Чтение онлайн

Как оказалось, на фоне глобальных перемен трагедия фермера Макеева как-то незаметно отошла на второй план, и никто из охотников толком и не знал, с чем можно столкнуться на границах своей и чужой земли. Побывавшие на хуторе Макеева мужики не рассказали ничего конкретного, т.к. сами не владели полнотой информации. Ну, да, в дом фермера они не заходили, забрали тела, и до свидания. А мамонтов видели только мы с Марьей Степановной, и никто больше.

Подошёл Еремеев, кратко пересказал доклад Володьки: на базе всё в порядке, а в магазин попытались проникнуть бывшие пассажиры 'боинга', наши же соотечественники. Хотели купить (или достать) спиртного, чтобы снять стресс, но обломались по-полной. Антонов уже был в курсе происходящего, сам побывал на месте, усилив охрану стратегического объекта ещё тремя вооружёнными ополченцами.

– Зная наших, можно предположить, что всё ещё впереди, - добавил Николай в конце своего рассказа.
– Если народ, не дай бог, раздобудет самогона, то впереди нас ждёт весёлая ночка.

– Нет, не ждёт, если мы предпримем превентивные меры, - возразил я, поворачиваясь к охотникам.
– Мужики, мы рассказали вам всё по максимуму. Взамен хотелось бы также кое-чего узнать, уточнить детали.

Спустя примерно четверть часа мы знали, кто и где в Данилово гонит самогон, сколько стоит литр первача, и многое другое. Семён Семёныч признался, что он и сам иногда балуется для собственных нужд, но не в перебор, и не для торговли. По словам охотников, участковый знал всё и вся, но на самогоноварение смотрел сквозь пальцы. Что же, логично, любой бы на месте Антонова поступил точно так же. Как говорится: закон - тайга, медведь - хозяин.

– Ладно, мужики, бывайте, - я по очереди пожал руки охотникам.
– Если что, связь через капитана Руденко. Он здесь главный.

Оставив даниловцев на околице, мы погрузились в джипы, и поехали к дому тётки Петренко. Через пару минут увидели грузовик, и бывшего главу, на пару с водителем загружавшим в кузов машины какой-то агрегат. Выяснилось, что Петренко приехал в Замятино, чтобы забрать у своей тётки дизель-генератор и небольшой запас солярки. Мы помогли Андрею с погрузкой, вручили ему 'сайгу', а Еремеев ещё и пообещал лично навешать люлей, если Петренко ещё хоть раз выедет из села безоружным.

– Ну, что, парни, бросим жребий, кому оставаться?
– предложил Зеленцов, когда грузовик скрылся за поворотом.
– Или начальство кого назначит?

– А, может, найдутся добровольцы?
– возразил Ковалёв, хлопая себя по карманам.
– Млин, а, ведь, спички теперь - это стратегический ресурс. Придётся искать соломинку.

– Владимир Иванович, а давайте, я останусь, - неожиданно вызвался Костя Григорьев.

– А ты справишься?
– оценивающе взглянув на лейтенанта, прищурился Соловьёв.
– Худой, тощий, длинный, как жердь... Если, вдруг, придётся тащить и меня, и пулемёт, а?

– Костя справится. Он у нас с детства каратэ занимается, и с выносливостью у него всё в порядке, - Руслан не дал и рта раскрыть Григорьеву.
– Добро пожаловать в егеря, Костян.

– Ладно, вы, егеря, смотрите в оба, - улыбнулся я.
– Дайте одну рацию Семён Семёнычу, проведите работу с населением, и берегите Диану - пока что она одна единственная докторша на всю округу.

– Я же обещал, что буду носить её на руках, значит, так оно и будет, - в глазах Руденко сверкнули бесенята.
– Правильно, Костян, что решил остаться. В Данилово сейчас, как в Москве - сто приезжих рыл на один квадратный метр. А здесь - красота, птички поют, тишина, спокойствие...

– ...Мамонты по деревне бродят, а ещё и тигры людей едят, - съехидничал Барулин, пожимая Руслану руку.
– Ладно, бывайте, сеньоры егеря, ни пуха вам, и ни пера.

Расставшись со своими товарищами, мы решили не торопиться в Данилово, и по максимуму использовать оставшееся светлое время суток. После недолгого совещания свернули на юго-запад, чтобы обследовать границу двух миров в направлении шоссе и моря. Путь оказался сложным даже для наших внедорожников: почти сплошной лес вперемежку с кустарником не давали возможности ехать напрямик. Приходилось постоянно спешиваться, чтобы найти объезд, выбрать проходимый для техники маршрут. Мы промучились часа полтора, и очень обрадовались, когда, наконец, увидели перед собой чистое поле и линейку столбов ЛЭП. Спустя четверть часа оба наших заляпанных грязью джипа вырулили на шоссе, и я с облегчением вздохнул.

– (Цензура), а не дорога. Но, мамонты в эти дебри не сунутся, не дураки же они ломиться сквозь сосняк и густой ельник, где даже человек с трудом протискивается, - подвёл итог нашего рейда Еремеев.

– Зато кто-нибудь помельче просочится, и не поморщится, - скептически заметил Ковалёв.
– Давайте-ка глянем, что, там, с разбитой фурой.

Потерпевшая аварию фура лежала на том же месте, где мы её видели в прошлый раз. А вот её груз - продукты, поддоны - исчезли, словно их там и не было. Я только хмыкнул, глядя, как какой-то мелкий зверёк обследует остатки круп и макарон на предмет съедобности. Зверёк походил на бурундука - такой же полосатый, с пышным хвостом, но имел странные уши, делавшие его похожим на зайца. Этакий полосатый заяц с пышным хвостом, совсем не боявшийся людей.

– Федосеев, похоже, выслал сюда толковых работников, - понаблюдав за зверьком, заметил Зеленцов.
– Вывезли всё, что смогли, оставили одни крошки. Поехали, парни.

По пути в Данилово решили завернуть заодно и к 'илу' с 'боингом', которые стояли на другом конце трассы. Там нас встретил патруль из троих вооружённых ополченцев, несущих охрану самолётов. По словам мужиков, закончив разгрузку багажного отделения авиалайнера 'Люфтганзы', наши и немецкие лётчики подались в Данилово. Чуть ранее в село уехал и вездеход МЧС, нагруженный бочками с соляркой. Французов ополченцы не видели, слышали, лишь, что те хорошо поработали на своём полуутопленном 'аэробусе'.

Въехав в Данилово, мы сразу же окунулись в атмосферу спешки и суеты. По улицам деревни шлялось множество праздного народа, одетого, кто во что, говорящего на десятке европейских языков. Почти в каждом дворе появились нежданные постояльцы, зачастую с трудом способные объясниться с хозяевами. Быстро выяснилось, что администрации не удалось, как планировалось, 'запихнуть' в здание школы всех иностранцев, и Федосеев попросил жителей села помочь людям. В-общем, бедлам, да и только.

Мы нашли Романа Георгиевича в здании правления, вокруг которого продолжал толпиться народ. Задёрганный и охрипший глава вёл переговоры с интернационалом лётчиков, с помощью переводчика - уже знакомой нам Марины - обсуждая вопрос превращения 'боинга' в гостиницу с видом на природу. Иностранцы кивали, соглашаясь друг с другом и со своими российскими коллегами, на ходу составляли список необходимого для работы оборудования, и т.п. Наше появление вызвало бурю эмоций, французы и парни Зайченко сразу же засыпали моих оперов массой вопросов, на большинство из которых мы не могли ответить. Сославшись на то, что мы только что приехали, и ничего такого не знаем, мы улизнули из правления под предлогом поиска участкового.

Выждав, пока Федосеев наконец-то освободился, переговорили с ним, в подробностях доложив обо всех происшествиях и поездках. Выслушав наши невесёлые новости, Роман Георгиевич тяжело вздохнул, и попросил не давить на самогонщиков, а тактично попросить граждан проявить сознательность. Мы с парнями переглянулись, с трудом сдерживая улыбки, и поехали бороться с 'зелёным змием'. Баталии происходили примерно следующим образом.

– Доброго здравия Вам, Марьванна, - широко улыбаясь во весь рот, Еремеев приветствовал очередную хозяйку (или хозяина) самогонного аппарата.
– Времена, Марьванна, настают трудные, в цене каждый гвоздь, каждая крошка хлеба, любая полезная в хозяйстве вещица... Мы и администрация села убедительно просим Вас приберечь стратегическое сырьё, которое Вы храните дома в подвале, не торговать им, и вообще, никому из приезжих не говорить о своей маленькой тайне... Откуда знаем? Ну, нам же положено всё знать. Мы - и полиция и прокурор с судом в одном лице... В-общем, я рассчитываю на наше с Вами взаимопонимание и взаимовыгодное сотрудничество.

Пока Николай толкал свои речи, мы стояли за его спиной, делали морды кирпичом, и сверлили счастливых обладателей самогонных аппаратов тяжёлыми ментовскими взглядами. Иногда я с трудом сдерживался, чтобы не заржать, слушая перлы своего бывшего однополчанина, и глядя на испуганные рожи обывателей.

Самогонщики приходили в ступор - сам 'Ерёма Безбашенный' фактически предлагал им своё личное расположение в обмен на плёвую услугу! Мои опера так же прониклись моментом - шумно сопели, когда это было нужно, важно кивали, даже иногда поддакивали. Спектакль под названием 'борьба с зелёным змием' удался на славу, хотя мы и убили на эти представления часа два чистого времени.