Чтение онлайн

313 4. Жозеф де Бонифас, сеньор де Лерак де Ла Моль (ок. 1528-1574) играл роль политического советника при герцоге Алансонском и, возможно, являлся любовником королевы Наваррской. Скорее всего, сам Франсуа де Валуа признался во всем королеве-матери по совету Ла Моля. См. свидетельские показания герцога: Castelnau de La Mauvissi`ere Michel. M'emoires / 'Ed. Le Laboureur. Bruxelles, 1731. Vol. 2. P. 359.

314 5. В действительности Карл IX отбыл из Сен-Жермена утром 28 февраля 1574 года под охраной швейцарцев.

315 6. Королевская семья и двор переместились в более надежный и укрепленный Венсеннский замок, располагавшийся на юго-востоке от Парижа в Венсеннском лесу. Замок, построенный Карлом V в XIV веке, представлял собой одновременно королевскую тюрьму. Герцог Алансонский и король Наваррский там и были арестованы 9 или 10 апреля 1574 года после раскрытия очередного заговора против короля.

316 7. Очевидный намек на Гизов, внимательно следивших за маневрами враждебных им «политиков», настаивающих на религиозной терпимости и войне с Испанией во Фландрии. Видя, что в начале 1574 года Карл IX склоняется закрепить за герцогом Алансонским освободившееся (после отъезда короля Польши – герцога Анжуйского) место генерального наместника королевства, и роль «политиков» растет с каждым днем, герцог де Гиз спровоцировал стычку с сеньором де Вантабраном, дворянином из свиты герцога Алансонского, обвинив его в том, что по поручению герцога Франсуа де Монморанси он готовит на него покушение. Большая и влиятельная семья Монморанси – первые бароны королевства и постоянные враги Гизов – активно поддерживала претензии Франсуа де Валуа на трон и разделяла его политические амбиции. Скандал получил значительную огласку и вынудил герцога де Монморанси покинуть двор. В итоге не без влияния королевы-матери генеральное наместничество получил глава лотарингского клана – герцог Карл Лотарингский, зять короля. См.: Holt Mack P. The Duke of Anjou and the Politique Struggle during the Wars of Religion. Cambridge, 1986. P. 36.

Подозрения короля зашли так далеко, что господа маршалы де Монморанси и де Коссе были взяты под стражу и препровождены [56] в Венсеннский лес [317], а Ла Моль и граф де Коконнат расстались с жизнью [318]. Видя, что дела обстоят таким образом, было принято решение послать специальных уполномоченных Парижского парламента, чтобы выслушать объяснения моего брата и короля моего мужа. Рядом с моим мужем не было никого, кто мог бы ему дать нужный совет, и он попросил меня письменно изложить, что ему надлежит ответить, причем так, чтобы сказанное не нанесло вред ни ему самому, ни кому другому. Господь помог мне составить документ таким образом, что он остался доволен, а уполномоченные удивились, насколько хорошо подготовлен ответ [319]. Видя, что после смерти Ла Моля и графа де Коконната мой брат и мой муж пребывают в опасении за свои жизни, я решилась, пользуясь своей близостью к королю Карлу, который любил меня более всех на свете, помочь их спасти и освободить, даже ценой своей судьбы. Так как я беспрепятственно покидала и возвращалась в замок, гвардейцы не могли ни досматривать мою карету, ни просить [57] приоткрыть маски сопровождавших меня 317 8. Франсуа герцог де Монморанси (1530-1579) – старший сын коннетабля Анна де Монморанси и Мадлены Савойской, супруг внебрачной дочери Генриха II Дианы де Валуа, сводной сестры Маргариты, маршал Франции с 1559 года (см. выше); Артюс де Коссе, сеньор де Гоннор (1512-1582) – сын Рене де Коссе и Шарлотты Гуфье, маршал с 1567 года. Оба были замешаны в заговоре брата короля и арестованы 4 мая 1574 года, уже после казни главных зачинщиков конспирации – Ла Моля и Коконната. Они пробыли в тюрьме (сначала в Венсенне, затем в Бастилии) больше года и были освобождены Генрихом III по требованию герцога Алансонского.

318 9. Аннибаль граф де Коконнат (1535-1574) – дворянин из Пьемонта на службе у Франсуа Алансонского, возлюбленный герцогини Неверской, подруги королевы Наваррской. Коконнат и Ла Моль (см. выше) без конца интриговали в пользу своего патрона, и после очередного заговора в начале апреля, аналогичного по замыслам событиям февраля 1574 года (см. выше), были признаны виновными, подверглись пытке и были казнены на Гревской площади в Париже 30 апреля. См.: Jouanna Arlette. Le temps des guerres de religion en France (1559-1598) // Jouanna Arlette, Boucher Jacqueline, et als. Histoire et dictionnaire des Guerres de religion. Paris, 1998. P. 237-238.

319 10. Документ, о котором говорит Маргарита, сохранился и известен как одно из блестящих политических сочинений королевы – «M'emoire justificatif pour Henri de Bourbon», «Оправдательная записка Генриха де Бурбона». (Многократно публиковался, см.: Marguerite de Valois. M'emoires et autres 'ecrits. 1574-1614 / 'Ed. 'Eliane Viennot. Paris, 1999. P. 213-250). Екатерина Медичи и члены Парижского парламента – главной судебной инстанции Франции – согласились с письменными доводами короля Наваррского (Маргариты), и разбирательство на этом было завершено.

дам, поэтому, переодетый в одну из моих фрейлин, кто-то из них двоих мог бежать таким путем. Дело в том, что они не могли это сделать вместе, поскольку охрана была повсюду, но достаточно было одному обрести свободу, чтобы гарантировать жизнь другому. Они, однако, никак не могли договориться, кто же из них должен занять место в карете, не желая более оставаться [в Венсенне], в результате чего мой замысел расстроился. Между тем, Господь избавил всех от опасности, но самым печальным для меня образом, ибо призвал к себе короля Карла – единственную надежду и поддержку в моей жизни, брата, который дарил мне только добро и который всегда защищал меня от преследований моего другого брата – герцога Анжуйского, как это было в Анжере, и оберегал, и давал совет. Одним словом, с его кончиной я потеряла все, что могла потерять [320].

После этой катастрофы, обернувшейся несчастьем для Франции и для меня, мы отправились в Лион встречать короля Польши, который по-прежнему находился под влиянием Ле Га, остававшегося источником злых дел [321]. Прислушиваясь к губительным наветам этого человека, которого он оставил во Франции представлять свои интересы, король Польши впал в крайнее негодование по 320 11. Известно, что Маргарита самоотверженно ухаживала за умирающим королем и была с ним до последнего часа, который наступил 30 мая 1574 года. Надо полагать, не без ее участия герцогу Алансонскому и королю Наваррскому было даровано королевское прощение. Говоря о герцоге Анжуйском, мемуаристка забегает вперед, чтобы подготовить читателя к рассказу об их дальнейших сложных взаимоотношениях.

321 12. Получив депешу от королевы-матери, которая сообщала ему о смерти Карла IX и призывала любимого сына как можно быстрее прибыть во Францию, Генрих Анжуйский 19 июня тайно покинул Польшу и, проследовав через владения императора, Венецию и Савойю, 6 сентября прибыл в Лион, где его уже ожидали королевская семья и весь двор. Ле Га (см. выше) в свое время последовал за ним в Польшу, оставаясь одним из самых верных людей короля. См.: Эрланже Филипп. Генрих III. С. 172 и далее.

321 12. Получив депешу от королевы-матери, которая сообщала ему о смерти Карла IX и призывала любимого сына как можно быстрее прибыть во Францию, Генрих Анжуйский 19 июня тайно покинул Польшу и, проследовав через владения императора, Венецию и Савойю, 6 сентября прибыл в Лион, где его уже ожидали королевская семья и весь двор. Ле Га (см. выше) в свое время последовал за ним в Польшу, оставаясь одним из самых верных людей короля. См.: Эрланже Филипп. Генрих III. С. 172 и далее.

поводу моего брата герцога Алансонского, считая подозрительным и нетерпимым его союз с королем моим мужем и полагая, что именно я явилась главным связующим звеном, поддерживающим их дружбу [322]. Он решил, что самый лучший способ их разлучить – поссорить нас всех посредством мадам де Сов, которую в то время [58] оба они обхаживали: с одной стороны, направив ее усилия на ухудшение моих отношений с мужем, а с другой – на поддержание большой ревности друг к другу у обоих принцев [323]. Этот отвратительный замысел, источник и причина стольких бед, трудностей и горя, от которых потом пострадал и мой брат, и я сама, был претворен в жизнь с изрядной злобой, хитростью и умением, – так, как и было задумано [324].

Некоторые люди уверены, что Господь Бог особо покровительствует великим людям, чей разум отличен от других своим блеском, и посылает им для этого добрых гениев, упреждающих их о предстоящих событиях, плохих или хороших. Королеву мою мать определенно можно считать принадлежащей к их числу, и тому есть множество примеров. Так, в ночь перед злосчастным турниром ей приснилось, как она видит покойного короля, моего отца, раненного в глаз, что и произошло в действительности; пробудившись, она несколько раз умоляла его не принимать участия в поединке и удовольствоваться толь322 13. В действительности, Ле Га, бывший все время с Генрихом Анжуйским в Польше, в мае 1574 года был послан им во Францию заранее для выяснения политической обстановки в стране и при дворе. За время ожидания прибытия короля он успел поссориться с Маргаритой.

323 14. О баронессе де Сов см. выше. В действительности она выполняла прямое поручение королевы-матери, опасавшейся слишком тесных отношений наваррской четы и герцога Алансонского.

ко зрелищем состязания [325]. Но неотвратимое предзнаменование не позволило воспользоваться этим советом и даровать благо нашему королевству. Всякий раз, перед тем как потерять одного из своих детей, она видела [во сне] огромное пламя, и при этом внезапно вскрикивала: «Господи, сохрани моих детей!» Вскоре она получала печальное известие об утрате – то, что ей уже было предсказано.