Чтение онлайн

На провинциальных хайвеях, полицейский будет выборочно тормозить автомашины у обочины дорог, говорить водителю, что он превышал скорость на последних 50 или 100 метрах (у них так же нет радаров), и потом просовывать свой сжатый кулак в окно машины. Водитель, которому неповезло, стоит перед выбором: первый, и самый простой, заплатить взятку офицеру, в среднем 100 бат. Второй, лишиться водительских прав, отправиться в суд, заплатить 400 бат, и вернуться к обвинившему его офицеру за правами. Он может потерять несколько часов в этот день, целый рабочий день, или более того, проходить еще последнюю стадию со встречей с полицейским — большинство выбирают вложить свернутую 100 батовую купюру в просунутый в окно машины кулак. Водитель также рискует навлечь на себя гнев арестующего его офицера, отказавшись давать взятку в его жадные ручки. Младший офицер всего лишь исполняет то, что ему велели вышестоящие начальники, и у него есть квота, которую он должен выполнить. Это сценарий повторяется тысячи раз, каждый день, по всему Таиланду — от пасторальных деревень и непристойных пляжей до суматошного Бангкока.

В основном, деревни Северо-Восточного Таиланда наполнены бедными, часто безземельными людьми, кто выживают всячески как могут — и зарабатывают от 50 $ до 100 $ в месяц в зависимости от сезона. В провинции бедные часто ловят рыбу чтобы прокормиться, другие добывают корм в огородах и садах, где они ловят крыс и змей, чтобы достать немного мяса для своих детей. Средняя зарплата в деревне составляет 2500 бат (62,5 $) в месяц, или 83 бат (2,08 $) в день, (от 9 до 12+ часовой день/ семь дней в неделю), работы под палящим солнцем. Горничные и другие менее удачливые работницы получают еще меньше 1500 бат (37,5 $) в месяц или 50 бат (1,25 $) в день, (от 8 до 12 часов в день / 7 дней в неделю). (Это та причина, по которой молодые студенты и студентки сожительствуют с учителем (тайцем или фарангом) для секса. Учитель может выплачивать эквивалентную Ѕ месячной зарплаты родителей студентки, которую те получают в результате тяжелой работы). Продавец часто не зарабатывает выше чем от 4000 до 8000 бат (100 $ и 200 $) в месяц. Молодой, талантливый и умеющий работать на компьютере учитель высшей школы, способный учить музыке, искусству, фотографии и аэробике, зарабатывает 150 $ в месяц, в то время как учитель с 20-летним стажем работы зарабатывает 500 $ в месяц. У учителей также есть другие способы зарабатывать деньги, о которых я расскажу позже в книге.

Те очень немногие, кто достигли некоторого уровня достатка, могут шить себе на заказ одежду у портных, одежду из двух кусков ткани, которая будет стоить бедному фермеру, водителю тук-тука, садовнику, сборщику древесины их 3–4 месячной зарплаты на очень тяжелой работе. Этот выдающийся образец достатка будет помещен в стиральную машину — и никогда уже не увидит снова пара или утюга, сглаживающего складки. Хотя, богатые могут позволить себе дорогие вещи, они часто не знают как о них заботиться, и они мало интересуются в их сохранности. Единственная причина покупки — это «сделать Лицо» (получить уважение или восхищение).

Образование (или скорее его отсутствие).

Я родилась девочкой в деревне, основные жители которого были бедные, необразованные тайцы с горных местностей. Как и большинству бедных девочек, мне не позволили посещать школу по достижении возраста 12 лет — 6-й класс. Потому что не хватало денег на обучение моего брата. В то время как я училась в начальной школе, дотируемые государством школы были бесплатными, но на самом деле это было не так. И десять лет спустя, ничего не изменилось. «Деньги под сукно», «чаевые», подношения, членские взносы родителей до сих пор часто являются обязательными для родителей, чтобы позволить их детям учиться в общественных школах. В городах, некоторые школы требуют 4000 бат (100 $) в год — плюс дополнительные взносы — более чем месячная зарплата для большинства бедных тайцев. После 6-го класса, эти незаконные поборы возрастают так сильно, что образование становится невозможным для миллионов семей — особенно в провинциях. В государственных школах, в которых не требуют незаконных денежных взносов с родителей, взимается обязательная плата за униформу, тетради, книги, карандаши, что часто делает обучение детей непосильным для бедных деревенских жителей. Без этих атрибутов, дети не могут посещать класс. Я была одной из тех, кому отказали в учебе, потому что я была бедной. Это был бесспорный и грустный факт жизни, что «Запрет обучения для бедных поддерживает необходимые уровень низкоквалифицированных рабочих для богатых». В настоящее время, по крайней мере 200 000 детей в Таиланде не могут учиться, потому что они не граждане, хотя они могут фактически быть тайцами по происхождению — их документы пропали или были в произвольном порядке отклонены. Хотя, новый закон утверждает «Образование для всех», этот закон все еще не был принят.

Большинство родителей выживают, чтобы оплатить учебу.

Исследования показали, что более чем половина всех родителей, чьи дети являются школьниками, в Бангкоке сражаются за каждую возможность найти денег чтобы покрыть расходы на обучение.

Из этих родителей, 45,7 % сообщили, что они обращались за ссудами — по большей части к нелицензированным кредиторам — в то время как 21,3 % либо продали, либо заложили своих драгоценные вещи чтобы получить наличные.

Assumption University опросила 1194 родителей в Бангкоке и прилегающих провинциях. У всех были дети в школе или университете.

Исследования показали, что родители в среднем платили в месяц процентную ставку в 11,16 % нелицензированным кредиторам. Самым высоким было 20 % в месяц.

Опросчики сделали заявление, чтобы государство предоставило людям доступ к финансовым ресурсам, чтобы помочь им избежать долговой кабалы у ссудных акул.

The Nation, May 10, 2004.

Предубеждение против обучения менее удачливых долго соседствовало с предубеждением государственных школ, которые часто выдвигали невыполнимые требования, что делали невозможным получение образования национальными меньшинствами и другими бедными детьми. Детям Hmong (горные племена) позволяется посещать только одну школу, в результате чего школа часто оказывается сильно перегруженной. Родителям этих детей должны выделяться местные регистрационные документы, позволяющие им покидать резервации. Даже если их ребенок успешен в учебе и свободно говорит по-тайски, без легального гражданства ему/ей отказывают в выдаче сертификата об образовании, и соответственно из-за этого не позволяют получать высшее образование. Если сертификат является целью, студенту нужно получить неформальное образование, чтобы получить сертификат Prathom 6 (средняя школа). Без соответствующих бумаг, у него нет будущего. В Таиланде, если ты беден, то у тебя/ее нет никаких прав.

Курс по правам человека утвержден в школьной программе, для изучения с детского сада до колледжа, с конца 2003 года. Несоответствие между правами Человека и их фактическим нарушением в настоящее время существующее в моей стране несомненно станет сложной дилеммой для многих учителей, которые считают, что ученики перестанут уважать их, так как новые правила отменяют право педагога наказывать учеников тростью в классе. Ими так же служат кусачки и ножницы. Педагог имеет абсолютное право судить, насколько длина волос ученика соответствует уставной. Локон волос, на выбор срезанный с головы студента, заставляет его потом пользоваться услугами парикмахера — это тоже общепринятая практика в истории «современной системы образования» Таиланда. Унижение и «потеря Лица» — вот результат жестокого воздействия учителя. Поэтому для обучения правам Человека, начать надо с оборудования комнат, где в первую очередь учителям нужно будет уяснить эти права.

До недавнего времени, уставная длина волос также являлась необходимым расходом при обучении ребенка в моей стране, «волосы длиной до подбородка» у девочек и «короткая стрижка» у мальчиков. Это было национальным правилом до мая 2003 — со стоимостью, которую многие родители считали непосильной для себя. Один педагог требовал со своих учеников 40 бат в месяц на стрижку в салоне, которым он владел. А без получения образования, бедные тайские дети обречены на жизнь в нищете. Мне была уготована такая же жизнь, как и моей матери и практически каждому из моей деревни — навечно. Даже в возрасте 13 лет, я не могла выносить мысли о том, что мне придется жить такой жизнью без всякой надежды на будущее. Я сбежала, зная в сердце, что должна быть лучшая жизнь чем та ужасная нищета, что окружала меня. Я знала, что я никогда не обрету счастья в Убоне. У меня ничего не было, поэтому мне нечего было терять и я сбежала.

Поучительная история о доброте и пожертвовании, а не о жадности.

Что бы вы сделали, если бы были вовлечены в порочный круг коррупции и социальной несправедливости? Ну наверное, искупили свои грехи, выступив по телевидению и так поступила Орн-ума. (“Реалити шоу школа для родителей», The Nation, May 12).

Этой несчастной матери пришлось купить своей 12-летней дочери место в провинциальной государственной школе без какой-либо официальной расписки. Неохотно, она раскошелилась на 30 000 бат — половину из которых она наскребла из своих сбережений, а остальное — взяв в долг у директора, который лично настаивал на том, что любая меньшая сумма будет неприемлема.

Этот отчет напомнил мне о другой истории, случившейся на самом деле, но с другой концовкой. В начале 1990, тайский студент поступил как помощник учителя в Иллинойский государственный университет, где он также получал степень магистра. Он приехал со своей 10-летней дочерью и 12-летним сыном.

Лабораторная школа Томаса Меткалфа, филиал университета, приняла его двоих детей не требуя денег за это и не взимая плату за питание и учебники. Учитель английского языка помогал детям, потому что их английский был в зачаточном состоянии и явно недостаточным чтобы посещать нормальную американскую школу. Помощник пастора из лютеранской церкви, находящейся поблизости, взялся присматривать за детьми после школы, потому что отец был очень загружен учебой.

Город Нормал, где находится университет, предоставил бесплатную стоматологическую помощь для детей. Живя только на доход отца от преподавания, семья из трех человек была оценена как живущая за чертой бедности и поэтому им предоставили скидку в 50 % на все коммунальные услуги зимой. Спустя два года они уехали из университета с самыми теплыми чувствами и дорогими сердцу воспоминаниями.

Вот, мы все живем в одном мире; но к нам относятся по-разному. Почему?

Сурапон Ватанавигкит, The Nation, May 18 2004.