Чтение онлайн

— Эй, — выводит меня из размышлений голос Эмерсона.

Собрав всю свою храбрость, я заставляю себя посмотреть на него прямо. Наконец я вижу эти темно-синие глаза. По моему телу, так же как и прошлой ночью, проносится дрожь. Но на этот раз я к этому готова. Я не чувствую себя расстроенной и не задыхаюсь, но осознаю реакцию своего тела на его близость. Мои соски тут же твердеют, и я благодарю Бога за то, что чашечки моего бикини достаточно темные и плотные, а потому способны скрыть признаки моего желания.

«Как он может делать со мной подобное одним только взглядом?»

— Ты завел собаку. — Слова вырываются прежде, чем я осознаю, как глупо они прозвучали.

Ты прямо капитан очевидность, Джульет! Если Эмерсон и подумал, что я веду себя как дура, то он никак этого не выказал. Он кивнул, и с его лица медленно спало напряженное выражение.

— Его зовут Иствуд. Я нашел его пару лет назад на шоссе. Хозяева просто его бросили.

— Это ужасно!

Губы Эмерсона изогнулись в улыбке.

— Ты до сих пор неравнодушна к животным. — Его взгляд смягчается. — Помнишь тех бродячих кошек, которые повсюду за тобой ходили? Ты постоянно оставляла для них молоко, игнорируя предупреждения, что ты потом от них никогда не избавишься.

— Но бедняги голодали! — протестую я. — Я не могла просто взять и позволить им умереть с голоду!

— К концу лета ты курировала уже всех бездомных животных города, — смеется Эмерсон. — Даже не знаю, что с ними стало, когда ты уехала. — Его смех прерывается, когда до него доходит, что он сказал.

«Когда я уехала.»

Увидев промелькнувшую в его взгляде тень воспоминаний, я чувствую, как мою грудь сжимает паника. Я уже приготовилась к последующим колким комментариям, к еще большему проявлению жестокости, нежели он показал прошлой ночью, но, к моему удивлению, Эмерсон лишь ненадолго задерживает дыхание и медленно выдыхает.

— Я... Я хочу сказать, что мне жаль. Я имею в виду прошлую ночь.

Удивленно моргаю. Я ожидала от него чего угодно, но только не извинений. Эмерсон смотрит на волны и наконец встречается со мной взглядом. Его глаза полны отчаяния и сожаления.

— Нет, — говорю я быстро. — Твоя реакция нормальна.

Эмерсон заливается горьким смехом.

— Знаешь, ты была права — я козел. А сейчас я... Я не знаю, что тебе сказать... — он пожимает плечами. — Думаю, что я рад был увидеть тебя снова. Не знаю, зачем я вчера так себя вел.

— Все нормально! — повторяю я с нажимом. — Правда, не думай об этом.

Мой голос сочится ложью, но я прикрепляю к лицу искусственную ухмылку, делая вид, будто мне наплевать на то, что он вел себя как болван. Ну а что я еще могу сказать? Что я проплакала всю дорогу домой, ненавидя то, с каким разочарованием он на меня смотрел?

Эмерсон медленно кивает:

— Ладно.

Между нами повисает долгая пауза, наполненная невысказанными словами.

«Как мы дошли до такого?»

Он на мгновение отворачивается, чтобы проверить, как там Иствуд, и мое сердце екает в груди. Раньше мы могли говорить часами напролет... Я могла поведать ему о таких вещах, о которых не могла рассказать больше никому. Например, о своей гребаной семье, о своих надеждах, мечтах и обо всех тайнах. Мы были так близки, жили душа в душу... А теперь? Как мы дошли до такого? Эмерсон стоит прямо передо мной, но глядя в его глаза, я понимаю, что мой Эмерсон далеко. Как же это тяжело...

«Кого я обманываю? — говорю я себе. — На самом деле я знаю, как мы до такого дошли. Это я привела нас сюда. Я виновата, как никто другой.»

Сегодня наша отстраненность ощущается иначе. Если вчера она выражалась в шоке напополам с гневом, то сейчас — это просто отчужденность.

— Я должна... — я делаю рукой неопределенный жест, больше не в силах терпеть этот неловкий момент.

— Ох. — Могу поклясться, что вижу в его глазах проблеск разочарования. — Конечно, — говорит он, — у тебя, наверное, много дел. Дома.

— Да, верно.

Я чувствую как грудь будто сдавливает тисками, и мне даже приходится себе напоминать, как надо дышать. Я медленно возвращаюсь на берег. Эмерсон шагает хоть и рядом со мной, но на расстоянии вытянутой руки. Мы не прикасаемся друг к другу, но я прекрасно ощущаю его присутствие: уверенные шаги, разворот широких плеч. Рядом с ним я чувствую себя гномом. Я сжимаю камеру изо всех сил, чтобы даже не думать до него дотрагиваться. Но что хуже всего, я вдруг понимаю: я боюсь, что наше общение подойдет к концу. Да, согласна, это ужасно, но быть рядом с Эмерсоном-болваном гораздо лучше, чем вообще без него. Без Эмерсона. Я пытаюсь что-то сказать, но на ум, как назло, ничего не приходит.

— Как Брит? — спрашиваю я. Его младшая сестра всегда была проблемным ребенком. Она начала гулять с парнями и оставаться у них на ночь еще подростком. — Ей сейчас, должно быть, девятнадцать?

— Ага, — Эмерсон кивает. — Я еле-еле заставил ее окончить школу, — добавляет он. — Она работает официанткой в баре несколько ночей в неделю. Я пытаюсь уговорить ее пойти учиться на дизайнера в школу моды, ты знаешь, у нее есть чувство стиля. Но... ты же в курсе, какая Брит, — говорит он грубо, но в его голосе я слышу проблеск нежности.

Эмерсон начал воспитывать своих своенравных младших брата и сестру еще в подростковом возрасте, пока его мать «лечилась» от очередной зависимости. Ему было очень тяжело...

— А Рэй Джей?

Я должна была спросить и о нем тоже, но чувствую, что ответ будет похож на предыдущий. Брат Эмерсона всегда был безрассудным и, так называемым, трудным ребенком. Еще будучи подростком, он был полон гнева и дикой ярости. Эмерсон делал все возможное, чтобы держать его в узде, но Рэй Джей ненавидел его почти так же сильно, как и то, что застрял в этом небольшом городке.

— Он больше не моя проблема, — говорит Эмерсон непринужденно. — Он сбежал из города, как только ему исполнилось восемнадцать. Последнее, что я о нем слышал — это то, что он буйствовал в Таллахасси.

— Прости, — говорю тихо.

Он пожимает плечами:

— Я его не виню. Я хочу сказать, что когда я был в его возрасте, то тоже хотел съебаться из этого города.

— Но ты этого не сделал, — тихо говорю я, думая обо всем, чем он пожертвовал. — Ты остался.

— Ну кто-то же должен был...