Чтение онлайн

ПРИЛОЖЕНИЯ

Ю.Б. ВИППЕР

«Мемуары» кардинала де Реца

Жан Франсуа Поль де Гонди, впоследствии кардинал де Рец, жил с 1613 по 1679 г. Его предки по отцовской линии были итальянцами и занимались коммерцией во Флоренции. Во Францию переехал прадед будущего автора знаменитых «Мемуаров». Стремительная же карьера рода де Гонди началась со следующего поколения и была обусловлена прежде всего покровительством Екатерины Медичи, жены короля Генриха II, флорентийки по происхождению. Дед мемуариста, Альбер де Гонди, окончил жизненный путь увенчанный титулами герцога де Реца (по принадлежащему ему владению), маршала и пэра Франции. Младший брат Альбера, Пьер де Гонди, избрав церковное поприще, в 1568 г. стал епископом Парижским, а в 1587 г. возведен в сан кардинала. Он положил начало той традиции, когда младшие сыновья в роду Гонди последовательно выдвигались в ряды крупных церковных сановников, пустив прочные корни в парижской епархии. Дядя будущего фрондера и мемуариста, Жан Франсуа де Гонди, первым из них удостоился сана архиепископа столицы Франции. Характеристика его взаимоотношений с племянником, да и его облика в целом — облика удалившегося от дел эпикурейца, равнодушного к своим обязанностям духовного пастыря, строптивого и капризного, нередко возникает на страницах «Мемуаров».

Жан Франсуа Поль, будучи младшим ребенком мужского пола в семье, согласно традиции и непреклонному решению отца, должен был во что бы то ни стало со временем принять постриг и вступить на стезю священнослужителя. Воля отца вызывала у Жана Франсуа Поля отчаянное сопротивление. Он мечтал о совершенно ином, сугубо светском предначертании, о воинской и политической славе. По натуре он был честолюбцем и бунтарем с сильно развитыми авантюристическими и гедонистическими наклонностями. Однако, чем бы он ни занимался, он все делал с блеском. Его исключительная одаренность, помноженная на привилегии, даруемые аристократическим происхождением, дала о себе знать и на насильно навязанном ему церковном поприще. Он выделялся среди учащихся Клермонского коллежа и одержал победу, несмотря на сопротивление влиятельных недоброжелателей, в конкурсе, принесшем ему [652]звание лиценциата теологии. Приметным явлением стал диспут в Сорбонне, в ходе которого ему была присуждена степень доктора теологии. В десятилетнем возрасте он вынужден был принять постриг, а в 1627 г. (четырнадцати лет от роду) стал каноником собора Парижской Богоматери. Очень рано проявилось выдающееся ораторское дарование Поля де Гонди: он завоевал известность, в том числе и при дворе, своими многочисленными и впечатляющими церковными проповедями. Семья начала хлопотать о назначении молодого аббата коадъютором (т. е. заместителем) его дяди, архиепископа Парижского. При жизни кардинала де Ришельё и короля Людовика XIII эти попытки по причинам, о которых будет сказано дальше, терпели неудачу. В 1643 г., после кончины обоих только что упомянутых лиц, королева Анна Австрийская, став регентшей, поддается наконец уговорам, и аббат де Гонди занимает вожделенный пост, что во многом и предопределило дальнейший образ действий одного из будущих вождей Фронды.

К этому времени внутренний облик, а в значительной мере, и общественные взгляды Поля де Гонди успели сложиться. Стремясь прослыть безупречным служителем Церкви, нося сутану и епитрахиль, он испытывает ненасытную жажду чувственных наслаждений и приключений: заводит один за другим романы со светскими дамами, а зачастую отдает дань нескольким увлечениям сразу, сражается на дуэлях. Рано созревают в его душе, окрыленной идеалами рыцарской доблести, чести, мечтами о подвигах и внутренней свободе, семена враждебности к абсолютизму, подчиняющему все и вся интересам государственной власти. Характерно, что толчком к столкновению Гонди с кардиналом Ришельё был порыв рыцарственного служения даме — желание отомстить за оскорбление, нанесенное всесильным министром возлюбленной аббата, представительнице старинного знатного рода Анне де Роган, принцессе де Гемене.

Видимо, тогда же, как это доказано современными историками литературы, в 1639 г., а не в возрасте восемнадцати — девятнадцати лет, как это утверждает сам Рец в «Мемуарах», он написал свое сочинение «Заговор графа Джанлуиджи деи Фиески», опубликованное лишь в 1665 г. Сюжет этот был весьма популярен в XVI и начале XVII в. Его обрабатывали многие итальянские и французские историки и литераторы. Непосредственным источником для будущего мемуариста послужила, очевидно, книга Агостино Маскарди «Заговор графа деи Фиески», изданная в 1629 г. в Венеции. Однако идейный пафос первой работы де Гонди, далекой от бесстрастного исторического исследования, совершенно самостоятелен по своей направленности. Если Маскарди осуждает политическую деятельность Фиески, то французский автор воспевает своего героя-бунтовщика. Его труд — апология блестящего аристократа, решившегося на политический переворот во имя низвержения жестокого тирана, душителя свободы. Заключительная часть сочинения содержит скрупулезный анализ тактических ошибок, допущенных Фиески в его борьбе и предопределивших его поражение. Одновременно это сочинение и своеобразный [653]свод принципов организации политического заговора с целью свержения единовластного правителя. Следует добавить, что повествование, вышедшее из-под пера будущего кардинала де Реца, хотя и посвящено событиям, потрясшим Геную в середине XVI столетия, полно недвусмысленных аллюзий применительно к Франции времени господства кардинала де Ришельё. Кстати сказать, по свидетельству самого Реца, его рукопись попала в руки могущественного строителя абсолютистской Франции. Ознакомившись с нею, Ришельё объявил, имея в виду ее автора: «Вот опасный склад ума». Конфликт с Ришельё — начало столкновений Реца с королевским двором, относившимся все с большим недоверием к молодому священнослужителю.

Это недоверие с годами обострялось еще одним обстоятельством. По мере углубления общественного кризиса в стране молодой аббат, а затем коадъютор архиепископа Парижского начал все активнее использовать свой сан для далеко идущих политических целей. С одной стороны, де Гонди нередко придавал своим церковным проповедям, пользовавшимся большой популярностью, недвусмысленно выраженную политическую окраску, раздражавшую двор и прежде всего находившихся в ту пору у кормила власти королеву Анну Австрийскую и первого министра кардинала Мазарини. В то же время сан коадъютора, а также широкая раздача пожертвований и милостыни позволяли де Гонди завоевывать доверие и симпатии простых горожан Парижа. Тонкий психолог, проницательный политический деятель, де Гонди прекрасно понимал, — в отличие от подавляющего большинства своих современников, — какую важную, хотя и сложную, требующую особой осмотрительности роль сможет сыграть и уже играет в развертывающихся бурях гражданской войны народная масса.

Смута, разразившаяся в 1648 г., получила название Фронды. Описание событий этой смуты, более пяти лет терзавшей страну, и составляет центральную часть «Мемуаров» кардинала де Реца. Поль де Гонди сразу же стал одним из вождей так называемой парламентской Фронды, восстания, в котором ключевая роль принадлежала Парламенту. Гонди фактически играл роль основного координатора общественных сил, выступавших за отставку и изгнание кардинала Мазарини. В эти силы входили: Парламент, пользовавшийся поддержкой влиятельной прослойки тогдашней буржуазии; измученная все возрастающим налоговым обложением и бунтующая народная масса; возглавлявшие армию мятежников вельможи-феодалы, движимые в первую очередь личными амбициями и находившиеся в сложных, преисполненных внутренними противоречиями взаимоотношениях друг с другом.

Характерен первотолчок, побудивший де Гонди перейти к целеустремленной борьбе за сплочение сил, направленных не только против презираемого и ненавистного кардинала Мазарини, но и на известное ограничение королевской власти и реформирование существующего режима. 26 августа 1648 г. Мазарини велел арестовать двух из наиболее активных [654]своих противников в парижском Парламенте — президента Бланмениля и советника Брусселя. Эта акция вызвала брожение среди горожан Парижа. Коадъютор принимал все меры к тому, чтобы утихомирить народную массу. Это ему удалось (хотя в «Мемуарах» он, вероятно, несколько преувеличил свою власть над толпой). Преисполненный внутреннего удовлетворения, направился он в Пале-Рояль, чтобы доложить Королеве и ее окружению о выполненной им, как ему казалось, с таким успехом миссии и предупредить о серьезности грядущей опасности. Однако его встретили и проводили насмешками и издевками. Рец вообще не прощал обид, а такого рода оскорбление потрясло его и вызвало резкий поворот в его сознании. Он мгновенно начал действовать, пустив в ход все имевшиеся в его руках связи и ресурсы. Какова бы ни была тут степень воздействия коадъютора, на следующий день весь Париж покрылся баррикадами (по подсчетам современников их оказалось около 1260) 1.

Мирное соглашение Парламента с королевским двором в марте 1649 г., а затем возвращение последнего в Париж кладут конец первому этапу Фронды (называемому также старая Фронда). Смута, однако, на этом не кончается. Скоро начинается второй ее этап, получивший наименование «Фронда принцев» (или новая Фронда). В центре конфликта — столкновение принца де Конде, полководца, приобретшего легендарную славу благодаря своим победам над имперскими войсками в ходе Тридцатилетней войны и вознамерившегося претендовать на роль неограниченного правителя Франции, с королевским двором во главе с регентшей Анной Австрийской и ее фаворитом и министром кардиналом Мазарини. И на этом этапе де Гонди продолжал играть важную роль в общественной жизни страны. Деятельность его столь же интенсивна, как и раньше, однако приобретает несколько иной оттенок. Плетение интриг, хитроумное дипломатическое маневрирование между противоположными лагерями, преследующее, по сути дела, сугубо личные честолюбивые цели, оттесняют на задний план принципиальные общественно-политические соображения. Сверхзадача остается той же: добиться смещения Мазарини, а при удачном стечении обстоятельств и занять его место. Но для достижения этой цели де Гонди избирает извилистые пути: он то присоединяется к лагерю принца де Конде, то, наоборот, вступает с ним в единоборство, стараясь помочь Королеве, а тем самым и своему заклятому врагу Мазарини в их усилиях усмирить преисполненного гордыни полководца. Основную опору коадъютор стремится найти в герцоге Гастоне Орлеанском, брате покойного короля Людовика XIII. Но это — оплот ненадежный. И мемуарист это великолепно понимает. Характеристики внутреннего облика Гастона Орлеанского, и прежде всего его поистине феноменальной [655]нерешительности в ответственные, критические моменты, принадлежат к психологически наиболее тонким и прозорливым страницам «Мемуаров». В ходе хитроумной политической игры, ведомой Гонди, возникает еще одна сложность. Королевский двор сулит коадъютору, в обмен на его услуги, кардинальскую шапку — предмет его тщеславных вожделений. Но заигрывание с двором и стремление добиться расположения Королевы не только оказываются в конечном итоге бесплодными, но и подрывают доверие к коадъютору основной силы, которой он располагает, — массы рядовых парижских горожан. О значении этой силы свидетельствуют хотя бы события 9 февраля 1651 г., когда по распоряжению коадъютора полковники городской милиции закрывают все выходы из Парижа, блокируя регентшу и юного монарха во дворце Пале-Рояль, не позволяя им покинуть столицу. Этот поступок Людовик XIV и его мать восприняли как вопиющее оскорбление их достоинства и никогда не могли простить кардиналу Рецу.

Стремясь обеспечить себе симпатии Королевы, а также давать время от времени отпор принцу де Конде, пользовавшемуся популярностью в низших слоях населения Парижа, де Гонди прибегал к печатному слову, к сочинению памфлетов. Время Фронды было периодом расцвета публицистики. Как из рога изобилия сыпались стихотворные и прозаические «мазаринады», высмеивавшие королевского министра-иноземца (их количество составляет около четырех тысяч). Противоборствующие стороны использовали помощь секретарей, а иногда и известных литераторов (так, например, с Гонди сотрудничали Гомбервиль, Саразен, Скаррон, Патрю), обрушивая друг на друга и на городскую публику поток памфлетов, пасквилей, листовок, брошюр, политических деклараций. Рец, влекомый полемическим задором и обладавший врожденным литературным даром, самолично брался за сочинение памфлетов и политических брошюр. Чтобы убедиться в литературном таланте Реца-памфлетиста, достаточно ознакомиться, скажем, с таким бурлескным по тону опусом, как «Манифест монсеньора герцога де Бофора, генерала армии его Королевского Величества», — пронзительной сатирой, едко разоблачающей умственную ограниченность этого вельможи, прозванного «Принцем рынков», тонко пародирующей его напичканную вульгаризмами речь. Созданные коадъютором в этот период памфлеты принадлежат к лучшим достижениям французской публицистики времени Фронды. Они отличаются остроумием, яркостью и лапидарностью слога, великолепным владением приемами риторики и полемики. В «Мемуарах» Рец признал за собой авторство семи сочинений такого рода. Бесспорно, однако, что Рец приложил руку к сочинению или, во всяком случае, редактированию целого ряда других памфлетов и публицистических брошюр, оправдывавших и отстаивавших проводимую им политическую линию. Более того, крупные специалисты, вроде Шантелоза в XIX столетии или Ю. Карье в наши дни, утверждают, на основе анализа идейных лейтмотивов и особенностей стиля, что непосредственно Рецу принадлежит еще несколько [656]политических брошюр, в том числе и нашумевшее, опубликованное анонимно 1 сентября 1651 г., «Независимое мнение относительно поведения господина Коадъютора». Молва тотчас же приписала это сочинение самому Гонди, будущему кардиналу Рецу, но он немедленно опротестовал свое авторство, а позднее, в «Мемуарах», вновь отрекся от этого сочинения 2.

В этой брошюре звучат чрезвычайно смелые общественно-политические мысли, проскальзывающие иногда и в других выступлениях коадъютора, обращенных к широкой публике, в том числе в некоторых его проповедях: резкое осуждение абсолютизма, отрицание божественного происхождения монархии и неограниченного характера ее власти, защита прав народа и т. д. Официально отречься от «Независимого мнения...» Реца заставляла двойственность политической линии, проводившейся им в годы «Фронды принцев» (истоки этой двойственности уходили корнями в глубь противоречий, присущих мировоззрению и внутреннему облику коадъютора). Подчеркивать же вольнолюбивость своих политических убеждений Гонди побуждала, помимо всего прочего, необходимость во что бы то ни стало отвести от себя упреки в ренегатстве, в измене старой Фронде, в уступках королевскому двору и Мазарини, обусловленных якобы своекорыстными интересами и прежде всего жаждой получить кардинальское звание. Так оно в конечном итоге и произошло: кардинальскую шапочку Поль де Гонди получил (в сентябре 1652 г.). Вместе с тем признать себя автором заявлений, недвусмысленно направленных против абсолютистского режима, означало навсегда скомпрометировать себя в глазах королевского двора. В конце концов абсолютистское правительство пришло к убеждению, что кардинал де Рец не способен стать его союзником, что он личность политически ненадежная и даже опасная, и поэтому необходимо его устранить с общественной арены. Когда и новая Фронда окончательно выдохлась, Рец, несмотря на его кардинальский сан, был арестован 19 декабря 1652 г. и заточен в Венсеннском замке.

Дальнейшая судьба Реца напоминает захватывающий своим драматизмом авантюрный роман. Изменяется и слог, которым ведется повествование о событиях этого времени в «Мемуарах». Он освобождается от следов тяжеловесности, обретает особую раскованность, крылатость, предвосхищает в какой-то мере язык Лесажа-романиста. Основные вехи последующей жизни Реца таковы. В марте 1654 г. умирает дядя Реца — архиепископ Парижский. Несмотря на строжайшую охрану, в тюрьме Рецу удается подписать доверенность. На ее основе, на общем собрании капитула собора Парижской Богоматери, действующий от имени Реца уполномоченный объявляет его архиепископом Парижским. Попытки [657]правительства воспрепятствовать этому, весьма неприятному для него акту тщетны. Через пятнадцать месяцев заключения Реца переводят в город Нант, где он должен жить в замке под охраной маршала Ла Мейере, дав последнему честное слово не пытаться бежать. Через четыре месяца Рецу и его сподвижникам удается организовать дерзкий побег. Первоначально кардинал намеревался направиться прямо в Париж и найти убежище в своей епархии. Однако несчастный случай (падение со скачущей лошади и вывих плеча) заставляет беглеца и сопровождающий его небольшой отряд изменить план действий. Преодолевая бесконечные опасности и преграды, Рецу и его четырем спутникам удается морским путем в баркасе добраться до испанского города Сан-Себастьяна. Испанские власти весьма тепло встречают кардинала-мятежника. Однако он проявляет подчеркнутую осторожность и по патриотическим соображениям отказывается от каких-либо переговоров политического характера с испанским правительством. Он ограничивается тем, что принимает материальную поддержку, позволившую ему в достойных его сана условиях пересечь Пиренейский полуостров и направиться в Италию, сначала во Флоренцию, а затем в Рим.