Чтение онлайн

Важный историографический пласт представляют исследования зарубежных авторов истории РСДРП. Интерес к российским социал-демократам стал прослеживаться в период «холодной войны», противостояния двух политико-идеологических систем: капитализма и социализма. Меньшевиками интересовались, прежде всего, по причине их оппозиционности большевикам и информационного вакуума в СССР. Зарубежные исследователи имели непосредственный доступ к меньшевистским архивам, так как большинство российских социал-демократов перед началом Второй мировой войны выехало в Америку, где продолжали до середины 1960-х гг. активную публицистическую деятельность.

Огромный резонанс не только среди российских социал-демократов, но и мировой общественности вызвала вышедшая в 1946 г. в Нью-Йорке книга Ф. И. Дана «Происхождение большевизма. К истории демократических и социалистических идей в России после освобождения крестьян» 90 . В ней автор попытался проследить истоки формированиях двух течений в РСДРП: большевизма и меньшевизма. В этой работе он оценивал их как две фракции, у которых было больше общего, чем различий. Возникновение данных направлений автор связывал со своеобразием формирования русской социалистической мысли, основывавшейся на синтезе марксизма и почвенных революционных и либерально-демократических ценностей. В основе внутрипартийной борьбы стояла проблема соотношения демократии и социализма, которая так и не была решена. Меньшевики остались верны идеалам демократического социализма, большевики же отвергли демократические ценности, и социализм, в свою очередь, приобрел недемократический характер. Ф. И. Дан фактически оправдал диктаторский характер советского режима, позволивший, по его мнению, одержать победу над фашизмом. Этот вывод спровоцировал волну недовольства среди российских социал-демократов, так как многие из них были не согласны с Ф. И. Даном в определенном оправдании большевиков. Тем не менее эта концепция была воспринята зарубежными исследователями меньшевизма и положена в основу многих работ по данной проблематике.

Отдельные представители отечественной социал-демократии также публиковали работы за рубежом 91 . Но они не имели такого успеха, как работа Ф. И. Дана.

В 1959 г. при участии меньшевиков – Л. О. Дан, Б. И. Николаевского, С. М. Шварца, Г. Я. Аронсона, Б. М. Сапира – вышла книга «Мартов и его близкие» 92 . При написании книги они обратились за помощью к американскому профессору Леопольду Хеймсону. Результатом их сотрудничества стало создание в первой половине 1990-х гг. межуниверситетского проекта по сбору и публикации источников по истории меньшевизма. Работу по воссозданию документального архива РСДРП возглавили А. П. Ненароков, Л. Хеймсон, З. Галили. Данный процесс был связан с тем обстоятельством, что значительная часть архива меньшевиков находилась в США, в Гуверовском институте войны, революции и мира. Издательство «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН) начало серию публикаций сборников документов, вступительные статьи которых имеют самостоятельное историографическое значение 93 . В результате плодотворной исследовательской работы были подготовлены сборники документов по истории РСДРП от момента ее зарождения и до политической гибели. В частности, в первом томе, посвященном истории меньшевизма и охватывавшем период с 1903 по февраль 1917 г., помещена статья Л. Хеймсона «Меньшевизм как идейно-политический феномен» 94 . Она носит концептуальный характер, так как новационно раскрывает сущность российской социал-демократии. Автор статьи указал на своеобразие формирования и распространения социал-демократической доктрины. Каждый том снабжен историографическим очерком. В них авторы попытались дать взвешенную оценку политической тактики стратегии меньшевиков как в переломном 1917 г., так и в последующие десятилетия. Особую ценность представляют изыскания Л. Хеймсона, являющегося руководителем проекта. Он попытался выделить характерные черты меньшевизма, его политической культуры и менталитета. Л. Хеймсон назвал три характерные черты меньшевизма: во-первых, следование плехановской схеме исторического развития; во-вторых, отведение главной роли в историческом процессе трудящимся массам; в-третьих, ориентация меньшевиков на западные идеалы и ценности 95 . Главная мысль исследователей заключается в признании особой политической культуры меньшевизма, основанной на социал-демократических ценностях. В какой-то мере меньшевики оказались заложниками собственной теории, не позволявшей им занять более радикальную позицию. Авторы проекта признают многоплановость теоретического наследия российских социал-демократов, а также наличие в их политико-идеологических конструкциях рационального зерна. Именно поэтому меньшевизм назван идейно-политическим феноменом. Большой вклад в изучение российской социал-демократии внесла ученица Л. Хеймсона Зива Галили, выпустившая в начале 1990-х гг. работу, посвященную деятельности лидеров меньшевиков в 1917 г. 96 Заслугой автора является анализ различных течений внутри РСДРП, их влияния на ход событий весной – осенью 1917 г. Ею были созданы политические портреты Ф. И. Дана и И. Г. Церетели.

Также социал-демократ Б. М. Сапир принимал непосредственное участие в издании документов сестры Мартова Л. О. Цедербаум-Дан. На основе фондов Амстердамского института социальной истории были изданы письма Ф. И. Дана 97 . Огромный вклад в изучение истории меньшевизма внесли российские историки, работающие за рубежом, в частности Ю. Г. Фельштинский 98 , опубликовавший переписку Ю. О. Мартова.

Таким образом, зарубежная историография меньшевизма весьма обширна. Первоначальная идеализация меньшевизма постепенно сменилась научным анализом. Огромный вклад в развитие зарубежной историографии внесли работы меньшевиков-эмигрантов.

Историография российской социал-демократии изучаемого периода представлена лишь отдельными фрагментами. Исследователи подробнее изучали процесс формирования меньшевизма, его функционирования до начала 1920-х гг. История российской социал-демократии в 1920–1960-е гг. мало изучена. Концепция демократического социализма, составлявшая основу меньшевистского мировоззрения, как правило, рассматривается в состоянии стагнации. Она стала складываться активно на основе изучения советского опыта и абстрагирования от его негативных черт. Кроме того, исследователи не уделяют внимание особому типу сознания, выработанному меньшевизмом и в конечном счете определившему его историческую судьбу. В целом, в современный период историографии исследователи во многом восприняли те идеи и выводы, которые были впервые сформулированы в эмигрантской литературе. Именно поэтому сложно говорить об оригинальности суждений современных историков. Однако, при условии освоения ими нового массива источников, можно будет обозначить новые направления в изучении российской социал-демократии (меньшевизма).

1917 год в российской истории является не только поворотным для страны, но и одним из самых сложных и противоречивых периодов Новейшего времени. Неожиданность Февральской революции 1917 г. привела к тому, что в исторической науке сложились диаметрально противоположные точки зрения на данное явление. Либералы считали Февральскую революцию исторической случайностью, вызванной участием России в Первой мировой войне, политической недееспособностью Николая II и его окружения. Так, по мнению П. Н. Милюкова, революция отнюдь не была неизбежной. В феврале 1917 г. произошла революция, мощный социальный взрыв, вызванный тяготами войны и непопулярностью правительства, усугубившими трагедию недореформированной России. П. Н. Милюков озвучил данную позицию в работе «История второй русской революции» и связал ее с тремя моментами: слабостью русской государственности; примитивностью русской социальной структуры и максимализмом русской интеллигенции. В. А. Маклаков, так же как и П. Н. Милюков, отрицал закономерность событий 1917 г. Причину дальнейшей радикализации революции, приведшей в конце концов к победе большевизма, он видел в ошибках либеральной интеллигенции. Редактор кадетской «Речи» И. Гессен воспринимал Октябрь и Февраль как единый процесс: Февраль был чреват Октябрем, «ради которого стихия Февраля разразилась настоящим праздником». Большинство авторов отрицали буржуазный характер Февраля и социалистический характер Октября. П. Б. Струве определял Февральскую революцию «историческим выкидышем». Меньшевики восприняли ее как всенародную, общеклассовую. Эсеры видели в Феврале 1917 г. примирение сторонников войны и революции ради социальных реформ.

В советской историографии сложилась точка зрения, что Февральская революция явилась прологом Октября. Тогда же возникла идея о руководящей роли РКП(б) в тех событиях. Однако в 1927 г. Н. К. Крупская в письме к Л. Д. Троцкому опровергла этот тезис, так как численность партии большевиков на момент февраля 1917 г. составляла всего лишь 24 тыс. человек. В. И. Ленин считал, что основной причиной революции явилась критическая масса социальных противоречий, созданная, с одной стороны, «благородными и чумазыми лендлордами», а с другой – монополистической буржуазией. Развитие буржуазии, усиление ее экономической мощи, степени влияния на политические процессы он считал главным показателем готовности страны к социалистической революции. Ленин писал: «…никакое восстание не создаст социализма, если он не созрел экономически».

В конце 80-х гг. началось переосмысление событий 1917 г. Начался переходный подэтап отечественной историографии.

В современной историографии существует целый спектр мнений по поводу Февральской революции. Так, историки В. П. Булдаков, А. Х. Буранов считают, что в течение 1917 – начале 1918 г. в России произошла серия революций (солдатская, крестьянская, национальная, пролетарская), смысловой доминантой которых было крушение империи. Сегодня историки обращают внимание на сугубо психологические аспекты самосознания масс и правящих элит, подчеркивая разность их ментальности. Февраль 1917 г. – конфликт модернизаторства власти и политических элит (кадетов) и традиционализма, вооруженного властью (солдатский бунт). «Великие революции всегда чреваты партийными утопиями и массовыми иллюзиями». Г. З. Иоффе доказывает отсутствие закономерности как в Февральской, так и в Октябрьской революциях.

Затянувшаяся мировая война стала своеобразным катализатором революционных потрясений. На рубеже 1916–1917 гг. в России наметился кризис, выразившийся в формировании общенациональной оппозиции, усугубленной антидинастическим движением. В результате мощнейшего социального взрыва рухнула веками существовавшая монархия. Сложились кружки заговорщиков, состоявшие из видных политических деятелей: А. И. Гучкова, П. Н. Милюкова, М. В. Родзянко (возвести на трон царевича Алексея при регентстве брата императора великого князя Михаила). Кн. Г. Е. Львов и его окружение вынашивали идею возведения на трон дяди царя, великого князя Николая Николаевича. Заговорщики имели поддержку среди высшего офицерства. Будущий военный министр полковник А. И. Верховский писал в то время в своем дневнике: «Только смена политической системы сможет спасти армию от новых несчастий, а Россию от позорного поражения. Армия потеряла терпение». Свою помощь в совершении переворота обещал А. И. Гучкову генерал Л. Г. Корнилов.

Еще одной важной чертой общенациональной оппозиции было то, что она складывалась в условиях войны, когда главной фигурой стал «человек с ружьем».

Весной – летом 1917 г. ведущую роль в партийно-политической палитре занимали меньшевики. В первые постфевральские дни меньшевиков-интернационалистов в Петрограде практически не было. Те же, кто из приверженцев Ю. О. Мартова присутствовали в революционной столице, приняли самое активное участие в работе вновь создаваемых органов.

Н. Н. Суханов и Гриневич вошли в литературную комиссию, ведавшую изданием газет и листовок. Из сторонников Мартова в исполком Петросовета вошли Гриневич, рабочие Панков, Соколовский и кооператор Капелинский. А сам Петросовет фактически возглавили меньшевики Н. С. Чхеидзе и М. И. Скобелев.

Российские меньшевики были единогласны в признании того факта, что в феврале 1917 г. произошла буржуазно-демократическая революция. Осуществление социалистических преобразований мыслилось только на фоне социалистической Европы и при ее помощи. Г. В. Плеханов, представлявший крайне правое крыло в партии, считал, что в России на тот момент времени не существовало предпосылок для замены капиталистического строя социалистическим. Так же были настроены меньшевики-центристы Н. С. Чхеидзе, А. Н. Потресов, И. Г. Церетели, Ф. И. Дан и др.