явившиеся к великому королю и поклонившиеся ему, передав грамоты и многие дары, были приняты весьма радостно, прося сына его, чтобы он дал его им на царство у них в великой Москве и во всей России и во всей северной стране. Король охотно принял их просьбу и согласился исполнить это вскоре, но не выполнил требуемого ими до конца, пребывая там в войне, чтобы овладеть Смоленском. Итак, великий король отправил в Москву грамоту к боярам и народу с просьбою, чтобы они прислали к нему для большей верности Василия царя, называемого монахом Варлаамом, и братьев его князя Димитрия и князя Иоанна. Они, получив грамоту, скоро отправили его и братьев его. Явившийся к великому королю царь Василий был принят любезно сам и его братья. Великий король, сняв с царя Василия, в монашестве Варлаама, монашеские одежды, облек его в мирские и отправил его вместе с братьями его в Польшу под охрану. Итак, великий король продолжал осаду, чтобы взять Смоленск. Спустя три месяца был убит царь Димитрий в Калуге от некоего князя Петра ногайца. И по причине медлительности и непостоянства короля, не желающего решиться, чтобы дать [в цари] сына своего, и осаждающего Смоленск, не произошло ничего хорошего. Итак, жители Москвы и всей России, услышавши, что великий король воюет против Смоленска и сына своего не желает дать, весьма опечалились, и не только русские, но и все польские воины. Итак, русским и полякам, отправившим послов с грамотами к великому королю, он не дал ответа - отпустить или не отпустить [сына царствовать], продолжая осаждать Смоленск. Удалившийся с немногими людьми полководец Станислав Жолкевский, оставивши в Москве пана Александра Ивановича Гонсевского, пошел за войсками к великому королю, чтобы укрепить соглашения и написанное относительно мира и послать сына его, как сказали раньше, в великую Москву в качестве царя, потому что избрал сего сына великого короля, Владислава Сигизмундовича, великий патриарх Москвы и всей России кир Гермоген с архиерейским собором и синклитом и всем народом. Но и этот не мог изменить мнения великого короля. Случайно он слушался несправедливых убеждений врагов и не решился послать сына своего, но осаждал Смоленск, который, по причине непокорности своей, не только погубил себя самого, но и многие города и деревни совершенно опустошил и самый великий город Москву привел в ничтожество. Все жители Москвы и города России, услышавши, что великий король не желает давать сына своего в цари им и, поправ договоры, утвердить написанное, заключенное с главнокомандующим Жолкевским, бесчестили воинов великого короля. Восставшие города - Калуга, Рязань и другие города назначили воеводу боярина Прокопия Ляпунова из города Рязани и другого с ним, Ивана Мартыновича Заруцкого, командующими войсками, - помимо согласия и желания бояр и народа великой Москвы, потому что Москва еще ожидала сына короля.

Некоторые говорили, что восстание городов и народа произошло по совету патриарха кир Гермогена, хотя истину ведает Господь, потому что сам он отрицал это.

Разорение великого и царствующего града Москвы. Увы, горе!

В 7119 (1611) году, марта 19, в великий вторник, без всякого совета или боярского согласия русских или поляков или богатых хороших людей, было учинено восстание немногими неизвестными людьми, людьми без роду и пламени, глупыми и пьяными холопами. Неизвестные и глупые зачинщики ударили, без воли священников, бояр и народа, в колокола к восстанию. Холопы бояр, вышедши и видя смятение и народное волнение, начали рубить солдат и убивать людей на площади. Пан Александр полководец объявил воинам своим, чтобы они не чинили убийств, [и] не мог остановить их; равным образом и русские бояре, дав приказание рабам своим, не были в силах сдержать их; к тому же и глупые люди без роду из народа не слушали их, но с радостию и великим голосом кричали: “Пришел Прокопий Ляпунов!” Рабы польские, поджегши внешнюю большую крепость, при сильном ветре, сожгли множество домов и церквей. Пламя едва к вечеру потухло, пожигая дома и церкви. Бояре русские и польские, вышедши, на следующий день провозгласили мир. Снова глупые и неизвестные проходимцы не послушались, но пожелали убить их, говоря: “Пришел Прокопий Ляпунов; сегодня и завтра мы всех вас истребим”. И распустивши солдат, снова подожгли и сожгли внешнюю большую крепость. И когда пылали дома и церкви, то одни солдаты убивали народ, а другие грабили дома и церкви. И весь народ и все жители Москвы были истреблены, одни убийством меча, другие огнем. И такой великий царственный город был совершенно доведен до убожества, так как солдаты учинили бесчисленные грабежи: они ограбили и разрушили центральную часть города, церкви, базар, все лавки и боярские дома. Лавки разрушили до основания, отыскивая сокровищ. Убили и великого боярина, князя Андрея Голицына, брата великого боярина князя Василия Голицына, который был отправлен послом к королю; убили и многих других бояр и богатых купцов и захватили их имущество. Бояре московские изгнали и святейшего патриарха кир Гермогена из патриархии и заключили его в подворье святого Кирилла [Белоозерского], снявши с него архиерейские одежды без архиерейского собора, одели его в монашеские одежды, так как имели на него большое подозрение и гнев, говоря, что при его содействии произошло народное восстание, разрушены крепости, потеряно и пролито столько христианской крови, - не зная наверное. Народ же всей Москвы, бояре и начальствующие, богатые и бедные, мужчины и женщины, юноши и старцы, мальчики и девочки бежали не только от страха перед солдатами, но более всего от огненного пламени; одни, по причине своей поспешности, бежали нагими, другие - босыми, и особенно при холодной погоде; бежали толпами, как овцы, бегущие от волков. Великий народ, многочисленный, как песок морской, умирал в бесчисленном количестве от холодов, от голода, на улицах, в рощах и в полях без всякого призора, непогребенным. Благородные бояре и боярыни, дети боярские и боярышни и весь народ московский был рассеян и погублен гораздо хуже, осмеливаюсь сказать, чем некогда были погублены Содом и Гомор и Ниневия, град великий, потому что эти города быстро и в короткое время были разрушены от гнева Господня, один посредством огня, а другой посредством воды, великая же Москва была приведена в ничтожество посредством многих наказаний: огнем, холодным временем, убийством меча и голодом. О, несчастие! О, долготерпение Твое, Господи! Кто может изрещи безвестная и тайная премудрости Твоея или исчислити глубину судеб Твоих, по пророку Давиду, говорящему: Судьбы Божия бездна многа. Буди милостив к нам, Господи! Такой богатый народ, великий и бесчисленный, призванный именем Твоим святым, был предан тяжкой смерти. Народ великий, род избранный, благочестивый, самый христианский, бесчисленный, как песок морской. Праведен еcи, Господи, и правы суди Твои, вся устрояй на пользу.

Мы слышали от многих, что в трех укреплениях великой Москвы находилось мужей и жен, юношей и старцев всего душ триста мириад, т. е. три раза тысячу тысяч. Итак, такое множество народа было истреблено и бежало из великой Москвы, чтобы избавиться убиения мечом и огнем. И был плач, рыдание велие и вопль мног, так как отцы и матери видели и слышали, что дети их убиты и преданы смерти, одни посредством огня, другие посредством меча, а третьи умерли от холода и голода. В свою очередь и дети видели родителей своих и братьев и родственников, бедствующих от всякого рода несчастий и терзаемых скорбью, плакали горько и жалостно. О, какое разрушение произошло в славной и великой Москве! Царица и госпожа многих городов сделалась поношением и уничижением у многих народов. О, несчастие! Умилосердись, Господи, и не даждь нам по грехам нашим погибнути до конца, дела рук Твоих есмы, яко Тя призываем и Тя благословляем вся дни живота нашего, молитвами Пречистые Твоея Матери Богородицы и Приснодевы Марии, бессеменно заченшей Тя, милостивого и благоуветливого Бога Нашего, Господа Нашего Иисуса Христа, и светлейших святых Твоих ангел, и честного Твоего славного пророка Предтечи и Крестителя Иоанна и всех Твоих святых, от века Тебе благоугодивших.

27 марта месяца, в новую (фомину) среду, пришел русский главнокомандующий Прокопий Ляпунов из Рязани с большим и многочисленным войском; с ним находился и Иван Мартынович Заруцкий. По этой причине произошло еще большее разорение и великое избиение поляками, которые жгли и убивали оставшихся русских из опасения, чтобы они не были предателями и изменниками. Прокопий с войском своим овладел всеми монастырями, находящимися вокруг Москвы, только не мог взять девичий монастырь, потому что он был сильно защищен поляками и многочисленными немцами, находившимися внутри, и множеством пушек. В несколько дней он овладел внешним большим каменным укреплением, сожженным огнем. Внешнее укрепление деревянное сгорело в пламени все дотла. Русские [против] внутреннего укрепления устроили плетни и рвы и установили пушки и каждый день храбро нападали на оба внутренние укрепления, находившиеся в руках поляков; в свою очередь и поляки и немцы изнутри отражали нападения, и с обеих сторон были убиты многие. Все это произошло по той причине, что король не хотел дать сына своего в цари им, как обещался. Говорилось (в Польше), что он или даст сына своего в цари им, или оставит Москву, всякое местечко и деревню сей великой России испепеленными, и они возвратятся восвояси в Польшу с миром, с великою и страшною клятвою. Поляки же, находившиеся в Москве, не желали этого.

12 июня месяца прибыл от великого короля с большим войском и пан Иван Сапега. Все поляки вступили в бой с русскими обоих полков; никакое войско не одержало победы, только в среде их произошли многочисленные избиения. Это случалось часто, и погибали из среды их многие без победы. И так как поляки находились в большом затруднении от голода, то пан Иван Сапега со многими солдатами отправился по городам и деревням, чтобы награбить и доставить продовольствие в Москву, потому что войско его в Москве весьма сильно пострадало от голода. Пан же Александр Гонсевский с лучшими из войска и многочисленными солдатами охранял Москву. Пан Александр, будучи благоразумным и боясь Бога, управлял обеими сторонами, русскими и поляками, и словом и делом, ожидая ответа от короля. Он утешал русских бояр и народ и, смилостивившись, многих мужей и жен, истощенных от голода, отпустил на волю, и многих накормил, умоляя и уговаривая народ свой, русских и поляков, к твердости и миру. Когда пан Ян Собесский отправился, 4 июля месяца, со многими воинами в города и деревни, чтобы награбить провианта, то Прокопий со многим войском взял все большое укрепление кругом, и большие западные башни, и всех немцев, одних взял живыми, а других убил; и заключил всех поляков внутри двух укреплений; и воевали старательно день и ночь русские извне, а поляки изнутри. 28-го, в воскресение, с большим трудом русские взяли женский монастырь, не сделав никаких убийств в монастыре, потому что добровольно покорилось большинство, которое, спустя некоторое время, сделалось изменниками.

(Смерть Прокопия)

В 3 день августа месяца, в субботу, или по воле Божией, или по грехам нашим, или по зависти диавольской, или по человеческой глупости, главнокомандующий Прокопий Ляпунов, который, дабы утвердить великое правосудие в народе и в войсках и достигнуть тяжкими наказаниями и военными приказами, чтобы не чинилась никакая неправда ни в народе, ни среди солдат, наказывал злодеев, грабителей и обидчиков, - казаками, затаившими злобу и рассерженными, без боярского и народного решения, неожиданно, как разбойниками и дикими зверями, был изрублен ими на многие части на глазах народа. Войска и народ, видевшие неожиданную и злую смерть Прокопия, сильно были опечалены, много плакали и горевали, лишившись такого великого мужа, прекрасного и достойного полководца, хотя не знали, что делать, так как боялись сильно казаков, по причине возмущения [их]. Вместо сего Прокопия они сделали главнокомандующим Ивана Мартыновича Заруцкого, человека достойного и сведущего в военном деле, и Андрея Просовецкого, которые очень много воевали словом и делом даже до смерти. Случайно, во время смерти Прокопия, возвратился пан Ян Сапега из деревень и городов, которые он грабил, и в тот час, в который он вернулся в Москву, так как русские стражи, по случаю волнения и смерти Прокопия, не находились в воротах, воины пана Яна Сапеги неожиданно вошли внутрь [города] чрез Никитские ворота. И после этого поляки изнутри и пан Ян Сапега извне со всем польским войском отворили западные ворота Москвы; и поляки, освобожденные из заключения, ожидающие помощи и войска от великого короля день на день, входили в Москву и выходили.