Чтение онлайн

Кхмерская поговорка «Мужчины — это золото, Женщины — это ткань. Мужчины чудесны и когда «тускнеют» их можно легко почистить. Женщины — хрупкие, слабые и малоценны. Будучи испачканными, они остаются такими навсегда».

Мое детство: взросление в Убоне.

Работа начинается рано утром и никогда никогда не прекращается.

Я на самом деле родилась в Камбодже в 1980 году — сразу после падения режима кхмеров под ударами наступавшей вьетнамской армии. С режимом «красных» кхмеров или без него, Камбоджа все равно оставалась опасным местом для проживания. Моя мать забрала меня и моего братика и бежала в Таиланд. Мой отец был убит «красными» кхмерами.

Ребенком я жила с моими дедушкой и бабушкой, братом и двумя сестрами, так как моя мама редко появлялась. И дедушка и бабушка были необразованны и неграмотны. Я жила на маленькой ферме в маленькой деревушке под названием Бунталик, далеко от города Убон, провинциальной столицы провинции Убон.

Каждый день я просыпалась в 5 утра под крики петухов. Наверняка это не слишком отличалось от того, как просыпаются американские дети на своих фермах, но на этом сходство заканчивалось. Мой дом, покоящийся на сваях, имел разбитый деревянный пол, с огромными дырами в половицах, через которые я видела и слышала хрюкание свиней и кудахтанье кур под нами. Домашние животные проводили свою жизнь, поедая помои, возясь прямо под комнатой, где мой братик, сестра и я спали. Вскоре после своего пробуждения, я начинала работать — даже в то время когда я посещала школу.

На Западе вы посчитали бы мой дом не только потрепанным, но даже примитивным. В нем было всего четыре стены, гнилой пол и обветшавшая крыша; везде были огромные дыры через которые можно было смотреть на звезды, мокнуть под дождем во время ливней и смотреть на спаривающихся животных внизу. Наша мебель состояла не более чем из нескольких кусков ротанговой пальмы и поношенных подушек. Туалетом служила дырка в земле позади дома. Душем была емкость с водой и ковшик для поливания себя. Когда я была маленькой, в нашу деревню пришло электричество и водопровод. Мы думали, что эти изумительные изобретения — плод магии и ниспосланы нам духами. Мы не могли поверить, что что-то подобное могло прийти в нашу бедную и кажущуюся забытой маленькую деревушку.

Иногда я ходила вместе с дедушкой в горы и охотилась. У нас также был буйвол и куры, снабжавшие нас едой. Моя семья выращивала рис, чтобы прокормиться и мы все помогали в этом. Мои ежедневные обязанности состояли в работе на ферме и уходу за животными. Как и многие тайские дети, у меня было несколько игрушек. Поскольку мы находились относительно далеко от «больших» городов и современного общества в целом, то мы никогда не видели много игрушек. Поэтому, никто никогда не жаловался на скромное количество игрушек. Тем более что все равно у меня было мало времени для игрушек, поскольку у меня было бесконечное количество домашних дел — дел которые были моими обязанностями «старшей» сестры.

Обычно по утрам я ходила пешком три километра до школы — около 40 минут. После школы я немного играла со своими подругами и затем возвращалась домой. Школьный автобус не обеспечивал проезда для моей семьи, потому что к моему дому не было нормальной дороги. А дети, живущие в бедных семьях, которые живут вдоль таких разбитых и немощеных дорог, не получают транспорта от школы.

Мне было 6 лет, когда я начала ходить в школу. Обратно по дороге размытой обильными дождями или под палящим солнцем я шла домой и обязательно срывала манго, банан или плод папайи с дерева чтобы мои сестры могли поесть, потому что у нас никогда не было денег на покупки в магазине. Хотя им было всего три года, они уже выбегали на передний двор и выкрикивали мое имя, точно зная что я принесла им чего-нибудь вкусненького.

По мере роста моего брата, в 13 лет, он получил велосипед от моей мамы. А мне и моим сестрам всегда приходилось ходить пешком. Еще один пример какая разная ценность придается мужчинам и женщинам в тайской культуре. И, братик никогда не считал, что обязан был приносить домой что-то своим сестрам.

Я очень любила свою школу и получала в ней хорошие оценки. Моя учительница однажды посоветовал мне продолжать учиться в школе потому что она думала что я преуспею. К сожалению, у моей МАМЫ были другие планы. Только моему братику позволили учиться дальше. Мне не повезло, потому что пришлось работать, не только чтобы удовлетворять свою маму, но и чтобы посылать своих сестер в школу. Это урок по «системе ценностей в азиатской семье», которые широко распространены по всем провинциям Таиланда. Мальчики всегда стоят во главе. Если появляются свободные финансовые средства, например на образование, то мальчики вероятнее всего будут их получателями. Девочкам постоянно в их получении. Это один очень простой факт в жизни тайского общества — и он особенно преобладает в провинциях.

Мне было 8 лет, когда я сказала маме, что мне нужна новая обувь. Туфли, которые я носила, были слишком тесные, дырявые и причиняли мне боль. Мама сказала мне, что это не ее проблема. Но она нашла деньги, чтобы купить обувь моего братику. Я была слишком маленькой чтобы понять, что как дочь я не имею никакой ценности для матери. (Мне нужно было уже тогда задумываться о своей матери, но вместо этого оно заняло у меня много лет).

Хотя я была молодой, я не собиралась спускать такое отношение матери ко мне, на грани игнорирования и предубеждения. Я чувствовала внутри себя, что у меня есть потенциал. Я знала, что я могу жить лучшей жизнью, чем та, которая была уготована в деревне бедным крестьянам. А мысли моей матери были направлены на то, чтобы удовлетворять любые прихоти моего братика, в то же время требуя от меня и сестер, чтобы мы оставались дома и работали на маленьком клочке земли, который был у нашей семьи. Это было более чем достаточным стимулом для того чтобы я покинула свой дом в 13-летнем возрасте.

Мальчикам, с другой стороны, требуется всего лишь прожить в храме три месяца чтобы стать монахами. Это единственная их ответственностью перед семьей. И это также не является залогом как счастливой семьи, и как показывает Таиланд, так и процветающей семьи. Тайские семьи не заботятся о своих женщинах, но мужчин поощряют жить на заработки женщин без каких-либо угрызений совести.

В тайских семьях маленьким дочерям рассказывают одну историю: «Семья должна была денег одному грязному и омерзительному человеку. Вместо уплаты долга, родители послали свою дочь к нему, чтобы она разделяла с ним ложе пока не был выплачен весь долг». «Мораль» этой истории: Послушная дочь должна делать все для своих родителей.

Послушав такие истории, молодые девочки часто сознательно отправляются на фабрики на каторжный труд, в бордели по всей стране, или в Бангкок, Паттайю, Чианг Май или Ко Самуи, чтобы вступить в мир секс-туризма. У тайских дочерей есть ответственность перед своими семьями, в то время как этого не требуют от сыновей. Сыновья часто лежат дома вместе с родителями, они пьют и ничем не занимаются. Они «паразитируют» на образе жизни своих сестер. Их поведение не только не удивляет, но считается чем-то вполне самим собой разумеющимся, во всех беднейших провинциях Таиланда — хотя никто этого в открытую не афиширует.

Согласно буддийскому учению Теравада, религии Таиланда, маленький мальчик может быть вознагражден за то, что побывал три месяца монахом. Дочери, с другой стороны, заслуживают похвалы если заботятся о своих родителях. Если она приносит много денег своим родителям (помогая поднять «Лицо» в общине), то в следующей жизни ей разрешат родиться мужчиной. Я надеюсь, что позволяют не только родиться как мужчине, но даже как Западному Мужчине!

Когда я возвращалась в свою деревню и жила в доме, который везде нес «отражения» тех больших сумм денег от меня, то никого не заботила природа моей «занятости». Это потому что, я помогала зарабатывать «Лицо». Если бы с другой стороны, я не могла скопить достаточно денег, чтобы посылать домой, меня считали бы шлюхой! Мой статус определялся не тем, кем я работала, каким образом зарабатывала деньги, а тем количеством ДЕНЕГ, что я посылала домой.

Многие тайские девушки, после того как они достаточно поработали с туристами, могут вернуться в деревню и выйти замуж. К несчастью, после свадьбы, которую зачастую женихи расценивают как возможность «запустить руку» в карман невесты, часто следует развод, чтобы они могли завладеть остатками состояния. Муж может даже потребовать от жены, чтобы она снова вернулась к работе в барах. Но после работы в городах с секс-туристами, многие девочки чаще уже никогда не возвращаются к тайским мужчинам, поскольку из-за характера работы начинают воспринимать всех мужчин как источник доходов.