Чтение онлайн

Судя по резко нахмурившемуся лицу Панкратова, гонец был с плохими вестями.

— Спасибо, Фролов, — кивнул милиционеру Николай и повернулся ко мне:

— Жора, отойдём в сторонку. Пошептаться нужно.

— Нужно так нужно.

Мы отошли так, чтобы Манкевич нас не слышал.

— Что стряслось? — спросил я вполголоса.

— Кравцов удрал.

— То есть как — удрал?!

— Да так… Наши его во двор вывели, а этот гад одному в ухо заехал, а второму в живот и был таков. Хорошо хоть оружие с собой не прихватил.

— Хреново, — покачал головой я.

— Ещё как! — вздохнул Панкратов. — Это наша единственная ниточка к Князю и Чуме.

— Не совсем, — сказал я.

Коля бросил на меня удивлённый взгляд.

— Пивная, — пояснил я. — Если Князь в ней завсегдатай, там могут знать, где он осел.

— Знать могут, но надо ещё, чтобы сказали.

— Ну, нам с тобой не скажут, а вот ему, — я показал на Манкевича, — могут и сообщить. Тем более он там завсегдатай.

— Понял, — усмехнулся Панкратов. — Пойдём, объясним гражданину, что у него появился уникальный шанс помочь следствию и тем самым существенно снизить своё наказание.

— Пойдём. Только чур, политику партия и правительства объясняю я.

— Не вопрос, Жора.

Я сходу взял быка за рога.

— Манкевич, хотите отделаться лёгким испугом?

— Это как? — недоумённо посмотрел он на меня.

— Да так. Вы помогаете нам, мы со своей стороны делаем всё, чтобы вам дали условный срок, — пояснил я.

Манкевич разом подобрался.

— Что надо делать?

— Вы должны наведаться в ту самую пивнушку, где познакомились с Князем и осторожно — повторяю, осторожно, выяснить, где может жить Князь.

— А если у меня не получится? — насупился Манкевич.

— Тогда и у нас не получится сделать так, чтобы суд пошёл вам навстречу и учёл ваше раскаяние и помощь следствию.

— Хорошо, я сделаю это, — часто закивал Манкевич. — Когда идти?

Я посмотрел на часы.

— Умывайтесь, переодевайтесь и топайте прямо сейчас.

— А как я вас найду?

— Мы будем поблизости и, когда вы выйдете из пивной, сами найдём вас, — заверил я.

Пивная находилась в доме номер один в Большом Сухаревском переулке. Над дверями висела растяжка «Пиво подается в холодном и теплом виде с роскошной бесплатной закуской. С шести часов вечера выступают артисты». То и дело громко хлопали двери, впуская и выпуская страждущих. Один товарищ не смог самостоятельно выйти и практически сполз по ступенькам.

— И как там — хорошее пиво подают? — поинтересовался я у Коли.

Спрашивал скорее, чтобы чем-то занять время. Что за гадюшник был внутри, я имел примерное представление, насмотрелся и в Рудановске и в Питере. Дым коромыслом, вонь, перегар, трёхэтажный мат, ругань, драки… В общем. Все тридцать три удовольствия для невзыскательной публики. И жуткая головная боль для местной милиции.

Панкратов хмыкнул:

— Если водой не сильно разбавят — пить можно. Но вобла у них ничего. Бери смело.

Неподалёку, возле снесённой в недалёком будущем Сухаревой башне, кипел большой рынок, так что нам было легко на нём затеряться, чтобы издали наблюдать за пивной. От криков многочисленных продавцов можно было оглохнуть, а от разложенных на прилавках товаров разбегались глаза. Да и народа было немало — рынок считался самым большим в городе. Как пошутил напарник: тут можно было купить всё, даже крокодила.

Главное, что мы не бросались в глаза и потому могли спокойно вести наблюдение отсюда за пивной.

Перед операцией я тщательно подготовил «легенду», по которой Манкевич должен был лично сообщить Князю сведения просто неимоверной важности. Наш «добровольный» помощник обещал не облажаться.

В отличие от меня, на рынке Коля чувствовал себя не очень уютно. То и дело он поглядывал по сторонам с осторожкой.

— Меня тут многие знают, — объяснил он причину своего волнения. — И далеко не все с хорошей стороны. Ты бы знал, сколько я всякого сброда в кутузку засадил!

— Тогда присматривай, чтобы тебе перо в бок не засадили, а я на себя беру наблюдение за пивной, — разделил обязанности я.

— Лады! — легко согласился он. — Свистнешь, как наш выйдет.

— Свистну.

Других Колиных агентов срочно выдернули на другое задание, и получилось, что на операцию вышли мы вдвоём. Особой радости это нам не добавляло.

Чтобы подсластить Николаю «пилюлю», я купил ему пару горячих пирожков с картошкой у разбитной торговки, чья внешность и поведение внушали хоть какое-то подобие доверия.

— Держи, — вручил я их ему.

— За что такая честь? — удивился Панкратов.

— Я уже понял, что ты вечно голодный.

— Не без этого! — ухмыльнулся он и с наслаждением впился зубами в румяный бок пирожка.

Прожевав, добавил:

— Хорошо, что без мяса взял, а то тут порой с такой начинкой продавали, вспомнить страшно… И с кошатиной, и с собачатиной. Да и с человечиной тоже было. Бр…

Я понимающе кивнул.

Минут через двадцать из пивной вышел Манкевич. Немного постоял на крыльце, поозирался и, не заметив нас, пошагал в сторону Сретенки.

— Пошли, — толкнул я локтем Колю.

Мы догнали Манкевича, когда он отошёл от пивной достаточно далеко, чтобы мы убедились, что за ним нет хвоста.

Поравнялись с ним, а потом клещами обхватили с боков.

Манкевич сначала испугался, но потом увидел, что это мы и облегчённо выдохнул.

— Уфф… Так нельзя, граждане начальники. Мне чуть плохо не стало!

— Адрес узнал? — сходу задал главный вопрос я.

Манкевич кивнул.

— Здесь, неподалёку. В Мясном переулке.

Он назвал номер дома и квартиры.

Панкратов присвистнул и как-то резко погрустнел.

— Коля, ты чего? — непонимающе вскинулся я.

— Вот сукин сын, выбрал же себе место для берлоги! — сквозь зубы произнёс Николай. — Самое злачное место в городе, не район, а сплошной бордель!

— Что, московский квартал красных фонарей? — догадался я.

— Ага, — сплюнул на мостовую Панкратов. — И, как понимаешь, нашего брата тут не любят.

— Нас вообще мало где любят, — изрёк банальность я. — Но ты ж понимаешь: трус не играет в хоккей.

Может Коля и не знал, что такое хоккей, но примерный смысл этой ставшей в не столь отдалённом будущем расхожей фразы, он понял сразу.

— Я что — на труса похож? — его лицо аж раскраснелось от обиды.

Я хлопнул его по плечу.