Чтение онлайн

— Как твоя голова? Доктор сказал, что у тебя черепно-мозговая травма, открылось внутреннее кровотечение и образовалась… суб-ду-ральная гематома. Так он это назвал.

— Я сказала Беккеру, что хочу с ним развестись. Я сказала ему, мам. Он посмотрел на меня так, будто хотел убить. Я испугалась и убежала, а он догнал меня и ударил. Я упала на пол, прямо на плитку. Мне было так больно. Наверное, я потеряла сознание. У меня на затылке появилась огромная шишка… но крови не было.

— Когда это было?

— Кажется, в четверг.

Риту доставили в больницу в пятницу вечером. Сейчас утро субботы. Ее чудом удалось спасти.

— Мне снился Бейли. — Рита едва связывала слова, и Сара не стала ее перебивать, зная, что дочь скоро уснет. — Тай плакал, и тут появился Бейли и взял его покатать. Он сказал: «Пусть мама поспит». Я так обрадовалась, потому что очень устала. Даже голову не могла поднять. Забавный сон, да?

Сара сжала руку дочери, едва сдерживая слезы. Придется рассказать Рите о Бейли, но не сейчас. Сначала Саре нужно разобраться с более важными делами. Когда дочь уснула, она позвонила в полицию.

31

ВСЕГДА БЫТЬ БЛАГОДАРНЫМ

Окно, как обычно, было открыто. Ветер шевелил шторы, и при каждом его порыве жалюзи легко ударялись о подоконник. Было еще не слишком поздно, едва стемнело, но Ферн, продержавшись на ногах почти тридцать шесть часов, просто упала на кровать. Однако сон ее прерывался: она то плакала, то просыпалась от головной боли.

Уехав из больницы и оставив Бейли с врачами, которым предстояло провести вскрытие и отправить его тело в морг, Ферн и ее родители провели день дома с Энджи и Майком. Они встречали сочувствующих соседей, с благодарностью принимая еду и соболезнования. Эмброуз вернулся в магазин, чтобы помочь отцу, а Ферн и Рейчел забрали Тая — Сара осталась с дочерью. Беккер пустился в бега, и никто не знал, где он.

Энджи и Майк еще не оправились от шока, но держались. Они больше утешали сами, чем нуждались в утешении. Приехали сестры Бейли с мужьями и детьми. Все с теплотой вспоминали его жизнь, скорбели о неожиданном уходе. В тот день нашлось место не только слезам, но и смеху. Пожалуй, смеялись даже больше, чем позволяли обстоятельства, но Бейли бы это понравилось. Ферн, окруженная людьми, которые любили его, и черпавшая силы в этих связях, тоже смеялась.

Когда Сара вернулась за Тайлером и сообщила, что Рита в порядке, Ферн ушла к себе. Но стоило ей остаться одной, как на нее нахлынули терзающие душу воспоминания: о словах, которые Бейли никогда больше не произнесет, о выражении лица, которого она уже не увидит, о местах, где они не побывают, и, наконец, о времени, которое они больше никогда не проведут вместе. Бейли больше нет. Эта боль оказалась острее, чем она могла себе представить.

В девять вечера Ферн почистила зубы, надела пижаму, умылась холодной водой — только затем, чтобы снова почувствовать, как опухшие глаза щиплет от слез. Она зарылась лицом в полотенце, словно пытаясь спрятаться от реальности. Заснуть не получалось. Горе лишь увеличивалось оттого, что его не с кем было разделить. Она хотела найти хотя бы временное облегчение, но его не было в ее маленькой темной комнатке. Когда громко звякнули жалюзи и свет уличного фонаря заплясал по стене, Ферн не стала поворачиваться к окну и открывать глаз, а лишь тяжело вздохнула. Вдруг она почувствовала, что кто-то гладит ее волосы, и вздрогнула, но испуг быстро сменился благодарностью.

— Ферн?

Она знала, чья это рука, и лежала неподвижно, позволяя Эмброузу гладить ее по голове. Размеренные движения его ладони, большой и теплой, успокаивали. Ферн прижалась к нему и отыскала — как всегда, в темноте — его глаза. Он сидел на корточках у кровати, широкие плечи очерчивал тусклый свет из окна. Его рука дрогнула, когда он увидел ее заплаканное лицо, но тут же продолжила монотонные движения, убирая огненные пряди с лица, ловя в горсть слезинки.

— Его больше нет, Эмброуз.

— Знаю.

— Это невыносимо. Мне так больно, что я тоже хочу умереть.

— Знаю, — тихо, но твердо повторил он, ведь понимал это, возможно, лучше всех.

— Как ты узнал, что нужен мне? — прошептала Ферн.

— Потому что ты нужна мне, — с горечью в голосе признался Эмброуз.

Ферн села, и он, опустившись на колени, обнял ее, притягивая ближе. Она была такой маленькой, а он таким большим. Ферн уютно устроилась у него на груди, обхватила его шею как ребенок, который сначала потерялся, а потом нашел того, кого любит больше всех на свете.

Для нее было свидетельством любви то, что Эмброуз так долго стоял на полу, обнимая ее и пропуская сквозь себя ее скорбь. Его боль в коленях сливалась с болью в сердце, но это чувство отличалось от того, что охватило его, когда он потерял в Ираке Бинса, Джесси, Поли и Гранта. Отравленную чувством вины, ее невозможно было унять. Боль от потери Бейли он мог взвалить на свои плечи и готов был сделать это за Ферн.

— Не люби я его так сильно, было бы легче. В этом вся ирония, — спустя какое-то время сказала она охрипшим от слез голосом. — Счастье общаться с Бейли, любить его составляет часть боли. Нельзя испытывать одно чувство, не испытав другого.

— Что ты имеешь в виду? — прошептал Эмброуз, прикоснувшись губами к ее волосам.

— Подумай же. Если бы не было горя, то не было бы и счастья. Я бы не чувствовала утрату, если бы не любила. Эту боль нельзя унять, пока Бейли живет в моем сердце. Если бы я его не знала, то не скорбела бы. Но лучше уж скорбеть по нему, чем никогда его не знать… Буду постоянно об этом себе напоминать.

Эмброуз поднялся, держа ее на руках, и устроился на кровати, прислонившись спиной к стене. Он гладил ее по волосам и слушал ее рассуждения. В конце концов они свернулись калачиком в ее постели. Ферн лежала у самого края, но Эмброуз крепко ее держал.

— Можешь заставить все это исчезнуть? — прошептала она, коснувшись губами его шеи.

Он замер. Смысл ее слов был так же очевиден, как и боль в ее голосе.

— Ты говорил, что, когда целуешь меня, боль уходит. Я тоже хочу, чтобы она ушла, — столь же непосредственно продолжила она. Дыхание щекотало его шею, и он блаженно закрыл глаза.

Он поцеловал ее веки, скулы и мочку уха, отчего Ферн задрожала и вцепилась в его футболку. Он убрал волосы с ее лица, чувствуя, как мягко они струятся сквозь пальцы. Поцелуем Эмброуз пытался прогнать ее воспоминания и скорбь — хотя бы на мгновение, как это делала она. Он чувствовал ее грудь, изгиб бедер — все тело и так хотел сделать следующий шаг. Но несмотря на то, что сердце бушевало в груди, лишь целовал и гладил ее. Эмброуз поддастся искушению, когда боль ослабит хватку и Ферн будет искать не забытья, а счастья.

Он не хотел быть болеутоляющим на время. Он мечтал стать для нее исцелением. Они сблизятся в другое время, в другом месте. Сейчас Бейли заслонил собой все, заполнил каждый уголок комнаты, каждую частичку Ферн, Эмброуз не хотел делить ее с кем-то, занимаясь с ней любовью. Он подождет.

Когда она уснула, Эмброуз осторожно высвободился и укрыл ее одеялом, на секунду задержавшись, чтобы полюбоваться рыжими локонами на подушке, изгибом руки у подбородка. «Если бы я не любила его так сильно, было бы легче». Хотел бы он понять эту простую истину, когда очнулся в госпитале, полном искалеченных солдат, страдающих от боли, неспособный примириться со смертью друзей и со своим изувеченным лицом.