Чтение онлайн

Поскольку история с бандой Семёнова и Шубина, по сути, закончилась, пост у его палаты мы сняли. Теперь за безопасность товарища можно уже не беспокоиться.

Накинув на плечи белый халат, постучал в дверь и через секунду зашёл в палату.

— Здравствуйте, товарищ Ремке!

Увидев меня, милиционер попытался приподняться.

— Не надо, — попросил я. — Ваш доктор просил избегать ненужной активности.

Глаза Ремке повлажнели.

— Товарищ Быстров, — хрипло произнёс он, — я виноват перед вами, нашими парнями, особенно перед Юхтиным… Кто ж знал, что Кислицын — такая сволочь?! — с горечью добавил милиционер.

— Всё в порядке. Мы уже во всём разобрались, — заговорил я, успокаивая сотрудника. — Бандитов мы арестовали. Сейчас они находятся в губернии, идёт следствие. Думаю, скоро дело передадут в суд.

Сообщать, что мой сотрудник довольно долго числился среди главных подозреваемых, я не стал. Человек только-только очухался после тяжёлого ранения, неизвестно сколько ещё будет восстанавливать силы. К чему эти неприятные подробности?

— Что с Юхтиным? — он пристально посмотрел на меня.

Я не имел права солгать, поэтому пришлось сказать правду.

— Юхтин погиб в тот день. Мы его похоронили.

Ремке заскрипел зубами.

— Сволочи! Я себе этого до конца жизни не прощу!

— Не надо себя корить! — произнёс я. — Вашей вины здесь нет. Это скорее наша: не стоило посылать неопытного сотрудника на такое задание.

— Моя знакомая… Кислицына тут в больнице работала… Надеюсь, она ни в чём не замешана? — вопросительно поднял голову раненный.

— К сожалению, гражданка Кислицына тоже была участником шайки, — вздохнул я.

— Её арестовали? — напрягся Ремке. — Могу я её увидеть? Просто очень хочу посмотреть ей в глаза, товарищ Быстров. Мне казалось, Гаппа любила меня.

— Боюсь, вы не скоро сможете задать ей этот вопрос. Главарь шайки Семёнов, заметая следы, убил брата вашей подруги, а саму Кислицыну ранил. Она в очень плохом состоянии, товарищ Ремке. Очень плохом… И даже если врачи её спасут, впереди суд и большой тюремный срок, если не гораздо хуже. Сами понимаете, сколько трупов за этой шайкой.

Может и не стоило этого говорить, чтобы поберечь нервы и здоровье раненного. Мало кого обрадуют такие известия, особенно если речь идёт о том, кого любишь. А у Ремке явно всё серьёзно — я это почувствовал сразу, как он меня спросил о судьбе Кислицыной. И его взгляд, и интонация — всё свидетельствовало об этом.

Но и соврать я не мог. И как человек, и как начальник. Последнее дело — врать подчинённым. После этого тебя перестают уважать.

Ничего, Ремке — мужик крепкий, прошёл войну. Как-нибудь перенесёт этот удар! Наверняка, не первая потеря в его жизни. Война — вообще многое в нас меняет, и не всегда к плохому. Как минимум — учит ценить жизнь.

— Я всё понимаю, — Ремке обессилено закрыл глаза. — Я подвёл вас, товарищ Быстров. Думаю, мне стоит написать заявление об увольнении. Хреновый из меня милиционер.

— А вот этого делать не нужно, — сурово произнёс я. — Москва не сразу строилась. Опыт — дело наживное, приходит со временем. И вы не обижайтесь, но я отправил запрос в Москву. Будем выяснять на самом высоком уровне, что с вашим представлением на орден Красного Знамени. Награда просто обязана найти героя.

Доктор не разрешил засиживаться у раненого больше десяти минут, поэтому оставив гостинцы, я попрощался с Ремке и вышел из палаты.

В душе очень надеялся увидеться с Настей, мы не встречались с именин. И судьба пошла навстречу моим мольбам. Мы столкнулись буквально нос к носу в дверях больницы: я выходил, а она входила.

— Настя! — обрадованно произнёс я. — Здравствуйте!

— Георгий!

Чужая, а особенно женская душа — потёмки, но, глядя на улыбавшуюся девушку, я вдруг понял: она тоже рада видеть меня. И от этого открытия мне вдруг сделалось так хорошо, что я едва не забыл обо всём на свете.

— Что вы к нам не заходите, Георгий? — спросила девушка.

— Мы же вроде договорились обращаться на «ты», — заметил я.

— Точно! Но вы… то есть ты так и не ответил на мой вопрос!

— Дела, Настя. Дела…

— Похищенные картины?

Я машинально кивнул.

— Константин Генрихович рассказал?

Она усмехнулась.

— Ну что ты! Из папы насчёт работы и слова клещами не вытянешь. В газете прочитала. В сегодняшнем номере «Коммуниста» большая статья на эту тему.

Бывшая городская газета «Речь» после прихода советской власти изменила название на «Коммунист». Но прежний интерес к криминальным новостям никуда не делся. Уже пару раз на меня пытался выйти один из репортёров газеты, чтобы взять интервью. Пока что мне удавалось от него отделаться, пусть тип из газеты и был прилипчив как банный лист

Лишняя известность — плохой спутник для милиционера.

— Надо же, — хмыкнул я. — Надо и мне что ли купить номерок.

— Георгий, прости, мне пора! — сказала Настя. — Главврач срочно вызвал.

— Да-да! Рад встрече! — подвинулся я, пропуская девушку. — До свидания!

— До свидания! — Она сделала несколько шагов и обернулась. — Кстати, тут вроде бы кто-то обещал меня пригласить на какое-то интересное мероприятие…

— Обещал — сделаю, — клятвенно прижал руку к сердцу я.

— Надеюсь, обещанного не три года ждут, — сказав это, Настя поспешила вглубь коридора.

А я улыбнулся про себя. Не сказать, что культурная жизнь в Рудановске бьёт ключом, но есть синематограф, что-то вроде театра, на тумбах висят афиши, предвещающие скорые гастроли цирка с борцами, рестораны в конце концов… Было бы время, что-нибудь придумаем. С этими мыслями я и вернулся в кабинет.

Пока не беспокоили, сочинил запрос по поводу ордена Ремке, расписав его заслуги ещё и в качестве милиционера. Всё честь по чести: «на боевом посту…» и так далее.

Дежурный по моей просьбе достал последний номер «Коммуниста». Закончив с письмом, стал читать статью об ограблении.

Фотографиями похищенных картин редакция не располагала, поэтому в качестве иллюстрации использовался снимок художника Арчехабидзе, чью картину грабитель тоже присовокупил к шедевру Серова.

Несмотря на грузинскую фамилию, этот деятель изобразительного искусства оказался обладателем вполне себя славянской внешности — никаких тебе волос цвета вороньего крыла, характерного «шнобеля» с горбинкой (да простят меня знакомые ребята-грузины, практически все из которых в своё время оказались просто замечательными парнями и настоящими друзьями!) и мохнатых бровей. Светловолосый, с простым, как три рубля, широким лицом, украшенным носом-картошкой.