Чтение онлайн

38 33. Lettres d’Antoine de Bourbon et Jehanne d’Albret. P. 144.

38 33. Lettres d’Antoine de Bourbon et Jehanne d’Albret. P. 144.

39 34. Бабелон Ж.-П. Генрих IV. Ростов-на-Дону, 1999. С. 60 и далее.

Однако последующие события, связанные с трагической смертью Генриха II на турнире, безуспешным для Франции окончанием Итальянских войн (1559), смещением акцентов внешней политики страны в сторону сближения с Испанией и быстрым распространением кальвинизма, надолго отодвинули идею «наваррского брака». Две непримиримые политические соперницы – регентша при малолетнем Карле IX Екатерина Медичи и королева Наваррская [190] Жанна д’Альбре (овдовевшая в 1562 году) – предпочли вообще не вспоминать об обручении, тем более что страна была фактически накануне внутреннего религиозного конфликта и разделения на католический и протестантский лагеря. Этот конфликт и начался в 1559 году, когда ослабевшее центральное правительство оказалось не в состоянии контролировать восстание умов королевства. Религиозный конфликт сразу же превратился в религиозно-политический, гражданский и вооруженный одновременно, став отражением большого социального кризиса во французском обществе эпохи позднего Ренессанса. Началась эпоха Гражданских, или Религиозных, войн во Франции (1559-1598), которая продлилась почти сорок лет, поставив страну на грань национальной катастрофы.

Королевская семья во главе с итальянкой Екатериной Медичи, обремененной несколькими малолетними детьми, оказалась в крайне трудной ситуации, поскольку разные аристократические кланы стремились воспользоваться неопытностью и юностью ее сыновей и оспорить ее права регентши-иностранки. Генриху IV приписывают следующие слова, сказанные им по поводу Екатерины спустя много лет после ее смерти: «Помилуйте, ну что могла сделать эта бедная женщина, когда у нее умер муж и она осталась с пятью маленькими детьми на руках, а два великих семейства Франции – наше [Бурбоны] и Гизы – задумали овладеть короной? Не пришлось ли ей поэтому то и дело менять маски, чтобы провести и тех, и других, сохраняя, что ей и удалось, пока суд да дело, своих детей, которые, следуя один за другим, правили под мудрым руководством столь умной дамы? Меня удивляет, как она не натворила чего похуже!» [40].

Первые воспоминания Маргариты, по-видимому, датируются 1558-1559 годами, когда она передает свой разговор с отцом. Однако пышные летние празднества 1559 года, посвященные бракосочетанию ее старшей сестры Елизаветы с испанским королем Филиппом и ее тетки Маргариты с Савойским герцогом, она уже упускает из внимания. Дело в том, что младшие королевские дети (Маргарита и будущий Франсуа Алансонский) мало привлекались к праздникам по причине малолетства (им было 6 и 5 лет соответственно) и находились в Лувре или Сен-Жермене со своими воспитателями. [191]

Неожиданно овдовев, но успев выдать свою старшую дочь Елизавету Французскую замуж за Филиппа II Испанского, Екатерина Медичи решила закрепить этот альянс браком своей младшей дочери Маргариты и ее сверстника – короля Португалии Себастьяна, за которого правили его происпански настроенные родственники – бабка Екатерина Австрийская, тетка Филиппа II, и дядя кардинал Энрике. Как показывают письма французского посла в Португалии Жана Нико [41] Екатерине Медичи, брачные предложения португальскому двору им были 40 35. Цит по: Эрланже Ф. Резня в ночь на Святого Варфоломея. 24 августа 1572 года. СПб., 2002. С. 268.

41 36. К слову сказать, именно Жан Нико (отсюда – никотин), дипломат и интеллектуал, прославился тем, что в 1560 году отправил ко французскому двору образцы табака, который уже был в обиходе при дворе португальском, и тем самым положил начало его распространению во Франции, а затем в Европе.

представлены уже в августе 1559 года [42]. Учитывая, что кончина Генриха II наступила 10 июля, невольно возникает предположение, что переговоры или консультации обоих дворов на эту тему начались раньше, возможно, со времени прибытия посла в Лиссабон в мае 1559 года. Нико информировал королеву-мать, что «Себастьян хорош собой» и что «в Португалии все желают этого брака» [43]. Однако уже в письме Карлу IX от 5 ноября обеспокоенный посол сообщил, что испанский король явно противодействует усилиям французского дипломата, предлагая в качестве жены Себастьяна свою дочь [44].

Судя по всему, Екатерину Медичи португальский союз интересовал с двух точек зрения. С одной стороны, королева-мать в условиях начавшихся потрясений во Франции пыталась максимально обезопасить себя и ослабевшую королевскую власть от внешних посягательств со стороны могущественного Австрийского дома и его союзников, с другой – питала полумифические надежды на корону Португалии, на которую могла претендовать как отдаленная родственница правящего там дома. Маргарита могла усилить ее претензии и при благоприятных обстоятельствах помочь обрести еще один трон для Валуа [45]. [192]

42 37. Эти малоизвестные письма хранятся в Санкт-Петербурге, в Российской национальной библиотеке, в коллекции П. П. Дубровского, Автограф 110. В свое время они были опубликованы Э. Фальгеролем: Jean Nicot, ambassadeur de France en Portugal au XVIe si`ecle. Sa correspondance diplomatique / 'Ed. Edmond Falgairolle. Paris, 1897;

См. Дополнительные материалы. {1}

43 38. Jean Nicot, ambassadeur de France en Portugal au XVIe si`ecle. Sa correspondance diplomatique. P. 3-8.

44 39. Ibid. P. 107-116.

45 40. Клула Иван. Екатерина Медичи. M., 1997. С. 539 и далее.

45 40. Клула Иван. Екатерина Медичи. M., 1997. С. 539 и далее.

Приняв во внимание подробнейшие отчеты Жана Нико и позицию испанского короля, Екатерина решила действовать на два фронта. Только этим можно объяснить то, что французский посол в Мадриде епископ Лиможский (кстати, при полном согласовании с Нико, что показывает переписка обоих дипломатов) весной 1560 года начал разговор о возможности обручения Маргариты и сына Филиппа II от первого брака – дона Карлоса [46]. Испанский король, со своей стороны, не нуждался в более тесном союзе с Францией, продолжая считать ее своим главным противником и желая ее всяческого ослабления, поэтому представил в Париж весьма уклончивые ответы, которые расценили как отказ. Поэтому, если сюжет о браке с доном Карлосом исчезает из переписки Екатерины Медичи, то португальский вариант продолжает усиленно разрабатываться. Так, 17 августа 1561 года Нико докладывает, что при португальском дворе только и говорят о возможном бракосочетании Себастьяна и Маргариты, «портрет которой всем весьма понравился». Вместе с тем посол пишет о том, что сама королевская семья в лице матери короля и одновременно сестры Филиппа II Хуаны Австрийской (проживавшей постоянно в Испании), равно как его бабки и дяди, ратует за брачный союз с представительницей семьи Габсбургов [47].

В Португалии развернулось самое настоящее противостояние между регентами, с одной стороны, и представительным органом – кортесами, с другой, по кандидату46 41. S~ao M. de. Don Sebastien et Phelipe II. Expose des n'egociations entamm'ees en vue de mariage du roi de Portugal avec Marguerite de Valois. Paris, 1884. P. 13.

46 41. S~ao M. de. Don Sebastien et Phelipe II. Expose des n'egociations entamm'ees en vue de mariage du roi de Portugal avec Marguerite de Valois. Paris, 1884. P. 13.

47 42. Jean Nicot, ambassadeur de France en Portugal au XVIe si`ecle. Sa correspondance diplomatique. P. 69-72.

ре невесты Себастьяна. Кортесы, в условиях усиления испанского влияния в стране, выступали за переговоры с Парижем, королевская семья – с Мадридом и Веной. Юная Маргарита не могла знать, что ее судьба с самого ее рождения станет заложницей большой европейской политики.

Молчание португальского двора в 1562-1563 годах в Париже было воспринято как провал переговоров. Нико был отозван, и Екатерина Медичи начинает разрабатывать новый брачный проект для Маргариты, уже с Рудольфом Габсбургом, сыном императора Максимилиана II. Она по-прежнему питала иллюзорные надежды, что брачными союзами сможет обезопасить Францию от экспансии Австрийского дома, правившего на территории половины Европы и вытеснявшего французов из Нового Света, – это [193] диктовалось прежде всего все усложнявшейся внутриполитической обстановкой и разрушительными гражданскими войнами в 1560-е годы. В 1563-1565 годах по инициативе французской стороны были организованы новые переговоры между Парижем, Веной и Мадридом, которые в итоге опять были сорваны из-за позиции Филиппа II, предпочитавшего иметь как можно меньше обязательств перед Францией [48]. Во время так называемого «большого путешествия» французской королевской семьи и всего двора в 1564-1566 гг. по Франции, о чем Маргарита пишет в «Мемуарах», Екатерина надеялась встретиться с Филиппом II и своей старшей дочерью в приграничной Байонне, чтобы в числе прочих дел поднять вопрос о Маргарите. Увы, на встречу с королевой испанский король отправил вместо себя свою жену Елизавету Французскую в сопровождении гер48 43. S~ao M. de. Don Sebastien et Phelipe II. P. 26-27.

цога Альбы. В Байонне Екатерину Медичи постигло горькое разочарование: Филипп II не желал никаких браков и устами Альбы даже угрожал войной, если королева-мать будет вести переговоры с гугенотами и продолжит политику замирения своего королевства. Елизавета – прежде любимая дочь Екатерины – полностью поддержала позицию своего мужа, что дало королеве-матери повод воскликнуть: «Какой же испанкой Вы стали, дочь моя!» [49]

Очередная, уже третья, неудача выдать замуж Маргариту де Валуа вызвала нескрываемое раздражение дома Валуа. Однако анализ корреспонденции Екатерины Медичи показывает, что она воздерживалась открыто обвинять испанского короля в срыве столь важных для Франции соглашений: в условиях растущей внутренней нестабильности она не могла рисковать, бросая вызов Филиппу II, с которым все-таки предполагала найти общий язык.