Чтение онлайн

Едва девки сбросили свои тряпки, я сразу же сообразил, что начинается финал представления под названием 'мирный митинг'. Обернувшись к своим, демонстративно передёрнул затвор автомата, одновременно щёлкая переводчиком на 'огонь короткими'. Наверное, это и спасло нас. Рискнувшие сойтись врукопашную митингующие на мгновение заколебались, оценивая угрозу, и потеряли шанс застать нас врасплох.

На меня сразу же налетели двое относительно молодых парней, с занесёнными для удара палками. Видимо, надеясь сбить с ног, чтобы завладеть оружием. Решив не мудрствовать лукаво, я подпрыгнул, ударив одного из них правой ногой в грудь, а затем, приземлившись, увернулся от просвистевшей над плечом дубинки.

Коротко ткнул второго нападавшего стволом 'калаша' прямо в шею. В кадык, к сожалению, не попал, но мужик схватился за горло, роняя дубинку. Сгруппировавшись, я заехал этому сраному борцу за демократию левой ногой по уху. Противник повалился наземь, а я дал очередь поверх голов тех, кто ещё лелеял надежду завладеть моим оружием. Слева у крыльца стрекотнула короткая очередь из 'калаша', и я резко обернулся, успев заметить, как оседает на землю одна из девиц, и падает вниз кто-то из толпы нападавших...

Почти одновременно с очередью захлопали выстрелы из ПМа, и оказавшийся слева от меня Еремеев пошатнулся, перегибаясь, и заваливаясь на землю. Затем за моей спиной ударили сразу из нескольких автоматов, заорали, заматерились трёхэтажными выражениями. Как потом выяснилось, застрелив в упор парочку самых храбрых из нападавших, тех, кто бросился вперёд с топорами, мои опера открыли огонь поверх голов толпы митингующих. Впереди же, у ступенек на крыльцо, ситуация складывалась совсем не в нашу пользу.

На застигнутого врасплох участкового прыгнули сразу двое, неожиданно помешав друг другу в попытке одним махом завладеть оружием. Антонов успел немного побороться за автомат, прежде чем ему сунули нож в спину, и сбили с ног. В борьбе за 'калаш' и прозвучала та самая короткая очередь, выпущенная не понять кем вслепую куда-то в сторону и поверх толпы. Три пули из пяти нашли свои цели.

Второй из нападавших атаковал сзади, пару раз ударил Марковича ножом, выдернул пистолет из его кобуры, и, прикрываясь участковым и своим подельником, открыл огонь. Первой жертвой этого чертова снайпера стал Федосеев, пытавшийся угостить тростью первого нападавшего. Затем стрелок выпустив три пули в моего армейского товарища, попал дважды, всадил пятую пулю в ногу одному из ополченцев, который пытался вскинуть ружьё, и перенёс огонь на моих парней. Всё это произошло примерно за те пару секунд, пока я разбирался с прямой фронтальной угрозой.

...Прямо передо мной метрах в четырёх лежал Роман Георгиевич, за ним навзничь наш участковый. Первый из нападавших наконец-то сдёрнул автоматный ремень с тела потерявшего сознание Антонова, и оборачивался в мою сторону, разгибаясь, одновременно вскидывая 'калаш'. Второй посылал пулю за пулей в кого-то за моей спиной, а с крыльца скатывалось вниз тело раненого в ногу ополченца.

Справа орала благим матом одна из девок, догадавшаяся присесть на корточки, и зачем-то прикрыть голову руками. Другая бросилась убегать сразу же, как только раздались первые выстрелы, была сбита с ног ринувшимися ей навстречу нападавшими, и лежала где-то под кучей тел барахтавшихся на земле мужиков. Последние даже и не пытались подниматься на ноги, напуганные жёстким отпором со стороны моих парней.

Поймав на прицел нападавшего с 'укоротом', я плавно нажал на спусковой крючок, слегка приподнял автомат, и дал вторую очередь, свалив второго, того, который стрелял из антоновского ПМа. Затем вновь обернулся в вправо, отпихнул стоявшую на коленях девку, подошёл к депутату госдумы Сазонову, и от души заехал ему в челюсть прикладом 'калашникова'. Изделие знаменитого конструктора не подвело: стоявший с открытым ртом и серым лицом Сазонов рухнул, словно подкошенный.

– Заткнись, мочалка (цензура)!
– рявкнул за моей спиной Ковалёв, от души закатив девке крепкую затрещину. Бабский вой оборвался, вместо него послышался чей-то тихий скулёж, стоны, и хриплые ругательства от крыльца.

– Мёртв, - проверив пульс у главы администрации, произнёс Михаил.
– Чёрт... Володя, 'Ерёма', кажись, тоже того...

– ...Жив я...
– тихим, но отчётливым голосом произнёс Николай.
– Сам виноват... Стрелять надо было... Замешкался...

Еремеев закашлялся, захлёбываясь кровью, и я бросился к нему, попутно отметив, что подстреленная девка с обнажённым бюстом также подаёт признаки жизни. Получивший пулю ополченец попытался, было, пошевелить раненой ногой, вскрикнул от боли, и заматерился во весь голос.

– 'Невский', это 'замок', - неожиданно прохрипела рация.
– Что у вас, там, за стрельба?

– 'Замок', хватайте любую тачку, запирайте ворота, и пулей к правлению!
– узнав голос Витька, распорядился я.
– Возьмите медикаменты, все, что найдёте в доме! У нас много 'трёхсотых', срочно нужна помощь!

– Так, Лёня, Толик, держите этих! Дёрнутся - стреляй, не раздумывая!
– увидев, что мы с Ковалёвым переключились на раненых, Влад взял инициативу по обыску сдавшихся в свои руки.
– Сань, что с тобой?

– Да, (цензура!), откуда-то сбоку прилетело, прямо в рукоятку 'макарова' попало, - глянув в сторону крыльца, отозвался Барулин.
– Походу, если бы не табельный, то валяться бы мне сейчас в пыли.

– Да, почти подмышку всадил, - глянув, куда угодила пуля, произнёс Зеленцов.
– В рубашке, ты, Сашка, родился!

– 'Цензура), а кто это у нас такой меткий-то?
– зло прищурился капитан, окидывая взглядом лежащие у крыльца тела.
– Надо бы глянуть на его рожу!

– Всё, всё, Саня, не заводись, - удержал напарника Владислав.
– Вовка погасил того снайпера, причём, наглухо... Барулин, приди в себя, чёрт возьми! Раненые вокруг, им, млять, помогать надо!

– Влад, лови!
– вынув фляжку из внутреннего кармана еремеевской куртки, я бросил её Зеленцову.
– Пусть Сашка хоть всю выдует! Толик! В багажнике моего джипа лежит синяя спортивная сумка. Тащи её сюда, быстрее, там аптечка!

– Хули вы там торчите?!
– обернувшись в сторону крыльца, Ковалёв внезапно заорал на Петренко и поселковых.
– Где, (цензура), фельдшер?!

– Спокойно, Миша, - положив руку на плечо друга, я вновь достал рацию.
– 'Лиговский', 'лиговский', ответь 'невскому'... 'Лиговский', 'лиговский'...

Руденко отозвался почти мгновенно, выслушал указания, и пообещал примчаться в Данилово через четверть часа. Привезти единственного нашего доктора на всю округу. Между тем, к правлению подъехал грузовик с группой вооружённых даниловцев, с поста на окраине прибежал парный патруль ополченцев, у нас появились другие добровольные помощники. Промелькнула парочка знакомых лиц - те самые дамочки, что позаботились о давешнем водителе фургона. Петренко, наконец-то, вышел из ступора, засуетился, развил бурную организаторскую деятельность.