Чтение онлайн

— Ты можешь поговорить со мной, но это должны быть обычные разговоры, ничего интимного, ничего глубокого, и никакого дополнительного времени, проведенного вместе. Мне тоже чертовски тяжело. Пойми это. Но я не люблю причинять людям боль, и мои чувства не дают мне покоя. Я не могу должным образом защитить ни одну из вас, если они давят на меня. Я позабочусь о том, чтобы вы обе были в безопасности, будьте уверены, но я постараюсь делать это как можно тише.

Я киваю, но мое сердце сжимается от боли.

За себя.

Но в основном — за него.

Потому что это не может быть легко для него. И все же, это показывает, что он за человек, что он делает это, потому что это означает, что он не хочет никому причинять боль, а это требует многого. Бостон ставит нас на первое место, а не свои собственные чувства и потребности.

Я уважаю это.

— Я понимаю и согласна. Чтобы мы все смогли преодолеть это, нам нужно провести время порознь.

Он кивает.

— Если что-нибудь случится, хоть что-нибудь, связанное с Эштоном, мне нужно знать. Понимаешь? — я киваю, и Бостон тоже кивает.

— Я иду спать. Спокойной ночи, Пенелопа.

И то, как он произносит мое имя, ранит больше всего.

Это отстой.

Проклятье.

— Спокойной ночи, Бостон, — бормочу я, глядя, как он исчезает в коридоре.

Хорошо.

Я не хотела, чтобы все произошло так.

Глава 14

Сейчас

Шантель

Я смотрю на беременную женщину, стоящую у моей двери, и какое-то мгновение ничего не говорю, просто сверлю ее взглядом. Она должна знать, боже, она должна знать, что я презираю ее. Если бы она не была беременна, я бы, наверное, набросилась на нее и пнула под зад, просто за то, что она существует и является таким ничтожеством.

Но я не могу этого сделать.

Потому что она беременна, а это было бы жестоко.

Но я могу себе это представить. И я это делаю, как в замедленной съемке. Это доставляет мне удовольствие.

— Что ты здесь делаешь, Иоланда? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Я только что вернулась с пробежки, и мое сердце все еще колотится, а тело покрыто потом. Это помогает мне прочистить мозги и вернуться в игру. Это то, что мне нужно после того, как Бостон взорвал бомбу этим утром, после его небольшого разговора, который я подслушала у него с Пенни. Он создает дистанцию. Ограниченный контакт. Только если это связано с текущей ситуацией, в противном случае он должен держаться подальше.

От нас обеих.

Похоже, я понимаю, в чем дело, учитывая, что Пенни живет с ним. Но неважно.

Я не буду умолять. Я не буду преследовать его. Я никогда не была такой жалкой и не собираюсь начинать.

У меня все получится.

Я смогу.

Верно?

— Я здесь от имени Энзо, — отвечает Иоланда, скрестив руки на груди, ее живот начинает округляться.

—Ты все еще разговариваешь с этим придурком? — фыркаю я. — Честно? Его даже не волновало, что ты пострадала, и ты здесь ради него. Зачем? Саския сказала тебе, что не хочет иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоим ребенком. То же самое касается и меня.

Иоланда изучает меня.

— Я беременна от Энзо. Я хочу добиться успеха. Я хочу, чтобы у нас все получилось, поэтому я делаю то, что должна. Ты знаешь, что он скоро выйдет на свободу, и из-за Саскии и клуба к нему много претензий. Он многим должен, и из-за того, что он не выполнил своих обещаний, за ним охотятся плохие люди. Он не в восторге от этого. Ты предала его, ты солгала, и теперь ты у него в долгу.

— Я ему ничего не должна, — ухмыляюсь я.

— Вообще-то должна. Из-за того, что ты не выплатила обещанные деньги, мы в опасности. Я в опасности. Мой ребенок в опасности. Энзо в опасности. Итак, он получит то, что ты ему должна, расплатится со всеми, и мы исчезнем, когда он выйдет на свободу. Это наш единственный выход, и ты нам поможешь.

Я удивленно поднимаю брови.

— С чего ты взяла, что я стану тебе помогать? Или тому подонку, из-за которого чуть не погибла моя лучшая подруга? Этого никогда не случится, Иоланда, и ты можешь сказать ему об этом. Ты также можешь сказать ему, что все угрозы в мире не сработают. Я его не боюсь. Даже близко не боюсь.

Иоланда ухмыляется.

— Он предвидел, что ты так скажешь. Итак, он попросил меня напомнить тебе, что у него есть люди, высокопоставленные люди, плохие люди, и они более чем готовы сделать все возможное, чтобы заставить тебя согласиться, учитывая, что в данный момент он занят другими делами.

Я приподнимаю брови.

—Ты мне угрожаешь?

Она пожимает плечами.

— Это не угроза, скорее обещание. Мы сделаем то, что должны, Шантель. Ты — препятствие на пути, но мы тебя уничтожим. Мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить безопасность жизни нашего ребенка, и пока этим людям не заплатят, и у нас не будет денег, необходимых для исчезновения, мы не в безопасности. А это значит, что и ты не в безопасности.

— Во-первых, ты, отчаянная маленькая сучка, — фыркаю в ответ, — я очень, очень сомневаюсь, что подкуп этих людей и исчезновение обеспечат твою безопасность. Ты что, телевизор не смотришь? Они все равно убьют тебя, с деньгами или без, просто так.

Лицо Иоланды слегка бледнеет.

— Нет, если мы заплатим им и сбежим, сменим имена, у нас будет немного наличных, которые можно спрятать. Энзо умен, он может привести нас туда, нам просто нужны деньги.

— Сейчас в твоем голосе звучит отчаяние, — бормочу я. — И я еще не закончила. Во-вторых, с чего ты взяла, что я настолько испугаюсь Энзо и его дурацкой угрозы причинить мне вред, что просто дам тебе кучу наличных и уйду восвояси?

Она изучает меня.

— Ты недооцениваешь Энзо.

Я хмыкаю.

— Он был с моей лучшей подругой много лет, я ничего не недооцениваю. Я также знаю, что это пустая трата моего и твоего времени. На твоем месте я бы сбежала со своим ребенком и начала все сначала. А не слоняться без дела в ожидании человека, из-за которого тебя убьют. Я не преклоняюсь перед ним, и тебе тоже не следует. Энзо может угрожать мне сколько угодно, я не дам ему никаких гребаных денег и не стану помогать ему после того, как он чуть не лишил жизни единственного человека в этом мире, который мне по-настоящему дорог.

Лицо Иоланды краснеет.

— Ты заставляешь нас идти трудным путем, а я этого не хочу, я не хочу, чтобы Саския и дальше терпела, но я сделаю то, что должна, ради своей семьи.

Я качаю головой, не сводя с нее глаз.

— Не делай вид, что тебе не все равно на Саскию и на то, что может причинить ей боль, а что нет. Если бы тебе было не все равно, ты бы оставила меня в покое. Потому что она твоя семья, и она должна что-то значить.

Лицо Иоланды вспыхивает от стыда и ярости одновременно.