Чтение онлайн

Мы обыскали карманы троих убитых. Того, кому я задел запястье, видно не было, значит, удрал. Да и хрен с ним! Но мы решили не задерживаться, а, быстро собрав монатки, валить отсюда подальше. Как раз появился Марти. Сволочь ушастая! И где только носило? Все пропустил!

— Почему ты пошел за нами? — спросил Рися учителя, когда мы отошли от стоянки.

— Потому что делать мне больше нечего в своих Шалушихах. А вы молодые, зелёные и плохо обученные. Меня ещё в семь отдали учеником к мастеру, и только когда стукнуло пятнадцать, он подарил мне мой первый меч — знак того, что я могу сам брать себе учеников. А вы? Пропадете, пока до Лейдара своего дойдете. Да и слухи стали доходить, что опять на границе Оргашита неспокойно. Мне Синтар сказал. Он во дворце распорядителем служит при светлейший особах.

— Хочешь снова на войну? — меня и радовало, и одновременно удивляло решение Леха.

— На войне все нужны: и хромые, и косые, лишь бы меч в руках держали, — вздохнул он и стиснул зубы.

Хромать после драки стал сильнее, чем обычно. Видимо, нагрузка и старые раны дали о себе знать.

— Я думал, что мы столкнёмся с разбойниками, но не думал, что так скоро, — Рися показал мне распоротую в районе предплечья куртку. — Чуть руку не задел, скотина.

— Эти ещё мальчишки. Нападают, если видят, что противник слабее, но за ними могут быть и более сильные люди. Поэтому надо топать да поживее. Тут есть банды и по десять-двадцать человек. Держатся у дороги, в лес не суются, а уж к горам тем более. Им тоже не с руки на волков нападать. Эти прирежут и разбираться не станут, кто ты и куда идёшь.

Разговор как-то сам собой затих. Лех рассказывал, что ему лишь однажды доводилось идти через Догрил, когда Ронгорн отправлял свои отряды на войну в Оргашит. Естественно, служивых пропускали беспрепятственно. Ещё бы! Считай, целая армия. Кто с ними будет спорить?

А дорога тем временем становилась уже. Теперь мы едва ли могли идти рядом, пришлось растянуться и топать друг за другом. Более того, теперь мы точно знали, что движемся вверх. Тропа шла под гору. Сосны и ели росли на холмах. Иногда мы проходили узкие участки, где вплотную к тропе подступали каменные глыбы. Правду говорили — тут леса, горы и всякий сброд.

На ночлег устраивались подальше от дороги. Костер разводили, но Марти от себя не отпускали на всякий случай. Охотился тоже он — в основном приносил грызунов да кроликов. Ушастых тут вообще было как грязи. Так прошло две недели, а Лех говорил, что идти ещё столько же, если не больше.

День на пятнадцатый мы устроились на дневной привал. Лех показал нам пару приёмов, и мы их хорошо отработали. Во всяком случае, учитель остался доволен. Нет, он этого явно не говорил, но мы за эти месяцы научились понимать его скудную мимику. Даже Рися сказал, что я стал заниматься усерднее. Ещё бы! Когда тебя могли заколоть как свинью, жизненные приоритеты резко меняются. Однако и записывать наши похождения я не бросал. Рутина в основном и выглядело это так:

«Догрил, день десятый.

Встали с рассветом, съели то, что осталось от вчерашнего кролика. Надо было найти ручей и наполнить фляги. Ручей нашли, вода есть. Шли до обеда быстро, в обед отправились чуть глубже в лес. Марти принес трёх кроликов. Одного зажарили, двух съел Марти…»

Ну вы поняли — рутина.

Но в тот день все изменилось. Едва я захлопнул свою книгу, как мы услышали вдалеке крики и рычание. Слов было не разобрать. Марти навострил уши и сел пятую точку, водя носом, а потом сорвался с места и, сделав три прыжка на восток, остановился. Повернувшись к нам, кот протяжно замяукал.

Мы посмотрели на Леха. Тот пожал плечами:

— Поглядим что там. Только, тихо.

Мы кивнули, быстро свернулись и пошли вслед за котом, стараясь не шуметь. А Марти будто взял след, пришлось прибавить шаг. Полосатый мелькал между деревьев, и похоже больше не собирался нас ждать. Вскоре крики стали слышны отчётливо:

«Окружай ее, братва! Заходи с той стороны! Сука, она меня укусила!»

Мы с Рисей переглянулись, а Лех нахмурился. Вышли на пригорок, а какая-то возня происходила ниже по склону. Лех пригнулся, а потом и вовсе пополз по траве, которая в этом лесу была темная и невысокая.

Марти же встал как вкопанный, обозревая картину, которая нам открылась.

С десяток мужиков окружили волчицу. Она отступила к невысокой груде камней, огрызаясь на них. Переднюю лапу поджала под себя, а на рыжей шерсти была видна кровь.

Мужики с пиками и мечами орали и подступали все ближе, и животному было некуда деваться.

— Вот сволочи! — выплюнул Лех.

— Да в Ронгорне Марти шесть волков уложил, — я не понимал, почему злится учитель. Охотники — они везде охотники.

— Простых волков, Паша, а она не простая…

Мать моя… Дошло. Она и правда была необычная. Во-первых, рыжая с белой грудью, больше напоминала лису-переростка. Во-вторых, то, как она защищалась… В этом было не слишком много звериного, а в движениях я почувствовал отчаяние.

— Марти! — шёпотом позвал я кота. — Шугани уродов, волчицу защищай!

Кот даже не повернулся ко мне. Он тут же сорвался с места.

— А ты уверен, что он тебя понял? — возмущённо спросил Аристарх.

Я не ответил. Я был уверен, что Марти понял.

Кот превратился в монстра, и набросился на толпу сзади. Ближайшему к нему мужику, того, что отдавал команды людям, он просто отгрыз голову. Потом за два счета прыгнул к волчице и повернул окровавленную морду к остальным. Четверо сразу дали деру. Причем в нашу сторону. Тут уж пришлось подскакивать и явить миру свое присутствие. Двое, правда, изменили траекторию и бросились в лес, а двое решили прорываться с боем. Нам с Рисей не пришлось даже вступить в бой. Лех быстро отправил негодяев к праотцам. А внизу тем временем Марти лишил конечностей ещё парочку ублюдков. Остальные, побросав оружие, в ужасе кинулись в лес.

Мы спустились вниз. Марти всё ещё защищал волчицу, загородив ее от нас.

— Спокойно, киса. Вертайся взад, — я погладил ручного монстра по загривку, и тот начал уменьшаться.

Ну ни фига себе!

Вместо волчицы на земле лежала полностью голая девушка. На вид не больше двадцати. На правой руке у нее был глубокий порез, и алая кровь сочилась из него струйками. Рыжие волосы, заплетённые в многочисленные косички распались тонкими змейками по белым плечам. Нет, я голых девушек видел и даже трогал, но тут просто онемел от неожиданности.

— Чего пялитесь? — проворчал Лех. — Куртка нужна и чистая ткань, рану перевязать. И флягу дайте!

Он склонился над волчицей и убрал косички с ее лица. Глаза девушки были чуть приоткрыты, но она замерла, будто сил совсем не осталось. Я протянул учителю флягу, и он быстро промыл рану, перевязал ее и накинул на девушку куртку, которую пожертвовал для незнакомки Рися.

— Вставай, милая, — проворковал Лех. — Нечего разлеживаться, задницу застудишь.

Девчонка приподнялась на локте и посмотрела на нас, а потом взгляд ее темных глаз сфокусировался на Марти.