Чтение онлайн

– Это не сложно, Максим Викторович, – улыбнулась ему Даша. – Как это ни странно, но я сразу поверила Альберту, когда он кричал, что убил не он, а кто-то другой. Во-первых, потому что ему не было смысла меня в чём-то убеждать, поскольку он твёрдо решил от меня избавиться. А во-вторых, в этих его словах было что-то от детской обиды: мол, он всё так отлично продумал и устроил, врубил свой «мачизм» на всю катушку и сам собой любовался, какой он крутой и «сильно мощный», как шутят подростки, а тут кто-то большой и взрослый помешал его увлекательной игре. Причём я абсолютно уверена, что он довёл бы убийство Рыковой до конца, не парясь никакими муками совести. Как-то так. – И спросила: – А о какой второй подсказке идёт речь?

– Это когда вы после нападения на вас Николаева в кабинете у товарища полковника задали вопрос: кто ещё мог иметь ключи от всех дверей этого дома, – напомнил Дарье ту их беседу у Кузьмина Коломин.

– Ну, коне-е-е-ечно… – скривилась Даша, сетуя на свою несообразительность, – как я могла об этом не подумать.

– О чём, Даш? – спросил её с большим любопытством Волков.

– О том, что ключи от всех помещений «Жемчужины», разумеется, имеются у её хозяина, в том числе и от «Дома у леса», поскольку, думается мне, они вместе с женой не раз там проживали, и он знал о её любви к этому дому, и… – протянула она интригу, посмотрев на Дмитрия Егоровича, – …и у управляющего.

– Бинго! – воскликнул откровенно восторженно Коломин, указав на неё пальцем жестом подтверждения. – Вы очень умная женщина, Дарья Романовна.

– Подождите, – опешила от такого заявления Глафира. – Так что, её не Альберт и не муж убили?

– Нет, – широко улыбаясь, подтвердил Максим. – Евгению Артаковну убил управляющий «Жемчужины парадиза».

– О как! – подивился форсированно Егорыч и спросил: – А на хрена он это сделал?

– Как любит повторять наш полковник: «Это вам не МИ-6 и не ЦРУ с их тонким исполнением заказных политических убийств, а банальная и тупая бытовуха», – процитировал он высказывание Кузьмина. – А в случае с убийством Рыковой смешалось всё в кучу: жадность Альбертика и ревность второго её любовника.

– То есть управляющий был любовником Рыковой? – спросила удивлённо Лидия Григорьевна.

– Да, – покивал Коломин на её вопрос и принялся объяснять: – Ларион Игнатьевич, как зовут управляющего «Жемчужиной», и Евгения Артаковна состояли в любовной связи с того самого момента, как она вышла замуж за господина Рыкова и тот впервые привёз молодую жену в наш в город. Круглов, – произнёс он фамилию и тут же пояснил: – Это фамилия управляющего, очень умный, ушлый и расчётливый мужик, но он буквально с ума сходил от страсти к Евгении. Она же эти его чувства влёт считала и ответила взаимностью, потому что была буквально повёрнута на сексе. И, как сказал Круглов на допросе, они нашли друг друга, абсолютно совпадая в своих сексуальных наклонностях и предпочтениях. Он всё про неё понимал, не обольщался насчёт её ума и привязанности к нему, знал о её многочисленных любовниках и прикрывал её не только от мужа, но и от последствий всех её закидонов и неадекватных поступков. Но про её связь с манекенщиком Ларион Игнатьевич даже не подозревал, настолько тщательно конспирировались Евгения и Альберт. И надо сказать, что свидания управляющего с Рыковой происходили только тогда, когда именно она их назначала, а сам Круглов не мог экспромтом прийти к даме сердца. И это, по его признанию, его ещё больше заводило: знать, что она здесь, совсем рядом, и так же страстно, как и он, хочет его и не иметь возможности соединиться в любой момент… Эм-м-м, – Максим, приподняв брови, изобразил мимикой недоумение. – …в общем, затейливые сексуальные игры у них были. А в ту ночь, задержавшись дольше обычного в гостинице, по какому-то делу случайно зайдя в большую серверную гостиничного комплекса, Круглов заметил, что на мониторе слежения отсутствует сигнал подтверждения, что в «Доме у леса» работает видеонаблюдение. И подумал, что там случилось что-то с электрикой, какое-нибудь замыкание. Зная, что Евгения в данный момент находится в доме, он решил сам сходить и проверить. Взял ключи и пошёл. Но как только он оказался в доме, услышал странные звуки, раздающиеся из спальной комнаты: какой-то хрип и ругательства мужчины. Он бросился наверх, ворвался в комнату и увидел, что какой-то мужик сидит на Евгении и душит её. Ни секунды не размышляя, он схватил кочергу у камина: камин хоть и был декоративный, а вот кочерга при нём вполне себе натуральная. Ларион Игнатьевич у нас мужчина крепкий и здоровый, замахнулся, чтобы вломить убийце по голове. Но тот в последнюю секунду отскочил в сторону, а остановить инерцию разогнавшейся руки, уже завершающей удар, Круглов не успел и со всей дури нанёс удар ребром кочерги прямо Рыковой в висок.

– От такие страсти-то, – высказался Олег, проникшись историей.

– Вот именно: страсти, – согласился с ним Коломин. – Он был настолько потрясён тем, что убил Евгению, что ничего не видел вокруг и даже не заметил, как убежал Альберт, да и кто он был, Круглов, не понял. Прорыдал над телом любовницы полчаса. Потом понял, что вообще-то это реальное убийство, хоть и по неосторожности, и надо бы как-то себя обезопасить, в тюрьму-то не хочется. И он отнёс голое тело любовницы в овраг. И, знаете, не пожалел времени и даже страха не испытывал, что его могут увидеть, – вернулся в дом и собрал все цветы, что там были. Рыкова любила, чтобы в доме было много свежих цветов, в каждой комнате. Ларион Игнатьевич вернулся с охапкой цветов в овраг, «укрыл» ими тело Евгении, оставив открытым только её лицо. Сверху закидал её импровизированную могилу ветками и старыми листьями. А ещё посыпал вокруг её импровизированной могилы табак, растерев две пачки дорогих сигарет, которые также прихватил в доме, чтобы отбить запах животным. Вернулся в дом, собрал в большие мешки для мусора постельное бельё, коврик прикроватный, кочергу злополучную и всё, на чём были капли крови. И не поверите: снял с себя одежду, постирал её в стиралке в подвале, а дождавшись окончания стирки, закинул её в сушилку и… лёг спать в комнате прислуги на первом этаже. И крепко спал несколько часов, а утром встал, принял душ, побрился, привёл себя в порядок, отгладил свою одежду, запер все двери и, прихватив мешки, минуя камеры наблюдений, прошёл в гостиницу через служебный ход прямо в свой кабинет. Точка, – по-актёрски красиво закончил свой рассказ Коломин.

– А мешки? – спросил Вольский.

– А вот про мешки он забыл, потому что на следующее утро начался ураган, и в «Жемчужине» творилось бог знает что: надо было переселять постояльцев и ликвидировать разрушения. И везде крутился и успевал Круглов. А мешки так и лежали у него в шкафу в кабинете.

– И как вы его вычислили? – спросил Сан Саныч о самом, с его точки зрения, интересном.

– Это надо памятник нашим экспертам поставить. Они просмотрели записи со всех камер и нашли один момент, когда Круглов всё-таки попал в обзор одной из камер, возвращаясь из «Дома у леса» с этими самыми злополучными мешками. Мы сразу наладили наружное наблюдение за ним. А вчера вечером зафиксировали момент, когда он шёл с этими мешками в сторону котельной гостиничного комплекса. Ну и взяли его вместе с уликами. Круглов ни от чего не отпирался, он даже облегчение испытывал от того, что может признаться и кому-то рассказать о гибели Евгении, признался сразу во всём и рассказал всё подробно. Плакал и признавался, что по-своему очень её любил.

– Ну да, – вздохнула печально, искренне сочувствуя Круглову Дарья, он ей показался мужиком дельным и умным. – Только вряд ли это его запоздалое признание взбодрит и оживит погибшую.

– А почему вы вообще на него подумали? – выказала сильное удивление Глафира.

– А вот благодаря вопросу Дарьи Романовны о том, у кого ещё могут быть ключи. И естественному ответу на этот вопрос: у управляющего имеется доступ ко всем ключам, причём не только от дома, но и от калиток и хозяйственных помещений всего комплекса. При этом если он их берёт, то это не вызывает ни у кого никаких вопросов, поскольку он мужик дотошный и въедливый в своём деле и часто устраивает незапланированные, спонтанные проверки. Таким вот образом.

– Охренеть, – высказал свои впечатления Олег Юрьевич, – ну прямо страсти-мордасти из детективного романа.

– Это точно, – хохотнул Дмитрий Егорович и спросил: – И что грозит в перспективе Лариону?

– Суд решит. Но кажется мне, что может обойтись и условным сроком, поскольку Альберт дал показания, что человек напал именно на него и хотел остановить убийство. Ну и зависит от того, что решит Рыков: топить Круглова за то, что тот имел связь с его женой, или, наоборот, помогать его освобождению.

Эта ночь стала волшебной для Дарьи с Александром – им не требовалось никуда спешить, всё время в мире принадлежало им двоим, и никакие форс-мажоры не мешали их единению. Они растягивали свои ласки, превращая их в неспешную чувственность, заставляющую страсть не полыхать быстрым мощным огнём, а разгораться и набирать долгую силу, как в раздуваемом костре, чтобы поднять их на новую вершину.

И тихо парить, предаваться ещё более потрясающей нежности, которая наступает потом, после ослепительного оргазма, выражая касаниями, а не словами, благодарность и восхищение друг другом.

И было это прекрасно.

Как прекрасна была ночь за пределами дома – своей тишиной, сиянием месяца и ярких звёзд на небе, запахом первых весенних цветов, молодой зеленой листвы и лёгким прохладным пока ещё ветерком, который обдувал их разгорячённые тела, проникая в спальню через распахнутую створку окна.

Пиликнул входящим сообщением смартфон Дарьи, лежавший на тумбочки у кровати. Даже не делая движения, чтобы потянуться к нему, она лишь бросила взгляд на экран через плечо Сани и сказала:

– Всего лишь час, целая ночь впереди.

– «Час на часах, ночь как змея поползла по земле»… – пропел тихим голосом Вольский строчку из песни «Сплина».

– «Двое не спят, двое сидят у любви на игле»… – Дарья прошептала другую строку из той же песни.

– …«им хорошо»… – подхватил Саня.

– Нет, – возразила Даша, – нам не просто хорошо, это как-то по-другому называется.

– Это называется: великолепно, и ещё потрясающе, и почти невозможно, – дал характеристику тем чувствам и ощущениям, которые испытывал и переживал в этот момент, Сан Саныч.