Чтение онлайн

В общем, настроение у всех с утра было отвратительным. Собираться долго не пришлось, и мы, наскоро перекусив и справив нужду, отправились в путь. Лошади успели отдохнуть, так что поездка обещала быть приятной, но главное, на них быстрее.

Выносливости местных лошадок можно было позавидовать. Хашим объяснил, что породу выводили специально для степей Рангигора, но лошадки так приглянулись соседям, что их стали разводить и в Транникии.

Мы двигались на юг через редкий сосновый лес. Ничего примечательного за время пути не было. Кроме того, что наша компания стала свидетелями кровавой расправы монстрячей сущности Марти над неведанным нам зверем. Он был похож на лысого безрогого фиолетового оленя. Подробности я разглядеть не смог, потому что все произошло так быстро и неожиданно, что мы и глазом моргнуть не успели.

— Это лилука. Мерзкий тварь. Паразит, — пояснил Хашим. — Марти — хорошая зверь. Какой скорость, какой зубы, а ловкость!

Под восхищённые возгласы кархабина мы выехали из леса и очутились на вершине пологого холма. Солнце уже начинало клониться к закату, но яркие рыжие лучи всё равно ослепили. Я невольно зажмурился и потёр глаза.

— Ни хера себе! Это что? Ворота в Мордор? — воскликнул Рися.

Я проморгался и стал видеть нормально. Действительно: ни хера себе!

Это выглядело эпично. Внизу примерно в паре километров от нас тянулась высоченная стена, построенная из темного, почти черного камня. Тянулась она вправо и влево насколько хватало глаз. В узкой, видимо рукотворной долине петляла дорога, упираясь в огромные ворота, по двум сторонам, от которых возвышались сторожевые башни со шпилями, где реяли флаги Транникии. Дорога шла с запада, огибая холм, на котором мы стояли, и была абсолютно пустынна.

Слева от ворот мы разглядели пять-шесть длинных двухэтажных заданий со скатными крышами и ещё чуть дальше маленькую деревушку домов на десять-пятнадцать, не больше.

Стена в свете закатного солнца выглядела внушительно, монументально. Будто стояла тут уже не одну сотню лет, хотя чутье подсказывало что это не так.

— Застава Ардолин. Врата в Гинвиндел! — торжественно провозгласил Хашим так, будто мы должны были затрепетать как школьницы на концерте «Руки вверх!».

За стеной начинался лес, а за ним виднелись горы с острыми вершинами, окутанными белыми снегами и вечными льдами.

— Это нам что, через горы топать? — озадаченно спросил я.

— Нет. Есть короткий дорога в обход. Идти в невысокий гора через лес на восток, — ответил кхон.

— Ясненько. Лошади там бесполезны, я так понимаю.

Все промолчали, а молчание знак согласия. Я вздохнул, хотя чего вздыхать, такой путь ножками проделал, нечего привыкать к роскошным холеным лошадкам.

— Пропустят? — обратился Лех к Хашиму.

— Я сказать, они пропускать, — гордо заявил наш попутчик.

— Или опять в тюрягу пихать, — я не смог удержаться от шпильки, за что получил от учителя полный неодобрения взгляд.

Но мне было как-то все равно. Леху повезло. Он не успел испытать на себе все прелести мортербранского гостеприимства. От чего-то заныло место, где должно было остаться клеймо. Я машинально потер плечо и поежился, отгоняя воспоминания о том дне. Интересно, выжил палач?

Мы тронулись в путь и начали медленно спускаться с холма. Уже через десять минут были у одного из домов. Первый этаж служил здесь конюшней, а на втором ютилась обслуга.

Оставили лошадок конюхам, а сами направились к местному старшине или коменданту. Хашим назвал его «главный хранитель южных врат Ардолин». Пошли мы к этому хранителю, который жил не в казармах как все вояки, а в деревеньке. Дома тут были так себе. Я сразу сравнил с деревнями Ронгорна, где крепкие бревенчатые терема выглядели построенными на века. Тут же покосившиеся избенки с куцыми заборами, простите за выражение, были засраны. Во дворах гуляла живность и опорожнялась, где не попадя. Вокруг домов валялись сломанные бочки, корыта, мусор и объедки. Вонища стояла жуткая. Детей я не заметил, кстати. Только бабы, по виду забитые жизнью, хотя, скорее мужьями. С засаленными платками на головах, в грязных цветастых юбках, какие-то неухоженные, с потухшим взглядом, они казались призраками некогда процветающего села.

Разруха и упадок — первые определения, что пришли в голову, когда мы шли к самому большому и богатому дому. Богатому по отношению к другим.

Хашим поднялся по небольшой лестнице с облезлыми ступенями и решительно постучал. Дверь открыла миловидная девица с длинной черной косой. На вид ей было лет шестнадцать. «Дочка» — подумал я, но тут из хаты крикнули:

— Седа! Сучка оклеймовонная! Кого там Сор принес на ночь глядя?!

Вот как. Рабыня, значит. Злость накатила волной, я стиснул кулаки и сделал шаг вперёд, который не остался не замечен моими товарищами. Лех тут же схватил меня за шкирку и оттащил от порога.

— Ты чего удумал, пришибленный? — прошипел он на меня. — Хочешь опять в тюрьму загреметь? Хочешь, чтобы вздернули?!

— Она рабыня!

— И что?! Тут таких много! Всех не вызволить, а тебе в Лейдар надо. Али забыл?!

— Пашка, не дури. Только не сейчас! — взмолился Рися, оглядываясь на Хашима, который уже с кем-то беседовал.

— Ладно, хорошо, — я поднял руки, сдаваясь.

И откуда во мне эта адская вспыльчивость? Казалось бы, какое мне дело до какой-то рабыни? Тут свои порядки, а со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Это прописная истина. Я сделал глубокий вдох и решил просто слушать и не отсвечивать.

— Эй! Идти в дом. Что стоять? — обратился к нам Хашим, подозрительно глядя на меня.

— Идём-идём, — ответил Лех и пригрозил мне пальцем мол чтоб без глупостей.

— Марти, сиди здесь и никуда не уходи. Ничего и никого не жрать, — наказал я коту и вошёл в дом вслед за остальными.

Мы сразу попали в кухню, где не было окон, зато у противоположной стены стояла огромная печь, на которую водрузили сразу три больших чугунных чана. Здесь витали вкуснейшие ароматы томатов, тушеного мяса и ещё что-то медового, как мне показалось. Тут горели две масляных лампы, что висели под потолком. Света они давали немного и помещение тонуло во мраке. Зато дверь налево вела в хорошо освещённую гостиную. Там стоял огромный стол, а вокруг него дубовые стулья с высокими спинками. Стены украшали гобелены и оружие: мечи, сабли, луки, арбалеты, кинжалы. Внушительный арсенальчик.

Во главе стола восседал огромных размеров мужик в красном кафтане. Рожа красная, нечёсаная рыжая борода с крошками хлеба, жирные губищи, нос картошкой и свинячьи глазки. Про себя я окрестил его боровом.

За столом сидели и другие служивые. Всего шесть человек. Пятерым по виду за пятьдесят, жёлтые плащи за спинами, красные полукофтаны-полумундиры. Все упитанные как на подбор. Только один отличался от этой братии. Сухой старикан с длинной серебряной бородой, в плоской шапочке и сером одеянии, напоминающем женский сарафан с длинными рукавами. Он, подслеповато сощурившись, поглядел на нас и уткнулся с миску с похлебкой, черпая варево деревянной ложкой. Рука его при этом заметно дрожала, того гляди расплескает.

— Добро вам, путники Ронгорна! — громогласно объявил боров и рыгнул. — Славься славный Хашим, воин Мортербрана! Прошу к столу! Седа, сучка, принеси гостям тарелки, почивать будем.

Мы поклонились, хотя моя спина гнуться не хотела, и уселись за стол. Тут же появилась девушка. Поставила перед нами деревянные овальные тарелки и разлила по кубкам вина.

— Спасибо, — сказал я ей и отхлебнул питье.

Девица почему-то испуганно на меня глянула и поспешила на кухню.

— Чего-то ты спасибо рабыне говоришь? Этой паскуде плетей не помешает, а не спасибо, — заржал боров, а я получил сразу три предупреждающих взгляда от товарищей.

— Так не знал, что рабыня, — буркнул я и уставился в тарелку, чем вызвал ещё больший смех уже не только от борова, но и от остальных свиней.

— Мой друзья и я идём в Гинвиндел, — начал разговор Хашим, когда все умолкли. — По дороге на нас нападать земленорки. Спасти удастся, но мы потерять вещи. Если вы дать нам провизий и открыть ворот, мы быть благодарны.

Боров сощурил глазенки и, крякнув, поудобнее устроился на стуле.

— А зачем вам в Гинвиндел? Мы с ними дел не ведём, разве что рабов поставляем. А с вами я рабов и не увидел.