Чтение онлайн

Как бы там ни было, стоило послушать Захарова и перестраховаться, и я запустила метроном, прежде чем вернуться к окну и махнуть им рукой снова, давая понять, что могут подниматься.

Этой минуты Димке хватило, чтобы повиснуть на входной двери, и мне пришлось оттеснить его снова, вцепиться в ручку до побелевших пальцев.

В теории, получив мое сообщение, Саша мог поехать прямиком в больницу. Максим Вячеславович мог связаться с Тумановым, а тот — отправить Сашу туда.

И все же, если они не войдут…

— Столько приключений на старости лет, моя же любимая ученица не впускает меня в собственный дом! — Захаров первым ввалился в прихожую, не снимая куртки, потрепал Димку по волосам. — Вы молодцы! Еще и пахнет вкусно.

Следом в квартиру протиснулся Богатырев, а Саша вошел последним.

Я собиралась проигнорировать его хотя бы на время, сосредоточившись на Геннадии, но что-то в его лице…

Бледная ссадина на скуле. Несколько потемневших капель крови на воротнике джемпера.

— Это не моя, — проследив мой взгляд, он сам шагнул навстречу, и, не задумываясь над тем, что делаю, я буквально повисла у него на шее.

На правах самого побитого жизнью за сегодня, Богатырёва отпустили в ванную первым. Отлично справляясь с этой самой жизнью одной левой, он отказался от предложенной Сашей помощи и ушёл, а я проводила его оторопелым взглядом, потому что Геннадий Петрович преобразился окончательно. Не было больше «маленького человека», тюфяковатого приспособленца, умеющего угождать власть имущим директора провинциального Выставочного центра. Был расчётливый и умный, прекрасно тренированный молодой мужик со стальным стержнем.

— Непредсказуемая и загадочная доля Хранителя, моя милая, — словно подслушав мои мысли, Максим Вячеславович тихо приблизился и встал за моей спиной. — Кто-то проживает спокойную, долгую и счастливую жизнь, просматривая за вверенной ему ценностью с дозированным беспокойством. А кто-то — как Генка. Всю жизнь дерётся.

Я развернулась как раз вовремя, чтобы поймать усталую и ироничную полуулыбку на его губах.

Захаров хмыкнул, покачал головой:

— Я знаю, что спорт даже в рамках уроков физкультуры тебя мало интересовал, но его имя тогда звучало громко, ты должна помнить. Чемпион города, чемпион области, серебро на всероссийских…

Я нахмурилась, припоминая.

— Что-то было. Но фамилия того парня была точно не Богатырёв. Толмачёв. Или Токарев.

— Богатырёв он по матери, — кивнув, он задумчиво потер подбородок и отступил на шаг. — Сменил, когда решил отказаться от карьеры. Да и самбист, поступающий на искусствоведческий, это для Старолесска, знаешь ли, нонсенс. А Хранителю ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.

— Вы тоже?

Я, наконец, решилась спросить, и Захаров усмехнулся горько, будто только этого и ждал:

— Я нет. К сожалению, нет. Пойдём, поможешь мне.

Дар убеждения Александра, по всей видимости, был использован на полную мощность, потому что кастет господину директору тоже вернули. Приоткрыв от восторга рот, Димка рассматривал его, усевшись на пол возле торшера.

Самому Саше была выдана не подходящая ему по размеру, но чистая рубашка, потому что его собственную одежду оказалось проще выбросить, чем отмывать от крови.

Он занял ванную, стоило только Богатырёву оттуда выйти, и мне снова пришлось отложить все свои вопросы. Рассказывать сам он не торопился, а интуиция подсказывала, что стоит подождать.

Ужин пах на удивление заманчиво, вот только никому из нас, включая Диму, кусок не лез в горло. Максим Вячеславович позвал всех в гостиную пить чай, аргументировав это тем, что шоколадные конфеты в стрессовой ситуации можно есть и через силу. В нашу честь из шкафа был извлечён сервиз французского стекла, и я добросовестно помогала хозяину протирать чашки от пыли до тех самых пор, пока терпение моё не иссякло.

Саша оставался в ванной слишком долго. Много дольше, чем требовалось, чтобы принять душ.

Уверив Захарова, что скоро вернусь, я прошла по коридору и надавила на ручку, хотя и не сомневалась в том, что дверь окажется заперта. Кто бы в здравом уме и твёрдой памяти оставил её открытой?

Однако оказалось, что Саша и правда не закрылся. Воздух был горячим и влажным, а сам он стоял перед зеркалом, хмуро разглядывая изрядно побледневшую ссадину на своём лице. Из одежды было только полотенце на бёдрах, и в любой другой ситуации я, быть может, даже отдала бы должное увиденному. Но не теперь.

— Я писала тебе.

— Знаю. Я не мог ответить, — он развернулся, и выражение лица стало мягче.

Будто расслабился, стоило мне появиться рядом.

— Тоже дрался с толпой одержимых?

Саша хмыкнул, шагнул ко мне, и теперь либо мы оба должны были стоять в дверном проёме, или мне следовало сделать ещё один шаг и войти.

— Не с толпой и не одержимых. Но пришлось. Догадываешься, с кем?

Существовала масса вариантов, но ни один из них не казался мне достаточно убедительным.

— Удиви меня.

Его короткая усмешка вышла даже слишком понимающей:

— Никто не любит конкурентов. К тому же, моя машина привлекла чересчур много внимания. Вернее, даже не она сама, а ты в ней.

Пол и потолок одновременно сделали крен, но быстренько встали на место.

— Павлов?!

— Не сам, конечно. Пара крепких ребят, отправленные поприветствовать меня от его имени, — дернув плечом, Саша улыбнулся снова. — Судя по тому, что я увидел, службу безопасности мэрии придётся полностью менять. Даже айтишник справился. Но пришлось… повозиться.

Это означало, что он убил драгоценное время, сначала растолковывая крепким ребятам, что бить людей на улицах нехорошо, а после — объясняясь с полицией. Сначала за себя, потом за Богатырёва. Перед тем — ради возможности забрать тело Светланы. Ни одного законного повода, чтобы решить все три дела миром, не просматривалось, а следовательно, ему пришлось здорово потратиться сегодня.

— Я за тебя испугалась.

Саша дёрнул уголками губ, даже не пытаясь изобразить улыбку:

— Я думал, ты этого не скажешь.