Чтение онлайн

Цель Реца — защитить свои права, опираясь на помощь папы Иннокентия X, врага Мазарини. Папа оправдывает надежды Реца, утверждает его в сане кардинала и архиепископа Парижского, отвергает домогательства французского правительства, снабжает кардинала необходимыми денежными средствами. Однако в январе 1655 г. Иннокентий X умирает и ситуация меняется. Новый папа, Александр VII (в его избрании, кстати сказать, Рец принимал деятельное участие), оказывается неспособным противостоять настойчивому давлению со стороны Людовика XIV, требующего ареста кардинала-изгнанника и суда над ним. Рец яростно сопротивляется, направляя в Париж послания, брошюры и распоряжения, действуя через своих доверенных лиц и отстаивая свои права на сан архиепископа Парижского. Однако число его сторонников среди священнослужителей Парижа тает, его денежные ресурсы иссякают; папа запрещает ему въезд в Рим.

В августе 1656 г. Рец решает тайком, в сопровождении всего пяти человек (в том числе и своего секретаря Ги Жоли), покинуть Италию. Начинается новый, скитальческий период его жизни. Сам он его уже не описывает. «Мемуары» кардинала де Реца лишь довольно кратко воспроизводят перипетии борьбы, которую он вел из Рима в 1654 — 1655 гг. На этом «Мемуары» кончаются.

Вопросу о незавершенности «Мемуаров», о том, почему они не были доведены Рецем до времени, когда, по-видимому, он взялся за их написание (т. е. до середины 1670-х гг.), исследователи уделяли немало внимания. По этому поводу существуют разные точки зрения. Высказывалось мнение, что незавершенность — одна из типичных особенностей жанра мемуаров как такового. Более убедительно, думается, соображение другого рода. Рец задумывал «Мемуары» как анализ и апологию того [658]ожесточенного сопротивления, которое он оказал абсолютизму и кардиналу Мазарини. Рассказ об этом сопротивлении увлекал его до тех пор, пока оно имело определенную перспективу. С того момента, когда окончательно выяснилась его обреченность, рассказ этот терял свою заманчивость. Следует указать на еще одно обстоятельство. Рец не имел возможности подробно, в четкой последовательности излагать события своей жизни после прибытия в Италию потому, что не располагал надежными в фактическом и хронологическом плане источниками, какие имелись в его распоряжении, когда речь шла о Фронде 3.

Основным источником, дающим представление о жизни кардинала Реца вплоть до 1665 г., являются «Мемуары» его тогдашнего секретаря, длительное время состоявшего у него на службе, — Ги Жоли 4. Однако надо учитывать, что это источник весьма субъективный, предвзятый и поэтому не слишком надежный. Жоли писал свои «Мемуары», порвав с Рецем, перейдя на королевскую службу и явно стремясь очернить и дискредитировать своего бывшего патрона. Кардинал, видимо, с давних пор раздражал подчиненного-разночинца своей гордыней, аристократическими замашками и неуравновешенностью характера. К тому же Жоли утверждает, что недополучил от хозяина должного вознаграждения.

Рец скрылся из Италии переодетым, под чужим именем. Вместо прежней роскошной свиты его сопровождали всего несколько приближенных. Любая попытка проникнуть на территорию Франции грозила ему немедленным арестом. Он искал убежища, скитаясь по Германии, Голландии, Фландрии, Англии. Мазарини пытался организовать похищение Реца, но последнего спас принц де Конде, также находившийся в изгнании, прислав ему вооруженный эскорт. О примирении королевского двора Франции с кардиналом-мятежником ходатайствовали сиятельные особы: королева Швеции Кристина, король Англии Карл II и ряд других влиятельных лиц. Однако эти ходатайства терпели неудачу, ибо Рец, при жизни Мазарини, не хотел отказываться от сана архиепископа Парижского. Наоборот, время от времени он пытался еще заявить о себе во весь голос, посылая в Париж воззвания к клиру, политические памфеты, клеймившие Мазарини, манифесты. Поведение Реца резко изменилось после смерти ненавистного ему кардинала Мазарини в 1661 г. Если Рец не хотел уступать Мазарини, то пред Людовиком XIV он готов был склонить голову. В 1662 г. было подписано официальное соглашение, по которому Рец снимал с себя сан архиепископа, получая взамен аббатство Сен-Дени, денежное вознаграждение, амнистию своим единомышленникам. Рец обосновывается в своем владении Коммерси и занимается его обустройством. [659]Власти лишь изредка разрешают ему поездки в Париж, где у него сохранился круг друзей и поклонников (одна из самых приметных фигур среди них — г-жа де Севинье, автор знаменитой «Переписки»). Король дважды удостаивал Реца аудиенцией, но сохранял по отношению к нему подчеркнутую надменность и холодность. Монарх так никогда и не простит престарелому мятежнику его прошлое (в свое время он дал такое обещание умирающему Мазарини и непреклонно держал свое слово). Вместе с тем король не брезговал использовать дипломатическое мастерство Реца и его обширные связи в Риме для разного рода поручений при папском дворе: так, например, Рец трижды на протяжении девяти лет по распоряжению Людовика XIV совершал поездки в Рим на конклавы, способствуя избранию угодных Франции кандидатов на папский престол.

В 1675 г. Рец еще раз поразил французское общество неожиданным поступком, вызвавшим всеобщее удивление и массу кривотолков. В 1675 г. он внезапно письменно заявил о своем отказе от сана кардинала (правда, папа официально не удовлетворил это ходатайство), распустил свою прислугу, все свои денежные ресурсы употребил на уплату накопившейся крупной суммы долгов и в положении простого бенедиктинского монаха удалился в находившееся недалеко от Коммерси аббатство Сен-Мийель (обозначаемое иногда и как Сен-Мишель), где начал вести аскетически уединенный образ жизни и заниматься благотворительной деятельностью. Необходимо отметить, что настоятелем обители Сен-Мийель был аббат Анри Эннезон, видный церковный деятель, духовник и исповедник Реца в пору его пребывания в Коммерси, ревностный приверженец янсенизма, и что сам кардинал был в близких отношениях со многими представителями кругов, сочувствовавших янсенизму или исповедавших его. Иногда Рец посещал вверенное ему аббатство Сен-Дени близ Парижа, исполняя обязанности настоятеля. В 1679 г. во время одной из таких поездок, истощенный болезнью, Рец умирает. Его останки переносят в усыпальницу аббатства Сен-Дени, посмертное пристанище французских королей. Людовик XIV продолжает мстить своему былому недругу и после его кончины. Он запрещает соорудить надгробие над могилой Реца и вырезать какую-либо надпись. (Безымянность могилы Реца спасла ее в годы Французской революции конца XVIII в. от разорения. Разъяренная толпа революционеров, вторгшись в усыпальницу аббатства Сен-Дени, крушила памятники венценосцев и выкидывала их останки из гробниц. Могила Реца осталась ими не замеченной и поэтому нетронутой.)

Всемогущий монарх, король-солнце, хотел вытравить из памяти потомства воспоминания о самом дерзком аристократе, восставшем против королевской власти. Однако если Рец в своей схватке с абсолютистской властью потерпел поражение как политик, то он восторжествовал над своими противниками как писатель. Созданные им «Мемуары», возможно, наряду с «Мыслями» Блеза Паскаля, — крупнейшее произведение французской прозы XVII столетия. Они обессмертили имя Реца и вошли в золотой фонд европейской культуры.

[660]*

В творческой истории и судьбе «Мемуаров» кардинала де Реца немало неясностей. Впервые «Мемуары» увидят свет в 1717 г. в Амстердаме и Нанси. Видимо, речь об их издании могла зайти лишь после кончины Людовика XIV (1715 г.). Публикация привлекла к себе внимание, и «Мемуары» имели явный успех: в том же 1717 г. вышло в свет еще одно их издание, в 1718 г. их появилось пять, в 1719 г. последовало еще одно. Всего в XVIII столетии было опубликовано двенадцать французских изданий «Мемуаров». Однако авторская рукопись произведения (ее подлинность бесспорна) была обнаружена лишь в годы Французской революции, а первое издание, воспроизводившее рукописный текст, появилось лишь в 1837 г. (см. вступительную заметку к примечаниям).

Судьба авторской рукописи «Мемуаров» (в ней лишь несколько небольших вставок написано рукой секретаря Реца, очевидно, под диктовку кардинала) весьма драматична. После смерти автора она находилась в собственности монастыря Сен-Мийель, с которым, как уже упоминалось, Рец был тесно связан, а затем монастыря Монмутье. После революции 1789 г. рукопись оказалась в руках министра внутренних дел Франции, который передал ее якобинцу П.-Ф. Реолю для публикации. В годы Реставрации Реоль, вынужденный эмигрировать, увез ее в Америку, а затем возвратился с нею на родину. После смерти Реоля манускрипт был передан в Национальную библиотеку и там обнаружен Шампольоном-Фижаком. К сожалению, манускрипт содержит существенные лакуны. Наиболее значительные из них относятся к началу труда: в манускрипте отсутствуют первые 258 страниц (что соответствует примерно 70 страницам в печатном тексте издания, подготовленного М.-Т. Хипп и М. Перно). В течение длительного времени преобладало мнение, что эти, страницы, видимо, были вырваны и уничтожены бенедиктинскими монахами из соображений благочестия и целомудрия, поскольку могли содержать рассказ о юности Реца и в том числе о его любовных авантюрах. Однако в последнее время эта версия решительно отвергается как маловероятная.

Очень интересная гипотеза выдвинута в этом отношении А. Бертьером в его капитальном и основополагающем труде, составившем веху в изучении творчества Реца 5. А. Бертьер исходит из предположения, что вырванные страницы не могли быть посвящены юности Реца. Вырванный кусок слишком велик по своим пропорциям, чтобы охватить период жизни кардинала, не столь уж насыщенный знаменательными событиями и гораздо менее значительный по сравнению с дальнейшими периодами жизни Реца. Если бы это был чрезвычайно развернутый рассказ о юности, то нарушался бы весь ритм последующего повествования. А. Бертьер выдвигает [661]предположение, что начало рукописи заключало в себе заново отредактированный и подготовленный к печати текст юношеского сочинения Реца «Заговор графа Джанлуиджи деи Фиески». Оно было опубликовано в 1665 г. без ведома и согласия автора. В 1682 г., через три года после кончины Реца, издатель Барбен выпустил в свет отшлифованный, уточненный и в политическом отношении заметно смягченный автором вариант этого произведения. А. Бертьер выдвигает предположение, согласно которому Барбен мог обратиться к Рецу незадолго до того, как тот приступил к написанию «Мемуаров», с предложением переиздать «Заговор Фиески». Обращение к своему юношескому произведению, знаменовавшему начало столкновения Реца с абсолютистской властью, могло послужить толчком для решения обозреть свой жизненный путь и приступить к написанию «Мемуаров». Это весьма заманчивая гипотеза, но она не подтверждена никакими документальными материалами 6. Ясно одно. Различные лакуны в тексте манускрипта (это особенно относится к заключительному разделу рукописи, источником для которого послужили две копии «Мемуаров», сделанных еще при жизни автора) вызваны прежде всего теми пертурбациями, которые выпали на долю автора, и недостаточной деликатностью и бережливостью тех лиц, в руках которых этот манускрипт оказался.

Характеристика состояния манускрипта подводит нас к вопросу о времени его возникновения. Эта проблема спорная и сложная, но очень важная для определения внутреннего пафоса, а тем самым и жанровой природы этого замечательного литературного памятника. В течение долгого времени преобладало мнение, что мы имеем дело с плодом длительной и кропотливой работы, начатой если и не во время скитаний по Европе, то, во всяком случае, вскоре после возвращения во Францию, т. е. в начале 60-х годов. Версия эта, тесно связанная с представлением о «Мемуарах» Реца как о произведении прежде всего историко-хроникальном, наталкивается, однако, на противоречащие ей факты. Приведем два из них. Ги Жоли в своих мемуарах, описывая пребывание Реца в Коммерси между 1662 и 1665 гг., подчеркивает душевную опустошенность и интеллектуальную леность, охватившие в это время кардинала, его неспособность в эти годы сосредоточиться на серьезном умственном труде. Реца занимало прежде всего составление подробнейшей генеалогии своего рода и он, делая вид, что собирается заняться описанием на латыни событий Фронды и своих злоключений, на самом деле не шел дальше нескольких страниц, сочиненных им еще во время пребывания в Венсеннской тюрьме 7. Знаменательно также, что известное письмо г-жи де Севинье, в котором она призывает свою дочь г-жу де Гриньян побудить их общего друга кардинала де Реца взяться наконец [662]за свое жизнеописание, относится к июлю 1675 г. Решающий удар по господствующей версии нанес опять-таки А. Бертьер. Тщательно изучая текст «Мемуаров», он сопоставил упоминаемые там факты, лица, их должности и звания с соответствующими историческими реалиями и пришел к твердому, в настоящее время уже прочно укрепившемуся убеждению, что мемуары были написаны в течение 1675 — 1677 гг. Известный перерыв в их написании был вызван вынужденной поездкой кардинала в Рим на папский конклав летом и осенью 1676 г. Таким образом выкристаллизовываются два важных обстоятельства. Во-первых, сочинение «Мемуаров» было тесно связано с душевным кризисом, пережитым Рецем во время своего так называемого «обращения», и они стали как бы его своеобразным итогом. Уединившись в аббатстве Сен-Мийель, Рец многое передумал, переворошил свое прошлое, обрел душевное равновесие и решил запечатлеть для потомства пройденный им путь, двигавшие им побуждения. Во-вторых, процесс писания был стремительным и спонтанным. Рукопись была написана как бы на одном дыхании (для того, чтобы убедиться в этом, стоит посмотреть на написанные размашистым почерком порывистые строки рукописи, мощно двигающиеся снизу наискось вверх). Возможно, сохранившийся манускрипт был первым наброском, который Рец предполагал, но не успел или не захотел затем окончательно отредактировать. Пока же Рец, вдохновляемый охватившим его душевным порывом, торопился зафиксировать рождавшиеся в его сознании воспоминания и мысли, но прошлое невольно возникало в его произведении преломленным сквозь призму настоящего, возникало таким, каким оно виделось пожилому человеку, умудренному огромным жизненным опытом и испытавшему горечь тяжелых разочарований. Эту временную двуплановость «Мемуаров» Реца, обусловленную протяженностью дистанции между изображаемыми событиями и временем их воспроизведения, следует также иметь в виду, изучая и оценивая их.

Наконец, возникает еще одна проблема, важная для истолкования генезиса «Мемуаров». Кто их непосредственный адресат? Ведь «Мемуары» обращены к женщине, к светской даме, исполняя пожелание которой Рец и приступает к их сочинению. Мемуары открываются обращением: «Сударыня, как ни мало у меня охоты представить вам историю моей жизни, изобилующую разнообразными приключениями, я повинуюсь, однако, вашему приказанию, пусть даже это и повредит моей репутации. Прихоть судьбы определила мне совершить немало ошибок, и, пожалуй, было бы осмотрительней не приподнимать завесы, какою они отчасти сокрыты. И все же я поведаю вам чистосердечно и без уверток малейшие подробности моей жизни с той минуты, как я себя помню, и не утаю от вас ни единого поступка, когда-либо мною совершенного». Обращения к адресату в самых различных формах и вариантах пронизывают текст «Мемуаров» (в особенности первую их половину). Характер этих обращений и их многократность полностью опровергают [663]предположения о якобы возможной их условной функции. Несомненно, что речь идет не о вымышленном, а о реальном лице. Обращения к нему усиливают эмоциональное воздействие «Мемуаров», благодаря наличию в них элементов живой речи и непосредственному общению с читателем-слушателем.