Мемуары
Шрифт:
А в одну из наших встреч я, всё же, спросил его, с чего ради ему тогда, в восемьдесят шестом, понадобилось атаковать колонну демонстрантов, делать эту бомбочку, швырять её в людей, портить себе жизнь, в конце концов?... И Мишка, как ни странно, ответил мне на мой вопрос, хотя по натуре своей, и был достаточно закрытым парнем:
- Понимаешь, - сказал он мне тогда, - меня всё это ещё с первого класса тихо бесило, если не раньше! Вся эта пионерия, красные флаги, Ленин этот лысый на каждом углу лыбился, весь этот патриотизм-коллективизм... А от школы вообще тошнило: все друг перед другом выпендриваются, все тебе в душу лезут, а потом стучат, наушничают... С четвёртого класса, если помнишь, началось обязательное "участие в жизни пионерского отряда" - то маршировать с дурацкими лампасами, то макулатуру им таскать, то каким-то ветеранам за хлебом-молоком бегать - мракобесие и показуха сплошная! А уж когда эти ветераны в школу на классный час приходили - всё, тушите свет! Сорок пять минут из пустого в порожнее про то, как они там фашистскую гидру в её же логове добивали, про Хатынь эту, про бухенвальдский набат - в зубах навязло, тошнило! Так что, считай, что это я тогда этой бомбочкой самодельной свой индивидуальный неосознанный детский протест выразил. Кто ж знал, что нас с Серёгой тут же заметут? А гадость им на праздник уж очень хотелось сделать...
Я Мишку понимаю. Нет, конечно же, ни тогда, ни сейчас никаких бомбочек ни в кого я метать не собирался и не собираюсь, но от этого казённого совкового патриотизма-коллективизма меня, точно так же, как и Мишку, тошнило ещё в детстве. И сейчас тошнит, когда я на каждом углу вижу эти фальшивые "георгиевские" ленточки, этих шестидесяти- семидесятилетних бравых "ветеранов", эту показуху, эти танцы россиянских папуасов вокруг "священного огня". И мне страшно представить, что мог бы отчебучить мой школьный друг Мишка, если бы он не умер от передоза, а дожил бы до дней нашей "всеобщей стабильности"...