Чтение онлайн

– Проваливай, – не стала вдаваться в подробности Галя.

Конечно, ее! Разве мог ошибиться тот симпатичный курсант с ослепительной улыбкой? Кстати, если она скоро станет богатой и накупит нарядов, может, стоит попробовать очаровать его? Он тогда так трогательно и нежно утешал ее в своей постели…

* * *

Девушку со странным именем Вилка уже ждали. Вчера она уволилась со стадиона – иначе ее не хотели отпускать на дежурство – и приступила к выполнению Фединых прямых обязанностей. В чем заключались ее обязанности, она так и не поняла. В голове пульсировала только одна мысль: необходимо, чтобы ее увидели издалека пассажиры «уазика», причем на лице ее должен быть черный чулок, а руки должны быть в черных перчатках, несмотря на лето. Зачем это надо, она тоже не поняла. Но она поняла, что ни один мужчина мира не производил на нее такого впечатления, как новый знакомый.

Сначала Вилка просто стояла возле чьего-то забора, но потом ноги ее устали и затребовали движения. Девушка хозяйским взором осмотрела окрестности. «Делай, чего хочешь», – сказал ей тот потрясающий парень, одновременно похожий на Отелло и дядю Тома. Вилка хотела наводить порядок.

С пяти лет она воспитывалась у тетки. Жилось ей неплохо, своей семьи у тетки не было, поэтому та оказалась рада свалившейся на шею племяннице. Единственным досадным недостатком тетки была страшная аллергия на пыль. Если ее нос улавливал хоть намек на присутствие в доме продукта жизнедеятельности пылевых клещиков, бедная женщина покрывалась страшной сыпью величиной с копеечную монету и начинала душераздирающе чихать.

Поэтому Вилке, горячо любящей тетю, приходилось производить влажную уборку квартиры как минимум два раза в день. Сначала было трудно, но потом она привыкла. И даже полюбила влажный блеск чистого пола, зеркальный глянец полированной мебели и зыбкую прозрачность стекол. Полюбила не любовью эстета, а материнской любовью, то есть сама с удовольствием творила эту стерильную красоту. Именно поэтому она и работала уборщицей, несмотря на круглые пятерки в аттестате о среднем образовании. Просто Вилка видела свое призвание именно в скромном и незаметном труде блюстителя чистоты и ни в чем другом.

Вот и сейчас улица, на которой должен был патрулировать Ганга, явно не убиралась со времен последнего ленинского субботника, а люди, которые жили на этой улице, явно любили выносить сор из избы. Вилка плотоядно улыбнулась: удовольствия хватит до вечера. Девушка быстренько смастерила из подручных материалов метлу, вытащила из кучи мусора ржавую лопату без черенка и принялась за дело. Это ничего, что пришлось уволиться из уборщиц. Там все равно было скучно. Девушка за первую неделю навела зеркальный блеск во всех помещениях, а часто убираться там не разрешали.

Пугливые, недоверчивые и непривыкшие к хорошему и еще задаром жители сначала робко выглядывали из-за занавесок, потом из-за полуоткрытых дверей, потом из-за заборов. К обеду они вышли на улицу и окружили девушку.

– Да не надо, сынок, бог с ней, с Пеструшкой, – всхлипнула Алевтина Яковлевна. – Разве теперь откопаешь? Да и не факт, что она ее тут закопала. Может, в овраг запендюрила.

– Опять о курице, – всплеснула руками Мефодиевна. – Я уже думала, ты забыла, а она все помнит. Да ежели бы я ее скрала, я бы ее тут же и в бульон. И правда, милок, не копайся, все равно толку не будет.

– Я не копаюсь, я убираюсь, – простодушно призналась Вилка. – Все равно делать нечего.

– Как нечего? А бандюганов ловить? – не согласился дед Митя.

– Да где они, бандюганы, дедуся? – оглянулась Вилка. – Нет тут ни одного бандита. А как появятся, не беспокойтесь, я обязанности свои знаю.

– Чего-то ты сегодня лицом какой-то дурной, – пристально посмотрела на него Яковлевна. – И голос записклявился. Не захворал?

– Нет, – пробасила Вилка. – Просто не люблю, когда мне мешают.

Это было вчера. Сегодня же девушка пришла на пост во всеоружии, прикатила тележку кирпичей, кое-какой инструмент, ведро побелки, принесла две хорошие лопаты: совковую и штыковую, купила семян бархоток и мальв. Ее уже ждали. Сначала неспешно, недоверчиво, с ленцой включился в работу дед Митя. После засуетилась Яковлевна – побежала домой тесто ставить и начинку готовить. Мефодиевна зыркнула ревниво вслед соседке, подхватила авоську и засеменила в магазин. Гулять, так с водкой. А то не праздник получается, а безалкогольная свадьба какая-то.

В тот момент, когда Вилка разбила четвертую клумбу и уже обкладывала ее кирпичами, появился третий персонаж.

– Ганга, ты чего тут делаешь? Тебя же на другой пост перебросили, а мне сказали сюда идти!

Вилка опустила руки. Что же будет? Федор не предупреждал ее о пешеходной проверке. Он говорил только об «уазике». Может, хулиганит кто? Ответить? По голосу догадается, что она не Федор. На всякий случай, Вилка начала помахивать лопатой. Может, испугается и убежит.

Не испугался.

– Ты не Ганга, – на удивление однообразно отреагировал курсант. – У тебя чулок на голове.

– Точно, чулок, – ахнула Мефодиевна. – А я-то думаю, что-то с лицом у тебя не в порядке. Бе-е-едненький, видать, совсем страшненьким тебя мать родила, раз приходится лик свой от народа прятать. А душой ты ничего, очень даже прекрасный. Может, еще встретится тебе какая добрая душа, полюбит. А не полюбит, приходи ко мне жить. Я вдовая, мне в хозяйстве мужик нужен. Не боись, приставать не буду, а пирогами накормлю.

– А чего это к тебе? – взвилась Яковлевна. – Я тоже без мужика живу! Мне тоже такой справный хлопчик нужен. Я вообще его первая залюбила.

– Ты не Ганга, – словарный запас новоприбывшего курсанта не отличался разнообразием. – Я тебя сдам.

Тут Вилка по-настоящему испугалась. Нет, она не боялась, что ее куда-то сдадут. Ей было все равно, куда собрался сдавать ее незнакомец: на опыты, в металлолом, в рабство. Девушка не боялась неизвестности. Единственное, чего она боялась в данный момент – потерять расположение чудесного парня Федора. Доброго, сильного, робкого и потрясающе красивого. Да еще боялась того, что некому будет продолжить ее дело по приведению поста этого необыкновенного Федора в порядок… Тем временем незнакомец выхватил из-за пояса муляж ручной гранаты, которые выдал курсантам Мочилов, и неуверено потребовал:

– Руки за голову, самозванец.

Вилка даже не успела придумать ответ, как самая бойкая из местной компании – Мефодиевна – тихо подкралась к курсанту и ловко накинула ему на голову грязный мешок из-под картошки. Грязный для дополнительного эффекта – мелкая земелька из мешка попадала в глаза и временно лишала зрения.

Мешок был огромный, доставал юноше до колен, и пока тот бился в нем, пытаясь освободиться, подоспели дед Митя с Алевтиной Яковлевной. Вилке оставалось только смотреть, как все трое тащат упирающегося недруга в сарай деда.