Чтение онлайн

— Мя-а-а-у-у! — подбодрила меня Изька, почуяв моё состояние.

А вы думали, без неё замес обойдётся? Как бы не так! Я попытался её хотя бы на пару дней сбагрить фрау Лизхен, но хрен там плавал — Изольда Венедиктовна даже эту непробиваемую кхазадскую даму умудрилась довести до ручки. Да так, что возвращала мне котейку фройляйн Малышка Марта! И наотрез отказалась продлевать абонемент! Так и сказала — раньше чем через неделю даже не приезжайте, герр Клим! Муттер немного успокоится, отойдёт от душевного потрясения, восстановит веру в братьев и сестёр наших меньших, и вот тогда милости просим. А до того — ни-ни! Пришлось смириться и вернуть кошару домой. Да и в игру тоже, поскольку спокойно сидеть в квартире и пялиться на мумию в вирткапсуле она категорически не пожелала и принялась с невиданным ранее энтузиазмом выводить из строя домашнюю инфраструктуру. А именно, драть когтями всё, до чего только могла дотянуться. Говорю же, упорная!

Ну а так-то вроде бы всё… хотя нет, ещё с Фимой Светловым за это время пару раз пересекались, по моей инициативе. Его-то с некоторых пор не прокатывала абсолютно — я мало того, что сам свои мозги защищать научился, формируя энергетический кокон вокруг головы (нечто вроде легендарной шапочки из фольги, только в магическом эфире), так мне ещё и от щедрот Ганса кое-какой специфический софт перепал, с функционалом антивируса. В результате мне теперь нужно было очень сильно постараться, чтобы запустить способности геоманта внутри игры, так что о случайном «провале» на второй топослой и глубже даже речи не шло. Спрашиваете, зачем пересекались? Да кое-какие детали уточнить. Не для меня, для Йохана Палыча. Ну и для Макса-Шпеера тоже. Они там что-то совместными усилиями мутили в программной начинке сервера, то бишь выполняли свою часть плана. Потому что дурак я, что ли, одному горб ломать? Так и надорваться недолго! Если уж взялись за дело, так помогайте! И они, надо отдать им должное, помогали. Жаль только, что открыто никак нельзя было — Морозко внутри «Ратного дела» практически царь и бог, так что задрать нам с Пастором уровни админским произволом нечего было и думать. В смысле, без того, чтобы об этом не узнал искин. Ну его на фиг! Лучше даже лишний раз о нём не думать, и тем более не поминать всуе! Не дай бог, внимание привлечёшь! Именно по этой причине темы Морозко мы упорно избегали. Даже при созвонах, потому что и «Ликофолиант» находился в его ведении. Дошло до того, что пришлось как-то аж на природу выехать, за город! Подальше от всех возможных коммуникаций, в земщину, на берег Волги, чтобы там даже сотовая сеть не ловилась. Как в одной хорошей песне поётся, «out where the cops won’t see». И вот там уже всё как следует обговорили. Разве что без Пастора, который по понятной причине присутствовать не смог. Дистанционно в том числе. Но зато и «couple games of beer pong» дело не ограничилось, кое-кто (не будем показывать пальцем, да, Ганс?) умудрился неплохо так набраться под предлогом обеспечения маскировки. В общем, посидели от души.

Вот такие они, труды и заботы! Три недели кряду. И единственная моя отрада всё это время — Милли. Отношения наши развивались вполне себе неплохо, я даже иной раз о матримониальных планах вспоминал. Робко, но задумывался. Ну а чего? Назар Лукич не возражает, а Милку и спрашивать никто не будет, хе-хе. Шучу, конечно. Её попробуй, не спроси! Душу вынет. Хотя, судя по некоторым признакам, и ей мысли о матримониальных планах не чужды. Аж временами страшно становится. В первую очередь за свою свободу. А во вторую — за собственный рассудок.

— Мя-а-а-а-у-у-у! — вновь напомнила о себе Изольда Венедиктовна, и я вынужденно вернулся из глубин воспоминаний в суровые, кхм, виртуалии Простора.

Надо сказать, весьма вовремя, потому что даже привыкший к моим закидонам Неждан нетерпеливо поинтересовался:

— Ты чего завис-то, лид?

— Ага! Пора мочить козлов! — поддержал приятеля паладин Женёк, он же Джениус Лира. — Руки гудят, зарубы просят!

Верных соратников я в авангардные боевые группы не отпустил, мотивировав это сыгранностью со мной, любимым. Но на самом деле я просто понимал, что там их вынесут одними из первых, и не раз, так что всё их участие в рейде сведётся к череде вайпов. Так что уж лучше рядом со мной, благо тут самое ядро поблизости — кроме нас четверых, все «двести плюс». Ну а то, что они уши будут греть, так и пускай их! Надо же будет потом кому-то донести до широкой общественности подробности эпичной битвы? Надо! А Женьку в этом деле равных нет. Понятно, что сейчас каждый первый ведёт запись всего происходящего, но это, во-первых, уныло, а во-вторых, попробуй это всё просмотри! А Женёк у нас спец почище проныр-операторов из ордынской «Гоблин Пикчерз»! Ему, собственно, и флаг в руки.

— Да, лид! Командуй уже, — обернулась ко мне Диана, до того о чём-то шушукавшаяся с сокланами. — Народ в нетерпении! Копытом бьют, того и гляди, сами вперёд сорвутся!

— А, была не была! — решился я. И махнул рукой: — Сигнальщик! Труби атаку! Начинайте мочить козлов!

— Мочи козло-о-о-ов!!! — восторженно заревел Джениус Лира, и рванул с места в карьер — только мы его и видели.

Наверняка к одной из авангардных групп ломанулся, хоть я от этого его и предостерегал. Впрочем, а когда чьё-то предостережение местного Лироя Дженкинса останавливало? Правильно — никогда! Зато все остальные двинулись к границе инстанса, как командованию и положено, то есть степенно и неторопливо. Не пришло ещё наше время охреневать в атаке. Но придёт обязательно, есть у меня такое предчувствие.

Забавное ощущение, доложу я вам — после полёта сквозь ничто и нигде оказаться… где-то. Судите сами: тьма по-прежнему застит глаза, а вот все остальные ощущения наваливаются разом: тут тебе и осязание (на мне одни лишь трусы-боксёры, да с боков и спины подпирает что-то податливое, но весьма приятное на ощупь); и слух — что-то тягучее, нудно-циклическое и даже болезненное, доносится как сквозь вату; и запах — какая-то резкая гадость типа нашатыря… и — внезапно! — свет. Яркий, режущий радужку, вынуждающий крепко зажмуриться, да так, что перед глазами пляшут цветные круги. Где я?.. Кто я?.. Что я?..

— Очухался! — радостно завопил прямо у меня над ухом Егорушка Вереснёв, штатный медик ГОР. — Клим, ять! Как же ты напугал! На-ка, хворый, нюхни ещё!

— Тьфу! — закашлялся я, машинально отпихнув руку с ватным диском, напитанным нашатырным спиртом. — С-сыбаль! К-ха! Э ди тэ жё па, силь ву пле!

— Чего?! — озадачился Егорушка. — Господин ротмистр, есть контакт! Клим очнулся!

— До госпиталя дотянем? — донёсся до слуха второй голос, суховатый и преисполненный властности.

И тоже до боли знакомый, ибо принадлежал ротмистру Фельдту, Альберту Иммануиловичу, этой самой ГОР командиру.

— Да смысла нет, — отмахнулся Вереснёв. — Ему сейчас просто отлежаться надо, пару дней хотя бы!

— А мозги у него не спекутся? — уточнил Фельдт.

— Реакция вроде адекватная, господин ротмистр!

До меня только теперь дошло, что Егорушка мне специально в глаза посветил, только не обычным фонариком, а встроенным в тактический шлем опричного спецназа, да с мощностью не рассчитал. Вот я и морщусь, и проморгаться пытаюсь, а зрение сфокусировать всё равно никак не удаётся…

— А ты проверь! — велел Фельдт.

— Есть, господин ротмистр! Клим, — затормошил меня Вереснёв, — Клим, ты меня слышишь?

— Д-ды-а… — с трудом выдохнул я, зажмурившись.

— Посмотри на меня!

— К-куда?.. — с неменьшим трудом продрал я глаза.

Чернота сплошная… чёрное зеркальное яйцо… а, это ж шлем! С забралом! Тот самый, с которого Егорушка мне зенки засветил фонариком. Интересно, а что это они с ротмистром у меня в квартире делают, да ещё и при полном параде? И кто их вообще впустил? Или я всё-таки ещё где-то? Хотя нет, вон, вроде, и стенки вирткапсулы, и её же откинутая крышка, да и лежанка родная — я её спиной чувствую. И не только ею. Плюс нудно-циклический звук, что долбит по слуху, есть не что иное, как аварийный зуммер этой же самой капсулы. Так что я повертел головой, осматривая ближайшие окрестности, и, наконец, зафиксировал взгляд на зеркальном забрале склонившегося надо мной медика. Ровно как он и просил, хе-хе.

— Молодец! — похвалил меня заботливый Егорушка. И за каким-то лядом уточнил: — Ты ведь Клим, верно?

Клим? Хм… а ведь верно… я — точно Клим? Так-то, вроде, да, но что-то всё в голове плывёт и не позволяет хоть за что-то конкретное зацепиться. Какие юркие ускользающие мысли!

— Мя-а-а-а-у-у-у!

Правое бедро, живот, а затем и грудь обожгло резкой болью, как будто по коже резанули множеством мелких бритв, а потом мне в подбородок ткнулось что-то холодное. И сразу вслед за этим по носу прошлись горячей и влажной наждачкой, сопровождая сие действо громкими «фррр» и «пррр»…

— Изька, ять! — попытался я отпихнуть непоседливую кошару, от поведения которой офигел не только я, но и ночные, если судить по темени за окном, гости, и тут в мою бедную голову хлынули воспоминания — всесокрушающим бешеным потоком, всё, как я люблю…

Как гласит один из законов мёрфологии, если дела идут хорошо, значит, вы чего-то не замечаете. Именно наш случай, хе-хе. Но мы-то, понятно, об этом даже и не задумывались, окрылённые первоначальными успехами. А именно, очередным рекордом в освоении ПвЕ-контента рейдовой зоны Маннус Флексус, который заключался в том, что мы таки добрались до внутренних областей горного хребта Чингул.