Чтение онлайн

— Ты действительно готова рассказать об этом публично? — Одинокая слеза скатывается по моей щеке, затем другая, и вскоре я плачу уже по-настоящему.

— Если бы я сделала это годы назад, ничего бы не случилось. Он не смог бы причинить тебе боль. Моё молчание дало ему такую возможность. — Её голос дрожит, она прячет лицо в ладонях. — Когда я увидела фотографии Миллера в наручниках и узнала, что произошло, у меня случилась истерика. Только экстренный звонок терапевту помог мне успокоиться. А когда позвонил Алекс… я поняла, что сделаю всё, что от меня потребуется. Мне нужно заговорить.

Я промокаю лицо салфеткой и протягиваю ей свободную руку.

Она колеблется, но делает шаг вперёд и принимает её.

— Спасибо, — шепчу я. — Для этого нужно много мужества… и чтобы попросить прощения. Буду рада, если ты будешь рядом.

Я улыбаюсь ей, грудь сжимается от эмоций. Вся злость, которую я копила, растворяется. У нас с ней есть одна важная общая черта: Стейси — жертва преступлений Джейка, как и я. И если мы не сможем быть вместе, если выберем вражду, то уже проиграли. Я не позволю ему выйти сухим из воды.

— Да что с тобой не так? — знакомый голос кричит из коридора.

Я моргаю, хмурюсь, а Стейси напрягается, когда мы обе смотрим на закрытую дверь.

— Почему, чёрт возьми, ты мне не позвонил? Она же моя семья!

— Бен, слушай, — говорит Ксандер. — Я не звонил…

— Мы только что видели Мэг и Марко у его машины, — оказывается, Том тоже здесь.

— Боже, — Ксандер кряхтит. — Они позвонили мне, спросили, где я. Клянусь…

— Где она? — рявкает Бен, и я вздрагиваю.

Мгновение спустя дверь распахивается, и Бен с Томом входят внутрь. Они замирают, сужая глаза на то, как Стейси и я до сих пор держимся за руки. Том первый приходит в себя. Он бросается к другой стороне кровати, его глаза наполняются слезами, пока он осматривает меня.

— Моя бедная девочка, — бормочет он, нежно касаясь моей щеки.

Стейси отпускает мою руку и тихо отступает. Бен занимает её место, нависая надо мной, его грудь тяжело вздымается, а лицо краснеет, будто он едва сдерживается.

— Как ты? — хрипит он.

— Бывало и лучше, — слабо улыбаюсь я. — Но я в порядке. Обещаю.

— Мама вне себя. Она уже в пути. Приготовься — она тебя не отпустит. — Бен накрывает мою руку своей и слабо улыбается. — Ты до смерти меня напугала, Белла.

— Знаю, — шепчу я хрипло.

Он целует меня в щёку и тихо говорит:

— Люблю тебя, любимая кузина.

Ноябрь

Все смотрят на меня так, будто ждут, что я сломаюсь.

Первое, что я сделала, когда Ксандер привёз меня домой, — экстренная онлайн-сессия с доктором Кхан. Она, по крайней мере, не удивилась моему спокойствию. Ожидала этого, сказала, что для жертв абьюза это типично.

До Ксандера абьюз был для меня нормой. Всё началось с пренебрежения матери, её оскорблений и угроз. Кевин добавил физическую составляющую — удушения, побои, сексуальное насилие, пока я не перестала сопротивляться. Я никогда не понимала, как выглядит здоровая, счастливая среда. Не знала, что любовь не должна сопровождаться болью и унижением, что она не равна сексу.

И поэтому то, что сделал со мной Джейк, не стало неожиданностью. Он был ещё одним в череде тех, кто пытался убедить меня — силой, если потребуется — что контроль и есть любовь.

Только встретив Ксандера, я осознала, что не заслуживаю того, через что они меня провели. Когда я наконец приняла это, то смогла говорить о своём детстве без стыда и вины.

Ксандер — мой спаситель, свет в конце этого долгого, тёмного туннеля. Его присутствие ведёт меня к новой, свободной жизни.

Дверь открывается, возвращая меня в реальность, и на пороге появляется Ксандер с улыбкой.

— Как прошёл день?

— Всё нормально, — чешу Мило за ухом. — Поздравляю с победой.

Он проходит через комнату и садится рядом со мной на диван, который нам доставили вчера, глядя на чёрный экран телевизора.

— Ты же должна избегать экранов.

— Я слушала. — Он обвивает меня руками и мягко притягивает к своей груди. — Мне нужно было чем-то занять голову, а трансляция матча отлично подошла.

— Не был уверен, что ты захочешь, — он прижимается губами к моей шее. — И ненавидел, что ты сегодня одна.

— Всё в порядке. Ты же слышал, что сказала доктор Кхан.

— Слышал, и это меня беспокоит. Я никогда не пойму до конца, через что ты прошла, как абьюз стал для тебя нормой. Прошло пять дней, а я до сих пор потрясён. Просыпаюсь ночью, чтобы убедиться, что ты рядом, схожу с ума от волнения, когда приходится отлучаться на пару часов…а ты воспринимаешь всё так спокойно.

— Мне продуктивнее сосредоточиться на чём-то другом.

— На суде, — замечает он. — Уходить из дома тяжело, а на стадионе — просто нервы сдают. Пресса как стервятники — пристают ко всем, не только ко мне. «Почему никто не заметил поведение Джейка? Почему никто не понял, что он преследует Александра и Изабеллу?» После сегодняшнего матча тренер отправил на послематчевую пресс-конференцию только представителя команды, велел остальным не общаться с прессой.

— Почему? — В животе клубится тревога. Судя по раздражению Ксандера, ничего хорошего.

— Один придурок спросил у Марко, действительно ли Миллер заслуживает наказания за то, что сделал. — Он качает головой. — Гарсия взорвался. Теперь у них куча записей с его матом. Тренер пытается минимизировать давление на остальных.

Он крепче обнимает меня за талию.

— Хотя я не лучше. Когда Марко рассказал мне об этом, я готов был найти того мудака и познакомить его со своим кулаком. Ребятам пришлось затащить меня в раздевалку. Даже не представляю, как отреагирую, когда увижу самого Миллера.

— Мы со Стейси позаботимся, чтобы он сел в тюрьму, — прижимаюсь ближе, закрывая глаза.

Некоторое время мы сидим в тишине, и только мягкое посапывание Мило нарушает её.

Ксандер вздыхает.

— Хочу кое-что обсудить.

— Хорошо.

— Я подумал…и хочу продать дом. Не думаю, что нам стоит оставаться здесь. Слишком много болезненных воспоминаний. — Он вздыхает. — Пытался не думать об этом, но картинки слишком яркие, и я не могу от них избавиться.

Я люблю этот дом. Здесь столько хороших воспоминаний, но в последнее время плохие перевешивают. И если Ксандеру здесь некомфортно, я не могу просить его остаться.