Чтение онлайн

— Наверное потому, что Шалва Карумидзе заявил мне, что является подданным Великобритании, — сказал я и по довольной реакции собеседника догадался, что попал в точку.

— Так и есть, Георгий Олегович. Так и есть. У нашей страны масса друзей за её пределами, но хватает и врагов: опытных и очень опасных, которые спят и видят, как бы покончить с молодой советской республикой. Особенно много их в финансово-промышленных кругах Европы. Не будет военной тайны, если я назову имя одного из таких недоброжелатей — это Генри Детердинг, глава крупнейшей нефтяной компании «Ройял Датч Шелл». Она — вторая в мире после американской фирмы Рокфеллера. Сам Детердинг, хоть и является подданным Нидерландов, два года назад стал рыцарем-командором Британской империи. Теперь он не просто Генри, а сэр Генри, — с ядовитой улыбкой произнёс Артузов. — Так что сами понимаете, какие у него деньги и связи…

— Хотите сказать, что этот… Детердинг, — я чуть не запнулся, выговаривая его фамилию, — как-то причастен к изготовлению фальшивых денег?

— Вы всё правильно поняли, Георгий Олегович. Это его рук дело. Скажу больше, он сторонник не только финансовой войны, развязанной против нашего государства, но и горячей. Детердинг вкладывает огромные деньги в то, чтобы снова развязать против нас интервенцию. К сожалению, власти многих стран, а особенно Великобритании, охотно клюют на его удочку.

— И насколько реальна возможная война?

Артузов сурово насупил брови.

— Конечно, ни один здравомыслящий монарх, президент или премьер не двинет на нас армию, но воевать можно и другими способами. Как я уже сказал, нашу экономику пытаются подорвать с помощью фальшивых денег. Кроме того Детердинг содержит группы боевиков-террористов, которые набираются в основном среди белогвардейских эмигрантов. Некоторые горячие головы, сбежавшие из страны, мечтают вернуться и установить у нас старые порядки. Но хуже всего, что они готовы убивать, причём за деньги.

— А если найти убедительные доказательства, что Детердинг делает фальшивые деньги, оповестить об этом мировую прессу? — спросил я, примерно догадываюсь, что услышу в ответ.

Артузов усмехнулся.

— Даже если мы и сможем предоставить такие материалы и какая-то из хотя бы захудалых газет рискнёт их опубликовать, толку от этого не будет. Мировая общественность просто закроет глаза Ну, назовут сэра Генри чудаком, посмеются, но в целом одобрят все его действия. Нас ведь не любят не только за то, что мы страна победившего большевизма. Мы — русские, и этим всё сказано.

Мне было удивительно слышать подобные речи от представителя советской власти досталинской поры, мысленно я поставил напротив его фамилии твёрдую «пятёрку».

Но пока была вещь, которая меня сильно смущала. И я не постеснялся заговорить о ней.

— Простите, Артур Христанович, но я пока одного понять не могу: почему вы так откровенны со мной? Согласитесь, далеко не всегда контрразведчик делится с обычным сыщиком сведениями подобного рода. И уж тем более не зовёт к себе на чай…

— Наш разговор состоялся как раз потому, что вы сыщик, причём сыщик первоклассный.

— Спасибо за комплимент, Артур Христианович, но до вас мне всё равно далеко, — вернул любезность я.

— Скажите, Георгий Олегович, как вам удалось напасть на след фальшивомонетчиков? — внезапно перевёл тему он.

— Вы очень удивитесь, если я снова скажу, что это случилось совершенно случайно? У дочки моей соседки по квартире обманным путём выманили курточку, я отправился искать мошенницу вместе со страшим милиционером Кириченко. Когда вышли на неё, она сообщила, что продала вещь скупщику краденного гражданину Быкову, ну а там, как раз в тот момент, когда мы пришли, ошивались трое бандитов.

— Я не верю в случайности, товарищ Быстров, — стал очень серьёзным и собранным Артузов. — Жизнь приучила меня к тому, что все случайности на самом деле — звенья в цепочке закономерностей, просто мы ещё по каким-то причинам не смогли понять и разгадать эти законы. Вы сыщики и потому всегда держите нос по ветру и как ищейка идёте по следу. Вы очень нужны ГПУ, товарищ Быстров, именно в качестве такой ищейки. Надеюсь, вы не увидели ничего обидного в таком сравнении с этим животным?

— Наоборот. Мне даже приятно, что меня так высоко ценят. Но я — сотрудник уголовного розыска. Ловить террористов, шпионов иностранных держав и международных преступников — не моя епархия.

— А кто вам сказал, что вы займётесь террористами и шпионами? — удивился Артузов.

— Ну… — Я опешил. — Просто сложилось такое впечатление. Вы же ГПУ, причём контрразведка…

— ГПУ, контрразведка, — согласился Артузов. — Но вас я бы хотел привлечь как сыщика и работника угро. Тем более дело как раз по этой части. Просто… оно некоторым боком касается интересов и нашей службы.

— Я могу узнать подоплёку?

— Можете, — кивнул он. — Мы ведь не зря с вами заговорили о сэре Генри Детердинге. Увы, пока что этот гад недосягаем для нас и может смело гадить нам издалека. Но… — Артузов сделал торжественную паузу. — Совсем недавно у него появилась невеста, влюблённые даже объявили о своей помолвке. А зовут её… Лидия Павловна Кандаурова. Ей недавно исполнилось восемнадцать, два года назад она покинула страну, эмигрировав в Париж. Там она вела довольно скромный образ жизни: работала продавщицей в салонах моды, иногда пела и танцевала в кафе.

Я не смог сдержать улыбку. Ну да, кафешантанная певичка — это, конечно, прямо сама скромность.

— Не смейтесь, Георгий Олегович. Ничего предосудительного за Лидией Павловной не водилось. Она — девушка знающая себе цену и умеющая держать себя в руках, — заметил Артузов.

— Да я так… Продолжайте, Артур Христианович, — попросил я.

— В Париже на очаровательную русскую эмигрантку положил глаз богатый нефтепромышленник Гюльбенкян. Какое-то время они даже встречались, но Гюльбенкян — женат и не собирался разводиться. А ещё Гюльбенкян — конкурент сэра Генри, поскольку тоже владеет нефтяной компанией. Видимо, нашему холостому сэру Генри очень захотелось утереть конкуренту нос, поэтому он отбил Лидию, а потом сам не понял, как влюбился в неё. И очень скоро они станут мужем и женой.

Расклад был мне понятен, и я кивнул, догадываясь, что это собственно была только подводка к самому делу, ради которого со мной пожелал встретиться глава контрразведки советской России, а потом и будущего СССР.

— Лидия происходит из семьи военных. Её отец погиб, мать умерла от брюшного тифа, других детей у Кандауровых не было. Однако Лидия с детства была дружна с Ольгой Лавровой, своей двоюродной сестрой, они часто переписывались друг с другом. Месяц назад Ольга Лаврова подала заявление с просьбой разрешить ей выезд из страны и получила его. А буквально два дня назад Ольга внезапно исчезла, и нам не удалось её разыскать. Как в воду канула, и никаких кругов!

Артузов с надеждой посмотрел на меня.

— Мы хотим, чтобы вы занялись пропажей Ольги, товарищ Быстров. Это очень важно для нас и безопасности нашей страны.

Хватило нескольких секунд, чтобы осознать, на что меня подписывают. Запахло тем, что я люблю меньше всего — политикой. Давал же себе зарок держаться от неё подальше, но видимо — не судьба.

И я прекрасно понимаю, с какой стати Артузов вдруг так обеспокоился пропажей Ольги Лавровой — на первый взгляд простой обывательницы, хотя ему проявлять к ней интерес вроде бы не по чину.