Чтение онлайн

В 1922 г. Главлит дал указание, содержавшее запрет на распространение в России вышедших на Западе книг, статей и воспоминаний оказавшихся там деятелей небольшевистских партий. А в 1926 г. Отдел печати ЦК РКП(б) постановил ограничить ввоз из-за границы произведений меньшевиков, анархистов и эсеров. Однако в сборнике «Наши противники» были напечатаны отрывки из книг Ю. О. Мартова, П. Б. Аксельрода, Ф. И. Дана, Ф. А. Череванина и других представителей меньшевизма.

Кроме того, в 1920-е гг. стали издаваться первые документальные сборники по истории Февральской и Октябрьской революций 35 ; наряду с прокоммунистическими изданиями выходил журнал «Каторга и ссылка», где печатались виднейшие представители отечественной социал-демократии: Б. Н. Николаевский, И. А. Теодорович, Л. Г. Дейч и др. Историки-профессионалы (М. И. Покровский, В. И. Невский, Э. Б. Генкина и др.) пытались применять исторические методы исследования в оценках меньшевизма 36 . Важной особенностью историографии 1920-х гг., как отмечалось выше, являлся определенный плюрализм мнений и подходов 37 . Авторы пытались оценить меньшевизм и особенно деятельность Ю. О. Мартова с двух сторон. В частности, подчеркивалась приверженность российских социал-демократов «мелкобуржуазному социализму», но в то же время не отрицалась преданность социалистическим идеалам. А. Мартынов, в прошлом меньшевик, в предисловии к работе Ю. О. Мартова «Записки социал-демократа» подчеркнул, что лидер меньшевиков страдал «основным грехом меньшевизма»: мягкой линией в тактике и отрицательным отношением к революционной диктатуре 38 . Вместе с тем для большевистских авторов прежде всего был характерен конъюктурный политический, а не исторический подход, когда позиция отдельных представителей меньшевизма проецировалась на всю предшествующую и настоящую историю этой партии. Работы данных авторов носили в массе своей фрагментарный характер.

Так, А. В. Луначарский в работе «К характеристике Октябрьской революции» утверждал, что меньшевики представляли собой мелко-буржуазную партию, «подкрасившуюся» сознательно или бессознательно марксизмом и шедшую к рабочим для того, чтобы использовать их в духе буржуазной революции 39 . Более того, он обвинял меньшевиков в отсутствии веры во внутренний потенциал пролетариата и готовность России к социалистической революции. По мнению А. В. Луначарского, эволюционная доктрина меньшевиков была направлена на поддержание буржуазной, а не рабочей революции. Поэтому автор называл их «агентами буржуазии», заинтересованными в победе мелкобуржузных сил. Тем не менее следует отметить, что А. В. Луначарский опирался при написании работы не только на статьи и речи В. И. Ленина, но и цитировал лидеров меньшевизма – Г. В. Плеханова и Ф. И. Дана. Данное обстоятельство свидетельствовало о достаточно широком круге источников, к которому апеллировали первые советские историки.

И. Вардин также утверждал, что усилия меньшевиков в 1917 г. были направлены на утверждение единовластия буржуазии 40 . П. Лепешинский, в свою очередь, также отмечал, что меньшевики в 1917 г. «докатились до роли контрреволюционного фактора в прямом смысле этого слова» 41 .

Таким образом, несмотря на тот факт, что авторы 1920-х гг. основывались на достаточно широкой источниковой базе, в их трудах превалировали черты догматизма. Советские историки доказывали закономерность прихода большевиков к власти и стремились дискредитировать своих политических оппонентов. Исследователи не освещали вопросов поиска меньшевиками путей выхода из экономического и политического кризисов. История послеоктябрьского меньшевизма рассматривалась фрагментарно. Политическая гибель меньшевизма оценивалась как закономерный итог всей предшествующей деятельности.

На рубеже 1920–1930-х гг. ситуация в советской исторической науке начинает меняться в связи со свертыванием фронта исторических исследований. Сокращение изданий по историко-партийной тематике было обусловлено необходимостью установления идеологического единообразия в оценках исторических событий и их участников 42 . Основное внимание исследователи уделяли тактике большевиков по отношению к небольшевистским партиям, а не анализу их политических и социально-экономических проектов переустройства России. Ученые в значительной степени занимались подбором фактов для подтверждения положений данного издания в духе требований вышедшего постановления ЦК ВКП(б) 43 . Естественно, что при таком подходе к истории меньшевизма не существовало никакой возможности увидеть рациональное и конструктивное в их проектах.

Доказательством изначально контрреволюционной деятельности российских меньшевиков стал прошедший в марте 1931 г. судебный процесс по делу «Союзного бюро меньшевиков». Ситуацию усугубило письмо И. В. Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция» 44 . В нем фактически был провозглашен диктат идеологии над наукой. Немного позднее вышел первый том «История гражданской войны в СССР», где в негативном свете было рассмотрено участие меньшевиков в ходе Гражданской войны 45 .

Своеобразным апофеозом второго этапа советской историографии является «История ВКП(б). Краткий курс» 46 , обосновавший единственно «верную» трактовку исторического процесса. Подавляющее большинство источников было помещено в спецхраны. В связи с данным обстоятельством, историки располагали достаточно скудной источниковой базой. Как правило, они апеллировали к работам своих предшественников. На втором этапе советской историографии наблюдалось полное превалирование идеологии над научным знанием. В «Кратком курсе» меньшевики были охарактеризованы как партия мелкобуржуазного толка. И. В. Сталин называл меньшевиков «агентами империалистической буржуазии», обвинял их в развязывании Кронштадтского мятежа. Указывалось на тот факт, что они стали контрреволюционной силой до Октябрьской революции. Характерной чертой середины 1930-х – начала 1950-х гг. был особый догматизм, ничего нового в изучение истории меньшевизма привнесено не было. Ученые занимались поиском и подбором фактов для подтверждения ряда положений, утверждавшихся на основе марксистской методологии.

В связи с процессом десталиназации в середине 1950-х гг. в советской исторической науке началась «оттепель». История политических партий в России стала рассматриваться в рамках освободительного движения, но через призму руководящей роли РСДРП(б) – РКП(б) – ВКП(б) – КПСС. Вышло значительное количество публикаций по партийно-политической истории России, затрагивавшее небольшевистские партии 47 .

Большинство современных исследователей считают, что со второй половины 1950-х до начала 1970-х гг. в советской историографии произошел возврат к ленинским оценкам истории и деятельности небольшевистских партий. Как правило, историки указывали на закономерность прихода большевиков к власти и правильность их политического курса. Весомый вклад в изучение непролетарских партий был внесен в связи с проводившимися всесоюзными конференциями, посвященными истории Октябрьской революции 48 . В деятельности меньшевиков, прежде всего, обращалось внимание на их ошибки и политические просчеты. Именно поэтому фундаментальные работы по истории политических партий носили названия, закреплявшие противоборство большевиков с другими политическими силами.

Ведущими специалистами по истории меньшевизма и его лидеров стали С. В. Тютюкин, Н. В. Рубан, О. В. Волобуев, Л. М. Спирин, П. А. Подболотов. Появились исследовательские работы С. В. Тютюкина, Н. В. Рубана, в которых стал использоваться более широкий фактологический материал 49 . Однако деятельность российских социал-демократов рассматривалась как проявление реформизма в социал-демократическом движении. В соответствии со сложившейся советской историографической традицией была опубликована книга Н. В. Рубана 50 , которая выдвигала утверждение о том, что РСДРП была разгромлена сразу после Октябрьской революции 1917 г. Следует отметить тот факт, что значительная часть работы посвящена истории большевизма, а не меньшевизма. Именно поэтому книга изобилует цитатами из официальных документов коммунистической партии и отсутствием ссылок на первоисточники РСДРП. В итоге автор весьма условно представил историю меньшевизма, не придав значения внутрипартийным разногласиям. Обусловлено это было тем, что данное исследование преследовало своей целью доказать закономерность победы большевиков в борьбе с контрреволюционной силой в лице российских социал-демократов.

Процесс «десталинизации» затронул и учебную литературу. Так, под редакцией Б. Н. Пономарева вышло 7 изданий нового учебника по истории коммунистической партии 51 . В нем, как и прежде, российские социал-демократы характеризовались в качестве ревизионистского течения, противостоявшего партии большевиков. По мнению автора учебника, меньшевики в 1917 г. встали на путь контрреволюции и этим был обусловлен их исторический крах после окончания Гражданской войны. В последнем, седьмом издании фактически была восстановлена модель «Краткого курса» 52 .

В 1960–1970-е гг. выходила многотомная история КПСС, где меньшевики оценивались как мелкобуржуазная и оппортунистическая партия 53 , но в то же время следует отметить, что стали приводиться цитаты из первоисточников, а не простое приписывание меньшевикам тех или иных высказываний. Причем от издания к изданию данного многотомного труда наблюдалась определенная эволюция оценок в отношении РСДРП.

Исследователь Н. В. Рубан писал, что, несмотря на отсутствие внутрипартийного единства, меньшевики считали необходимым условием успешного развития революционного процесса ликвидацию советской власти 54 . Но в 1918 г. из-за серии неудач они были вынуждены признать невозможность оказания сопротивления большевикам. Историк Л. М. Спирин указывал на то, что лидеры меньшевиков осознавали слабость своей партии и поэтому вынуждены были разворачивать антисоветскую деятельность 55 .

В первой половине 1970-х гг. сформировалось так называемое «новое направление» в исторической науке, включавшее О. В. Волобуева, К. Н. Тарновского, И. Ф. Гиндина, Л. М. Иванова, И. Я. Гефтера, А. Я. Аверха 56 . Они попытались дать альтернативную трактовку политического процесса в России. Однако против исследователей была развязана кампания, направленная на дискредитацию их взглядов. Таким образом, попытка применить методы научного исследования к истории РСДРП провалилась. Тем не менее данное направление позволило вовлечь в научный оборот некоторые новые источники по истории меньшевизма 57 .