Чтение онлайн

Наталья замерла, словно поняла не сразу, а потом задрожала, а я почувствовала невыносимую усталость в сведённых плечах и спине. Как будто вся тяжесть чужого неизбывного горя навалилась на меня разом, заставила опуститься на диван рядом с хозяйкой дома и посмотреть в пол.

— Но ведь она не была первой. Гришка был. Его столкнули с подъездных ступенек. Светлану — с лестницы в отеле. Выходит, моя вспышка меня подвела.

Туманов и остальные наблюдатели ещё могли спасти Наталью. Накормить, утешить, вернуть к жизни. Заставить поверить в то, что у неё ещё все будет, — и муж, и дети, и, может быть, новый дом, если жить в этом, среди вспоминаний о Гришке, окажется невыносимо. Вот только со Степановым всё это уже точно не случится.

Я не была виновата в том, что сложилось так, но всё равно хотелось закричать или того хуже, самой заплакать.

— Его убили, когда тебя здесь не было. Ты ещё не была так сильно связана с городом, — в тоне Саши послышалось напряжение, и это заставило меня очнуться.

Мы обе посмотрели на него, а он кивнул Наталье:

— Собирайся.

Я ожидала возражений, но она только кивнула и поднялась, направилась в спальню.

Я же подошла к Саше, спросила полушепотом, чтобы из другой комнаты нас не было слышно:

— Ты уверен, что мы таким образом не угробим их обоих?

— Я бы не стал их подставлять, — он слегка нахмурился, глядя через моё плечо, чтобы не пропустить возвращение Натальи. — И всё же ваш Степанов, скорее всего, был прав. Он рогом пер против системы, потому что она сама дала сбой. Или в её порядок вмешались. Нам в любом случае нужно торопиться. Бери машину, езжай за Димкой, а потом в центр. С тумановской меткой тебя никто не тронет. Я возьму такси, отвезу Наташу. Потом мне нужно к следователю и в морг. Она права, Свету нужно похоронить по-человечески.

— Тогда, может быть, машину стоит взять тебе?

Внутренний голосок пискнул, что для полной сюрреалистичности картины нам недостаёт только обсуждения списка покупок и фильма на вечер, но я от него отмахнулась.

Однако Саша, по всей видимости, подумал о том же, потому что на его губах мелькнула тёплая и красивая полуулыбка.

— Вам так будет удобнее. А мне вполне достаточно такси.

Вести машину оказалось легко.

Поворачивая ключ в зажигании, я еще опасалась, как справлюсь с дорогой из-за количества попадающихся на ней призрачных телег и людей, но дело пошло на удивление гладко.

Автомобиль слушался великолепно, светофоры переключались как по заказу. Проезжая мимо «Привидений» я даже бросила взгляд в их сторону.

Предсказуемо, рядом с домами толпились мертвецы из разных эпох, но, отстраненно удивившись самой себе, я отметила, что они не вызывают во мне ни страха, ни брезгливости, ни жалости.

Просто такие же жители Старолесска, как и все остальные.

Перед тем, как отправиться в «Лагуну», я завернула в магазин электроники и купила еще один диктофон. В предложенных обстоятельствах даже самая надежная и проверенная техника могла выйти из строя, а я хотела подстраховаться.

Димка возможности съездить в Выставочный центр обрадовался. Светлана проводила нас до машины, и, хотя она оставалась все такой же полупрозрачной, крови на ней стало еще меньше.

Более того, я вынуждена была признать, что менялось и выражение самого ее лица. У тех, кто пытался забрать у меня кинжал возле кладбища, лица были мертвыми, как им и полагалось. На них не читались чувства, в пустых глазах не мелькали искорки осмысленности.

Эмоции Светы были скупыми, как будто не могли проявиться в полную силу, и все же что-то в ней изменилось, стоило мне рассказать о Наталье и о том, что под давлением Саши она согласилась переехать к Туманову.

Пересекая двор новая хозяйка этой гостиницы выглядела… Нет, не живее, но энергичнее точно. Я по-прежнему не слышала ее, но по общему фону казалось, что готовность неотступно следовать за мальчиком и беречь его сменилась в ней жаждой действия и борьбы.

Мог ли таким образом сказаться тот факт, что Саша сегодня занимался её похоронами?

Я оставила это на потом, решив, что спрошу его вечером.

Войдя в Выставочный центр, Димка повёл себя как обычный ребёнок — одновременно оживился и притих, завороженный строгой тишиной и приглушённый запахом пыли.

По пути к директорскому кабинету навстречу нам попалась Юлька, бледная и чем-то озабоченная, но, увидев моего спутника, она разулыбалась.

Дима тут же получил приглашение на чай и в хранилище, если пообещает вести себя хорошо и быть аккуратным, но, к моему огромному удивлению, он отказался. Вместо того, чтобы воспользоваться возможностью заглянуть в святая святых, он захотел пойти со мной, и я испытала облегчение, почти смывшее горечь прошедшего утра.

Его появление, разумеется, вызвало в Юльке любопытство, и моего небрежного «сын знакомой, за которым понадобилось присмотреть» ей явно было недостаточно.

Впрочем, беспокоило меня не опасение, что пацан болтнет лишнее. В нем я как раз не сомневалась.

Однако оставить его одного, без присмотра, представлялось немыслимым. И, если быть с собой честной, совсем не потому, что он был нашим главным и единственным, по сути, шансом на спасение этого проклятого города. Я банально боялась его потерять.

Не представляя, как отреагирует на его присутствие Богатырёв, я на всякий случай приготовилась объяснять, что совесть не позволит мне оставить мальчика без присмотра, но Геннадий, как ни странно, воспринял наше совместное появление, как должное.

Выдав Димке чай, вазу с конфетами и несколько альбомов, он полностью переключился на меня.

Свои показания он действительно написал от руки, да ещё и в двух экземплярах.

В попытке перестраховаться, запись нашего разговора я вела сразу на три устройства: свой диктофон, тот, что купила по пути, и на встроенный в телефон. Уловив идею, господин директор выложил на стол и свой мобильник, чем окончательно углубил моё к себе уважение.

Беседа заняла больше часа. Сначала он рассказывал, потом я начала задавать вопросы. Мы не касались пропавшего из фондов кинжала, словно его и не было вовсе, но всё остальное оставляло за Богатыревым право в случае глобальной ревизии сказать, что он просто не знал. Не заметил. Его оплошность, конечно же, но со всяким может случиться, когда фонды то тонут, то их разворовывают нечестные и жадные люди. Люди, на которых можно всё списать. Люди, чьим словам едва ли поверит следствие.

Когда мы закончили, и заварочный чайник с отменным зелёным чаем опустел, я ощущала себя выжатой до предела, но довольной. Судя по улыбке Геннадия, он это чувство полностью разделял. Давно забывший об альбомах Димка откровенно развесил уши и слушал с таким восторгом, что мы оба улыбнулись.