Чтение онлайн

– Вольфганг Нидеррайтер, бывший офицер 'штази', рядом - его сын, Гельмут Нидеррайтер, - ухмыльнулся я, глядя, как вытягивается лицо гостя.
– Лейтенант Константин Григорьев, питерский мент... Сержант Мишель Бертье, командир танка, из отряда тех самых проходимцев, по совместительству торгует шлюхами из Тюрингии...

– Неплохо устроился, значит, - в голосе Сергея Николаевича явственно послышалась некоторое недоверие.
– У вас здесь, что, и бордели имеются?

– Не Амстердам, конечно, но Мишель всегда готов организовать пару доступных девок, - прищурился я, переходя на свой ужасный английский.
– Сержант предлагает баб в обмен на информацию о способах установки динамической брони у нас, в России.

– Тогда он обратился по адресу. Бертье, советы ветерана трёх войн обойдутся Вам в цинк патронов 'пять сорок пять' к автомату Калашникова, - неожиданно заявил Стрелков на отличном английском языке.
– Пользованые шлюхи меня не интересуют. Вы готовы платить патронами?

– Сэр, в данный момент у нас нет боеприпасов указанного калибра и типа, - почуяв в собеседнике старшего по званию и опыту военного, Мишель вдруг вытянулся по стойке 'смирно'.
– Но я могу запросить срочную доставку на завтра с базового склада. Такой вариант Вас устроит?

– Чёрта с два, сержант. Я не собираюсь делиться знаниями в долг, - моментально возразил Сергей Николаевич.
– Предлагаю следующее: Вы привезёте патроны в... Данилово, где я знакомлю Вас с русским офицером-танкистом... Кхм, будет лучше, если Вы предложите на обмен два цинка - информация из первых рук стоит того.

– Сэр, да Вы на ходу подмётки рвёте, - передразнивая Бертье, заметил я.
– Бэ-Ка и у нас полно, мы же не жмоты какие-нибудь, а вполне нормальные люди, своих обеспечим.

– Не обижайся, Володя, у вас я ещё найду, что попросить, - заглянул мне в глаза Стрелков.
– Эти твои 'солдаты удачи', извини за прямоту, не обеднеют, да ещё и узнают от настоящего профи такого, чего не сказано ни в одном наставлении.

– Ладно, не буду спорить, - кивнул я, прекрасно зная, что у наёмников до фигища самого разного боекомплекта. Как-никак, мы сами помогали ван Клейсту грузить ящики с боеприпасами и вооружением, и походу успели посчитать то, да сё.
– 'Калаш' у тебя румынский, что ли?

– Какой был, такой и взял, - видимо, припомнив что-то не очень приятное, тяжело вздохнул Сергей Николаевич.
– Трофейному коню в зубы не смотрят.

– Ладно, по пути успеем поговорить и о нас, и о вас, - решил я, протягивая руку командиру танкового экипажа 'диких гусей'.
– Сержант, мы были рады нашему знакомству. Надеюсь, в ближайшее время свидимся вновь.

– Я обязательно приеду в русский анклав, и привезу господину майору два цинка патронов, - заверил Мишель.
– Бертье всегда держит данное им слово.

Распрощавшись с танкистом, мы загрузились в 'амтрэк', и покатили домой. Амфибия быстро обогнала все три тихоходных корабля, гуськом ползущих вдоль побережья. Как пояснил Константин, такой строй назывался кильватерным, и был излюбленным строем на флоте. Мне, если честно, было глубоко фиолетово, каким строем ходят флотские, лишь бы они успели подойти к Данилово в светлое время суток. Иначе, по темноте нам пришлось бы столкнуться с массой непредсказуемых трудностей, перевозя народ с кораблей в наш посёлок.

Предложив Стрелкову первым делом перекусить, чем бог послал, мы достали американские сухпайки, затем открыли консервы - обыкновенную российскую тушёнку и какие-то итальянские сардины в масле. Как я и предполагал, Сергей Николаевич сразу же поинтересовался, откуда у простых российских ментов взялись харчи потенциального противника. Мне пришлось вкратце рассказать о приключениях оперов в чужом мире, о последовательном и неожиданном появлении сначала того самого потенциального противника, а затем и потенциального союзника в виде отряда наёмников из далёкой Африки. Повествование плавно перешло к сражению с исламистами, к вояжу в техасский анклав...

– Командир, за нами идёт чья-то машина!
– внезапно прервал мой рассказ Зеленцов.
– Грузовик, вроде, знакомый!

– Стоп, моторы! Разворачивай!
– крикнул я отцу и сыну Нидеррайтерам.
– Все на выход!

– (Цензура), не хотел вот так, сразу, просить у едва знакомых людей, и, похоже, попал, - выругался Стрелков, демонстрируя полупустой магазин от своего автомата.
– Мужики, у меня всего пятнадцать патронов. Подкиньте Бэ-Ка, если можете.

– Ну, ты даёшь, Сергей Николаевич, - с удивлением произнёс Зеленцов, протягивая майору набитый патронами магазин.
– А чего же ты тогда так долго тянул переговоры с Русланом и Марком, когда те подошли к вам на траулере?

– Потому и тянул, что у нас с оружием и боекомплектом был полный абзац. Да, и кто же в тот момент знал, что вы - свои, русские, - подмигнул капитану гость, принимая все три протянутых ему магазина: от самого Владислава, от меня, и от Григорьева.
– Эх, была бы у нас хотя бы пара 'тэ-пятьдесят пятых' и десяток пулемётов - хрена бы лысого мы ушли с наших земель...

– Это польский 'ивеко', - присмотревшись в бинокль, произнёс Александр.
– Да, точно, поляки... В кабине, вроде, сам Дзенсикевич, а за рулём - Тадеуш. Ну, да, Тадеуш, как там его...

– Мазовецкий, - подсказал я, вскидывая свой бинокль.
– Да, поляки... Чего это они сигналят? Рации, что ли, нет?

– Так, товарищи опера, объясните по-быстрому - это свои, или нет?
– оторвался от прицела Стрелков.
– Триста метров до цели... Ну?

– Соседи, Сергей Николаевич, ещё вчера помогали восстанавливать разрушенные деревенские дома, - опустил автомат Зеленцов.
– Вон, ихний главный нам рукой машет.

– Пан Владимир, пан Александр, пан Владислав! Панове!
– соскочив с тормознувшего в десяти шагах от 'амтрэка' грузовика, Дзенсикевич бросился к нам, размахивая руками, и что-то тараторя по-польски. Я понял лишь 'матка-бозка' и ещё пару слов, явно из церковного лексикона.
– Чудо великое! Панове, чудо великое! Мы не одни в этом мире!

– О чём это он?
– наш гость с подозрением воззрился на возбуждённого поляка, словно видел перед собой умалишённого.
– Какое чудо?

– А хрен его знает, - признаюсь, в тот момент и меня посетила мысль о том, что у соседа, что называется, прохудился его 'скворечник'.
– Пан Анжей, да, объясни, ты, наконец, что случилось!?

– Песня! Пан Владимир, ты слышишь эту песню? Это не запись - это прямой эфир!
– махнув рукой в сторону 'ивеко', Дзенсикевич перешёл на русский.
– Польская радиостанция! Из Познани! Она вышла в эфир час назад! О, Матка Бозка!