Чтение онлайн

Прибыв в Швейцарию, я обнаружила, что даже летом там было холодновато для меня. Я даже представить себе не могла, насколько холодно здесь будет зимой — еще не зная, что у меня не будет возможности встретить ее. Когда наш самолет коснулся полосы в Цюрихе, я устала и была сбита с толку. Швейцария отстоит далеко от Таиланда, как по расстоянию, так и по культуре и опыту. Я была очень смущена. Вывески в аэропорту были на немецком, французском, английском и итальянском языках, но не тайском. Седрик встретил меня после прохождения таможни. Первое что он сделал— повез в бюджетный отель, чтобы заняться сексом. Он ни разу не поинтересовался, устала ли я или была голодной. Кажется, он вообще мной не интересовался. Секс был последним, чего мне хотелось бы в этот момент, и я отказала ему. Он был, мягко говоря, очень раздражен, и это стало «неплохим» началом в нашем браке. Он не желал представлять меня своей матери, пока не поваляется со мной в постели. Я тоже была очень раздражена и отказала ему в такой милости.

Его дом находился в часе езды. Я подумала, что он очень милый и это невероятно, что скоро я в нем буду жить. В Убоне не было домов подобных ему. Я вступила в удивительный новый мир, который был чистым и уютным. Швейцарцы следят за тем, чтобы все вещи находились точно на своих местах. Тайцы живут в постоянном состоянии хаоса — где все, чем они владеют, валяется посюду на виду. Я точно не знала, насколько мой менталитет из Исарна приживется в этом мире, но я определенно собиралась попробовать.

Я встретилась с мамой Седрика, впервые лицом к лицу, хотя мы разговаривали раньше по телефону. В отличие от своего сына, она хорошо говорила по-английски и она оказалась куда умнее его. Хотя наша встреча проходила непринужденно, я не могла не заметить, даже на ранней стадии наших отношений, что когда-нибудь в будущем, она может стать для меня проблемой. Мы поговорили о моем будущем и моей привязанности всем сердцем к ее сыну — больше всего ее интересовало последнее. Мы поговорили о том, как я собираюсь прижиться в Швейцарии; выучить французский язык; посещать школу для получения образования; и стать полноправным членом семьи. Я была не в настроении продолжать разговор, хотя я изо всех сил старалась быть милой. Я только что прилетела из Таиланда в Швейцарию, 10-часовым перелетом, и я очень устала. Я не могла понять, почему никто не подумал о том, как я буду себя чувствовать после такого долгого путешествия. Я не хотела разговаривать; мне хотелось только выспаться. Я чувствовала, что его мама воспользовалась моим невыгодным положением, чтобы понять истинные мотивы, по которым я вышла замуж за ее сына. И когда мы прекратили разговор и я отправилась в постель, я не чувствовала себя более счастливой.

Каждое утро Седрик уходил на работу, оставляя меня дома со своей престарелой матерью. Они и я говорили о многих вещах, но в основном о моих отношениях с ее сыном. Она искренне волновалась, что я окажусь ужасной девочкой, чьим намерением окажется причинить вред ее сыну. И ничто не могло убедить ее в обратном. Я действительно хотела, чтобы Седрик был счастлив, как только можно, несмотря на то, что он был очень наивным маменькиным сыночком. Она мне не верила. Я также была убеждена, что ничто, и никто, не помешает моей истинной цели в жизни — обеспечивать мою семью. В этом вопросе мы могли в корне разойтись.

Мне очень хотелось, чтобы его мама работала; тогда я бы больше времени проводила в его доме одна. Мне хотелось изучать множество комнат в доме и полки набитые всякими безделушками. У нас не было денег, чтобы покупать столько приятных вещиц, когда я росла. У нас было достаточно денег на продукты и на некоторые необходимые нужды, но недостаточно, чтобы я посещала школу, и конечно, никогда не было денег на покупку керамических изделий.

Два раза в неделю, я брала автобус в город. Даже летом, было довольно прохладно для жителя Таиланда, который привык к палящим солнечным лучам, 365 дней в году. Пассажиры пялились на меня; я определенно не выглядела как обычная пассажирка. Я была маленькая и темнокожая; и со своим ростом я выглядела как 12-летняя девочка. Я платила за проезд и садилась. Казалось, будто никто не пялится на меня; но многие пялились. По крайней мере я думаю, что они так поступали; тайцы очень недоверчивые люди.

Когда автобус прибывал туда, куда нужно, я выпрыгивала из него и гуляла по самой чистой стране в мире. Я никогда не могла бы вообразить себе, что город может быть таким чистым. Здесь не только подметали мусор на улицах, но даже дома выглядели так, будто их только что покрасили, машины сверкали и каждый человек был безупречно одет. Мне было интересно, как они этого добились. Машины и грузовики не производили видимого загрязнения. Я не могла этому поверить. Почему машины, грузовики и мотобайки в Таиланде чадят черным дымом, делая воздух непригодным для дыхания, оставляя следы копоти на коже и раздражая глаза? Что могли бы извлечь тайские инженеры из опыта этой замерзшей и гористой страны?

Я наслаждалась видами высоких, красивых, покрытых шапками белого снега гор, пока прогуливалась по городу. Жалко, что я не могла показать своей матери и сестре, какая красивая Швейцария. У нас не было ничего подобного в Убоне, или где-то еще в Таиланде. Воздух был прохладным и свежим; он был похож на дуновение, когда открываешь дверцу холодильника. Я фантазировала о том, как я останусь здесь надолго.

Швейцария была не только холодной; она была дорогой! Как они могли зарабатывать достаточно денег, чтобы позволить себе здесь все? Я знала, что швейцарцы были большими мотами в Таиланде. Позже, я узнала, как… ДЕНЬГИ! У швейцарцев есть очень крупные банки и они заботятся о деньгах людей со всего мира. Так как мои интересы лежали в области как зарабатывать деньги, я почувствовала, что у швейцарцев и у меня, очень определенно, есть кое-что общее.

Каждый раз, возвращаясь после своей экскурсии по городу, я всегда находила мать Седрика, ожидающей меня. Она страстно желала услышать, что я узнала и задавала вопросы. Я говорила правду в разумных пределах; я говорила о высоких ценах; невероятной чистоте; и изысканно красивых горах. Я не говорила ей, что увидело что-то, что действительно раскрыло мои глаза и разожгло мой интерес более чем что-либо; я не говорила ей, что я видела ДЕНЬГИ.

Седрик возвращался домой каждый день в 5 вечера. Единственная причина, по которой я была «рада» его видеть — то, что я могла избежать бесконечных допросов его матери насчет моих планов на будущее. Но, общение с ним оставалось сложным; его английский был очень плох и он не был заинтересован в каком-либо дальнейшем изучении. Вместо этого, он дал мне пособия по изучению французского языка, язык, к которому я не испытывала никакого интереса. Я подумала, что было бы намного легче ему выучить английский язык, чем мне учить французский. В континентальной Европе, английский язык был языком, который проник в каждую страну, несмотря на то, что он не был родным ни в одной стране. Любому студенту, или путешественнику не составляло труда сообразить, что английский язык является универсальным языком. Мне пришлось выучиться говорить по-английски и я ожидала таких же усилий от европейцев.

Я спала с Седриком каждую ночь, но наш секс был каким-то стерильным и скучным. Он даже хотел использовать презерватив во время орального секса. Он был неопытен в постели и ничего не знал о предварительных ласках или о сексуальном наслаждении, разве что только для себя. Я уверена, что он даже никогда не видел порнофильмов. Может быть, мне стоило посоветовать ему посмотреть.

Спустя неделю, у меня стала окончательно вырисовываться картина с финансовой точки зрения. Когда я жила в Паттайе, Седрик высылал мне 20000 бат (500 $) в месяц. Я также получала деньги от других мужчин, вернувшихся к себе домой, продолжая работать. Я попросила Седрика дать мне 500 $. Он ответил, что раз я сейчас в Швейцарии, и я его жена, то сейчас он заботится обо мне. Он сказал, что мне больше не нужны деньги для себя. Он не понимал, что подобным заявлением он уничтожал мой единственный источник доходов — без предупреждения. Он ставил себя между мной и деньгами, которые я знала, причитались мне. Он по-видимому считал, что я спала с ним ради жилья и питания. Но для девочки моей профессии, секс не может быть бесплатным! Он находился под впечатлением, что 500 $ были единственными деньгами, которые я зарабатывала и этого достаточно, чтобы заботиться обо мне. Те 500 $, что он высылал мне каждый месяц, составляли лишь треть моего дохода; эти деньги я высылала своей матери и сестре. Я жила на щедрые пожертвования других мужчин, вернувшихся к себе домой; и я продолжала работать. Тогда я неплохо жила.

Я почувствовала, что лишилась свободы, потому что я определенно потеряла свой источник доходов — все это принесло мне только убытки в сравнении с тем, чем я могла продолжать заниматься — законно — создавать новые источники доходов. Я вышла замуж за молодого швейцарского мальчика, чтобы улучшить свою жизнь и поправить свое финансовое положение. Хотя, Швейцария была прекрасна и у меня был уютный домик, где я жила, я не понимала их языка и мне было очень скучно. Я находилась за 5000 миль от своего дома, жасминового риса, острой пищи, теплой погоды и ночной жизни, к которой привыкла.

Переговорив насчет этого с Седриком, что было довольно трудно сделать, учитывая его ограниченные познания в английском языке, я была вынуждена принять решение. Я поняла, что у меня нет другого выбора. На мой 10-й день пребывания в Швейцарии, я повторила ему в последний раз, что мне нужно посылать домой деньги каждый месяц. Он остался непреклонным; Седрик сказал, что он уже высылал мне деньги каждый месяц в течение года, пока был в Швейцарии, что он уплатил выкуп за невесту; и купил золота для моей семьи и лэптоп мне. Поскольку это был его окончательный ответ, я сказала ему, что мне нужно вернуться домой к своей прежней работе, поскольку он лишил меня единственного источника доходов.