Чтение онлайн

–  Не важно… - махнул рукой энкаведешник.
– Сердюк. Увести!

–  Подождите, а…

–  А вы, Владимир Леонидович, соберите вещи, оправьтесь. Через сорок минут выезжаем.

–  У меня всех вещей - то, что на себе.

–  Ну, вот и ладушки. А мне еще кой-чего собрать надо. Сердюк!

–  Я!

–  Там остался еще кто?

–  Бабы еще. Две штуки.

–  Не бабы, Сердюк, а женщины.

–  А какая разница?
– удивился Сердюк.

–  Ты, Сердюк, личность серая и неграмотная. А потому тебе никогда не узнать разницу между бабой и женщиной. Увести… - подумал Калинин и добавил, - задержанного. А с женщинами мы разговаривать завтра будем. Вернее, я!

Леонидыч закусил губу, заложил руки за спину и зашагал из дома. А Сердюк снял винтовку с плеча…

Старлей долго смотрел в окно. Минут пять. Больше он не мог себе позволить. Но за эти пять минут успел передумать многое.

Как ни странно, он думал не о том, что сказал ему - разведчик?
– Микрюков. Он думал о том, как странно выглядят эти двое, Ежов и Винокуров. Что-то такое, непонятное, отличало их от всех тех, с кем встречался на допросах, да и просто в жизни, старший лейтенант НКВД Александр Сергеевич Калинин. Что-то странное, да…

Но что?

Он развернулся к столу, подошел, намотал портянки, морщась от потного запаха:

–  Сердюк!

–  Я!

–  Слушай, Сердюк… Если к вечеру свежих не будет - я тебе их за пазуху засуну и на передовую. Немцы в Берлин от тебя сами убегут. Куда пошел? Стоять! Машину иди готовь. В дивизию поедем.

–  Какую машину? У меня нету…

–  Дуболом ты, Сердюк. Любую. БЕГОМ!

Старлей обулся и пошел в штаб полка.

По пути заглянул к связистам:

–  Сержант Попова? Одуванчик вам от всей сердцы!
– протянул он ей чудом не затоптанный у свежей поленницы желтоголовый цветочек.

–  Ой, товарищ старший лейтенант… Спасибо… - заулыбалась в ответ ему невысокая, обаятельная блондиночка с кокетливо заломленной пилоткой.

–  Тебе в военторг надо было?

–  Да, очень… - широко распахнула она глаза.
– А что, машина будет?

–  Будет. Быстро давай собирайся. Через полчаса едем. Ждать не буду.

–  А у меня дежурство только через час закончится, - жалобно посмотрела сержант на старлея.

–  Ириш, ну ты уж реши эту проблему. Я ж с Ширшиблевым поеду, - старлей подмигнул ей.
– А с начальством твоим я договорюсь.

–  А Сережка здесь?
– вспыхнула она.
– Даже не заглянул, вот зараза!

–  Сержант… Служба у Сережки!
– старлей снова подмигнул ей и вышел из землянки

А в штаб зашел уже совсем другой человек:

–  Товарищ полковник, разрешите обратиться!

–  Заходи, Александр Сергеич дорогой, заходи… - Полковник сидел с задернутыми до колен штанами и грел ноги в тазике с горячей водой. Ревматизм мучал его давно. А по сырой демянской весне обострялся вдвойне. Белая рубашка обтягивала его большой живот, а по бокам висели подтяжки.

–  Чего там у тебя, старшой? Разобрался с партизанами?

–  Так точно.

–  И?

–  Политрук, который с ними вышел - под трибунал.

–  За что?

–  Документов нет, в чужой форме. Что тут еще? Обстоятельства попадания в плен тоже неясны.

–  Правильно. Остальные?

–  Одного я в дивизию увезу. Троих можно в строй. Парни неплохие.

–  А не засланцы немецкие?
– улыбнулся полковник.

–  Не похоже. Парням по восемнадцать, молодые еще. У одного батя в корпусе генерал-лейтенанта Власова служил. Финансистом.

–  Да ты что? Запрос отправь. Хотя, вряд ли найдут… Там такая заваруха была, старлей…

Полковник почесал пузо и налил себе в стакан чая из дымящегося на горячей печке чайника, - Саш, чай будешь? С медом и мятой! Жена медок прислала!

–  Спасибо, ехать надо! Один из них на карте кой-чего интересное показал.

–  Знаю, мы с начштаба уже глянули. Остальные-то что, молчат?

–  Остальных пока не допросил. Завтра.

–  А кто там еще остался у тебя?

–  Две девчонки и раненые.

–  С этими понятно… Вернешься когда?

–  Пока доеду, пока сдам в дивизию задержанного, пока обратно… К ночи вернусь.

–  Тогда и трибунал завтра. Точно чая не будешь?

–  Спасибо. Разрешите идти?

–  Тебе не разрешишь… Иди, конечно. Поедешь на чем?

–  А на Ширшиблеве и поеду.

–  Тоже верно. Тогда обратно помчишься - газет захвати для комиссара. Только свежих. Лады?

–  Лады, товарищ полковник!

Старший лейтенант вышел на крылечко, сел и опять закурил. Хотя от поганых немецких сигарет щипало язык, но махру курить он совсем не мог. А нормальных папирос не привозили уже давно. «Надо Иринке в военторге заказать „Казбека“, пусть купит пачек десять, пока я этого Микрюкова коллегам сдаю» - мелькнула ленивая мысль. Он откинулся на прогретые доски дома и немедленно задремал от усталости. За последнюю неделю он спал не больше трех-четырех часов в сутки - постоянное пополнение состава, отслеживание настроений в полку, работа с разведчиками, немца недавно кололи всю ночь, да так расколоть и не смогли, ни хрена не знает, самострел вот был еще, а во втором батальоне драка на почве… а хрен его знает на какой почве подрался узбек с евреем? Шебутной вообще батальон, хотя воюют как полагается, а у старухи в деревне свинью украли. А после каждой атаки в полку пропавшие без вести - то ли убило и никто не видел, а кто видел, тот тоже погиб, теперь вот еще окруженцы эти, хорошо не сорок первый, тогда тысячами выходили, как каждого-то проверить, ущучил млалей тогда Калинин одного, да, ущучил, все люди как люди, а у этого документики с иголочки, месяц в окружении а скрепочки не заржавели, рожа сытая, а все-таки какие-то странные эти партизаны, взгляд странный, да…

–  Товарищ старший лейтенант, а товарищ старший лейтенант!

–  А?
– подскочил Калинин, хватаясь за кобуру.

Сердюк аж отскочил с перепуга. Слышал он, как в соседнем полку так командир ординарца пристрелил спросонья. Погрезилось капитану, что немец пришел.

–  Это… готова машина-то!

–  Ага… - старший лейтенант с силой протер красные глаза.
– Веди задержанного. В кузов посади.

–  Понятно. А…

–  А ты тут останешься. Я с ним в кузове поеду.

–  Эээ…

–  Не экай. В кабине сержант Попова поедет. Пусть поженихаются малость. Да и мне поговорить надо. С задержанным.

–  А остальные?

–  Остальные пусть сидят. Вернусь - решим чего и как. Выполнять!

–  Есть!
– вытянулся Сердюк и помчался к сараю с партизанами.

Старлей же потянулся и пошел к грузовику. Рядовой Ширшиблев уже завел мотор и внимательно прислушивался к рычащему мотору. Чего-то ему не нравилось. А рядом сидела сержант Иришка Попова с такой счастливой улыбкой, что Калинин сам невзначай улыбнулся.

Она помахала ему рукой, с зажатым в пальцах одуванчиком. А потом, вдруг сообразив, выскочила из кабины:

–  Товарищ старший лейтенант, вы садитесь, я в кузове поеду!

–  Сиди уже. Задержанного, кто охранять будет?

–  А он очень опасный, да?
– понизила голос связистка.

–  Очень, - серьезно ответил Калинин.
– Каждый день он съедает двух симпатичных связисток на завтрак, трех на обед и одну санитарку на ужин.

–  Почему только одну?
– захлопала ресничками Ирина.

–  Потому что все санитарки толстые!

–  Да ну вас, товарищ старший лейтенант! Вечно вы шутите! Ой, а у вас щека в складочку!
– снова улыбнулась она.