Чтение онлайн

Королева моя мать, самая осторожная и благоразумная государыня, каких больше не было, понимала, кто является источником этих событий, и, предвидя, что они способны поссорить обоих ее сыновей, посоветовала моему брату, герцогу Алансонскому, используя любой предлог, на время удалить Бюсси от двора. На что мой брат дал согласие, поскольку и я умоляла его сделать это, предвидя также, если Бюсси останется, Ле Га всегда использует [73] его в своей игре и посредством лжи осуществит свой опасный замысел, заключающийся в поддержании ссоры моего брата и моего мужа, в чем названный Ле Га уже преуспел прежде. Бюсси, выполнявший любую волю своего господина, отбыл в сопровождении самого лучшего дворянства двора, служившего моему брату.

Где-то в это же время однажды ночью я увидела, что король мой муж почувствовал огромную слабость, из-за чего в течение часа находился без сознания (что являлось следствием, и я уверена в этом, его активных отношений с женщинами, ибо я не нашла иных объяснений). Во время болезни я прислуживала и ухаживала за ним, как велел мне мой долг (в результате он остался так доволен мной, что всем расхваливал меня, говоря, что если бы я не заметила его слабость и быстро не позвала на помощь своих дам и его свитских людей, он бы умер). По этой причине я стала ему много дороже, и, наконец, его дружба с моим братом вновь возобновилась. Оба они всегда ценили то, что я была причиной их добрых отношений, подобно тому, что мы видим во всех природных вещах, особенно у расчлененных змей, когда некий естественный эликсир соединяет и сращивает их разделенные части.

Удаление Бюсси никак не повлияло на Ле Га, который продолжал с упорством вынашивать свой первоначальный и опасный план, изыскивая какой-нибудь новый способ разлучить меня и короля моего мужа. Он внушил королю [Франции], который незадолго до этого (по наущению все того же Ле Га) удалил из окружения королевы, своей венценосной супруги, очень доброй и добродетельной государыни [362], ее одну фрейлину – м-ль де Шанжи (которую королева особенно любила и с которой вместе росла) [363], чтобы он [74] обязал короля моего мужа проделать то же самое в отношении моей самой любимой фрейлины – м-ль де Ториньи – под надуманным предлогом, что де не стоит оставлять при молодых коро362 11. Супругой Генриха III была Луиза де Водемон-Лотарингская (1553-1601) – дочь графа Никола Лотарингского, графа де Водемона, и его первой жены Маргариты Эгмонт. Король женился на ней сразу по возвращении из Польши, в 1575 году, несмотря на полное отсутствие каких-либо политических или материальных выгод от этого брака (принцесса была бесприданницей). У Маргариты и Луизы в действительности не было никаких теплых отношений, обе с трудом переносили друг друга. См.: Boucher Jacqueline. Deux 'epouses et reines `a la fin du XVIe si`ecle. Louise de Lorraine et Marguerite de France. Saint-Etienne, 1995.

363 12. Клод де Сен-Блез, дамуазель де Шанжи, числилась в штате королевы Луизы в 1575-1590 годах с жалованьем в 200 ливров без какого-либо временного перерыва. Скорее всего, в том же 1575 году ей позволили вернуться ко двору. См.: Caroline zum Kolk, 'ed. Maisons des reines de France // www.cour-de-france.fr.

левах девушек, с которыми их связывает столь нежная дружба.

Король, склонившись на сторону этого дурного человека, несколько раз говорил на эту тему с моим мужем, который отвечал ему, что он хорошо знает, какое крайнее неудовольствие я испытаю: так как я привязана к Ториньи, значит, у меня есть к тому основания. Кроме того, что она воспитывалась вместе с моей сестрой – королевой Испании [364] и была подругой моего детства, м-ль де Ториньи отличается большой рассудительностью и в особенности оказала ему важные услуги во время его заключения в Венсеннском лесу. Он проявил бы неблагодарность, если бы забыл об этом. Наконец, прежде он видел, что и Его Величество был весьма к ней благосклонен. Не единожды мой муж защищался такими объяснениями. Ле Га, упорно продолжая настраивать короля, через него [однажды] довел до сведения короля моего мужа, что король перестанет его любить, если наутро он не прикажет мне удалить Ториньи. Мой муж был вынужден согласиться, как он мне признался позже, с большим сожалением, попросив меня отослать мою фрейлину [365].

Мне стало так горько, что я не смогла удержаться от слез, когда объясняла ему, какое неудовольствие мне доставит эта ситуация, показывая, что сильно удручена не столько приказом удалить от двора даму, которая с моих детских лет всегда верно служила мне, и каждому известно, как я ее любила, сколько опасением, что ее отъ364 13. См. выше.

365 14. О м-ль де Ториньи см. выше. По свидетельству флорентийского посла в Париже Аламанни, эта фрейлина Маргариты выполняла роль посредницы в отношениях королевы и герцога Алансонского с Бюсси, о чем было известно королю. В частности, посол пишет в очередной депеше: «Королева Наваррская поддерживает партию своего брата д’Алансона. Она очень сердита на короля, который позволил ее мужу удалить из ее свиты одну из самых дорогих для нее дам» // N'egotiations de la France avec Toscane, 1311-1610 / 'Ed. A. Desjardins. Vol. IV. Paris, 1859. P. 38.

езд приведет к ущербу моей репутации. Мой муж не смог принять мои доводы, поскольку пообещал королю причинить мне это неудовольствие, и Ториньи уехала в тот же [75] день, отправившись к одному своему кузену – г-ну де Шастела [366]. Я чувствовала себя настолько оскорбленной таким недостойным поведением, впрочем, как и всеми предшествующими событиями, что, не в силах сопротивляться правому горю, которое я переживала (и которое лишило меня осторожности, погрузив в печаль), я перестала заставлять себя искать общества моего мужа. Таким образом, усилия Ле Га и мадам де Сов, с одной стороны, делали его безразличным ко мне, с другой – я сама отдалилась от мужа: мы больше не спали вместе и перестали разговаривать.

Несколько дней спустя добрые советники короля моего мужа дали ему понять, что существует злобный замысел, который ведет его к краху (поссорив его с моим младшим братом и со мной, его разделили с теми, на чью поддержку он должен полагаться, затем, чтобы после низвести его и не принимать во внимание, тем более что король уже не выказывал ему большого расположения и игнорировал). Эти советники заставили его поговорить с моим братом, положение которого после отъезда Бюсси не изменилось в лучшую сторону, ибо Ле Га постоянно чинил ему новые оскорбления. Оба они знали, что пребывают в равном положении при дворе, удаленные от фавора, и что Ле Га единственно заправляет всем, а они вынуждены просить его передавать их просьбы королю. И если они чего-либо просят, то им отказывают с презрением; если кто-либо появляется в их окружении, то вскоре оказывается в опале и подвергается тысячам испыта366 15. Неизвестный персонаж, такой же таинственный, как и личность самой м-ль де Ториньи.

ний, которые [тем самым] навлекает на себя. Поэтому, видя, что их ссора ведет к падению обоих, они решили объединиться вновь и покинуть двор, дабы, окружив себя друзьями и слугами, потребовать от короля достойного положения и обращения, в соответствии с их рангом. Мой брат до сих пор не имел собственного апанажа [367] и довольствовался единственно некоторыми пенсионами, плохо выплачиваемыми, которые он получал тогда, когда это было угодно Ле Га. Что касается короля [76] моего мужа, то он не играл никакой роли в своем губернаторстве в Гиени, не имея даже разрешения для поездки туда, равно как и в свои собственные владения [368].

Они приняли решение о союзе, и мой брат рассказал мне об этом, говоря, что они снова дружны и ему хотелось бы, чтобы мы с королем моим мужем также были бы вместе, упрашивая меня забыть все, что случилось в прошлом; что король мой муж говорил ему, в какой крайней печали он пребывает, хорошо зная, как наши враги обвели нас вокруг пальца, но что он готов любить меня и доставлять мне только радость. Он просит меня, с моей стороны, также любить его и помогать ему в делах во время его отсутствия (к тому времени они уже условились, что мой брат бежит [из Лувра] первым, спрятавшись по возможности в карете, а несколькими днями спустя за ним последует король мой муж, притворившись, что отправляется на охоту), весьма сожалея, что они не 367 16. Апанаж – часть королевского домена (земель короны, не подлежащих отчуждению, на которые распространялась королевская юрисдикция), предоставлявшаяся во Франции королями своим младшим братьям в пожизненное пользование. Правда, у Франсуа Алансонского уже был свой апанаж – герцогство Алансонское, с которого он получал доходы. К тому же корона брала на себя расходы по содержанию служащих его дома.

368 17. Король Наваррский являлся губернатором Гиени номинально, поскольку реальную власть в этой полугугенотской провинции всегда осуществлял королевский генеральный наместник. Собственные владения Генриха – это герцогство Вандомское, доставшееся ему от отца, Антуана де Бурбона, и княжество Беарн с Нижней Наваррой – наследство матери, Жанны д’Альбре.

смогут взять меня с собой, но вместе с тем заверяя, что своим бегством и не смеют думать о причинении мне неудовольствия. Уже вскоре они сделают понятным всем, что их намерение – не поднимать мятеж во Франции, а единственно добиваться для себя положения, достойного их ранга, и обеспечения личной безопасности. Ибо, находясь во враждебной среде, они постоянно опасались за свою жизнь, то ли действительно подвергаясь опасности, то ли благодаря тем, кто желал поссорить и обрушить наш дом во имя своих интересов, пребывая в тревоге по причине регулярных предупреждений, которые они получали [369].

Тем же вечером, незадолго до королевского ужина, мой брат сменил верхнюю одежду и, запахнувшись по самый нос, покинул [Лувр] никем не узнанный, в сопровождении одного из своих [77] людей. Пешком он добрался до городских ворот Сент-Оноре, где его ожидал Симье [370], одолживший на время карету одной дамы. В этой карете герцог Алансонский доехал до приготовленного дома в четверти лье от Парижа. Там его уже ждали лошади, на которых он проделал путь еще в несколько лье, чтобы встретиться с двумя-или тремястами всадниками 369 18. В одном из писем барону де Миоссансу (январь 1576 года), которого Маргарита спасла в Варфоломеевскую ночь, Генрих Наваррский пишет: «Мы постоянно готовы перерезать горло друг другу, носим с собой кинжалы […] и очень часто – кирасу под плащом. Вся лига, которую Вы знаете, до смерти желает мне несчастий по причине моей любви (amour) к Месье [Алансону]» // Henri IV. Recueil des letters missives de Henri de Navarre / 'Ed. M. Berger de Xivrey et J. Guadet. vol. 1. Paris, 1843. P. 81.