Чтение онлайн

Этот необходимый трапециевидный модуль представляет большую сложность при его подготовке (ведь наколоть из камня или смальты кусочки трапециевидной формы намного сложнее, чем прямоугольные), а особенно при выкладывании мозаики, когда каждый модуль требует к себе отдельного внимания, чтобы он гармонично встраивался в общую картину и составлял с ней единое целое. Именно благодаря трапециевидному модулю в мозаике появляются так называемые графьи - пластические криволинейные линии, составленные из модулей и придающие мозаике её неповторимое качество, когда даже при значительных утратах в мозаичном полотне мозаика не теряет своей информационной ёмкости, позволяя достроить утерянные фрагменты путём мысленного прорисовывания, возможного лишь только на основе подсказок, исходящих от сохранившихся фрагментов мозаики. Благодаря этому качеству мозаика обладает несравненным визуальным иммунитетом, стойким ко времени и всяким разночтениям при декодировании несомой ею информации.

Модель малоэтажного поселения, построенная на основе трапециевидных участков также вобрала в себя некоторые преимущества мозаики. Конечно, в отличие от мозаики, мы не можем использовать модули разного размера (в данном случае, разные размеры участков), т.к. это будет несправедливо по отношению к жителям поселения; но зато поселение обогащается другими положительными качествами. Пластической основой рисунка района становятся разнообразные криволинейные формы – мы это называем пластической матрицей трапеции. То есть, сама форма трапеции при взаимном сопоставлении элементов-участков подталкивает, настраивает на образование более живых силуэтов районов и улиц поселения, и даже приходится прилагать усилия над собой, чтобы противостоять творческой генерации, заложенной в самой природе трапеции.

Сделаем небольшое пояснение, о котором мы упоминали при рассмотрении второго масштаба. Участки составляются друг с другом в общий район не в их голом виде, а сперва обрамляются буферным поясом из деревьев и кустарников шириной 10-15 метров. В свою очередь буферные пояса при составлении участков смыкаются не вплотную, а на расстоянии 10-20 метров друг от друга. Таким образом, заведомо упреждается та социальная напряжённость, которая была описана выше при рассмотрении второго масштаба. Также буферные пояса из насаждений привносят в поселение сопутствующие качества. Во-первых, участки как с земли, так и с воздуха тоже, будут выглядеть как островки естественного леса криволинейной формы, т.к. кроны деревьев образуют всякий раз неповторимый живой силуэт; участки будут взирать друг на друга не через амбразуры в заборах64 , а живописным взором кустов и деревьев; буферные пояса могут быть образованы также из плодовых деревьев, что позволит снять «урожайную нагрузку» с площади самого участка; буферные пояса также как и участок передаются хозяевам в вечное владение, что автоматически увеличивает потенциальную площадь в распоряжении хозяев и будет составлять уже около 50 соток; но в отличие от площади участка, в буферных поясах будет запрещено возведение различных зданий и придомовых построек; буферный пояс не будет требовать к себе повышенного внимания со стороны хозяев, т.к. это заложено в режиме самоорганизации деревьев и кустарников, которые совсем неприхотливы, в отличие от растений на грядках; расстояние между самими буферными поясами со временем могут превратиться в живописные тропы или скверы в поселении, или в место для бесед между жителями участков, или вовсе зарасти кустами и деревьями, если по ним не будут пролегать тропинки и место для бесед образуется в другом месте; а какое это будет раздолье для различных птиц и всякого зверья65 .

Но вернёмся снова к масштабу района: рассмотрим какие потенциальные возможности формообразования заложены в трапециевидных участках с буферными поясами. Если составить определённое количество участков вместе, то образуется круг, притом его радиусом лучше управлять не изменением угла наклона между боковой стороной и основанием трапеции, а вариацией взаимного расположения трапеций в общей линии круга: если некоторые из трапеций обращать в центр круга не малым основанием, а большим, то через это можно опосредованно управлять радиусом получаемой формы66 . Соответственно этим способом можно получить радиус с изменяющейся кривизной, что-то вроде клотоиды67 или спирали. Получившуюся замкнутость форм можно исправить простым изъятием из контура нескольких участков, чтобы освободить пространство для прокладки дорог и проездов, соединяющих районы в единую сеть.

Четвёртый масштаб:   рисунок поселения, его план

Четвёртый  масштаб в  мегаполисной  урбанизации :

В мегаполисной урбанизации город формируется большей частью под властью стихии; эта стихия применяет метод обычного приращения домов, кварталов, районов к уже сложившимся; притом матрица приращения выстроена также на прямоугольной основе. И было бы ошибочно думать, что это градостроители задают образ развития города: они всего лишь подчиняются данной тенденции и покорно следуют за ней, остепеняясь68 , онаучивая данную стихию и стараясь своими решениями лишь только снизить долю ущерба и разрушения от непредсказуемого процесса разрастания города69 . Для остальных это подаётся как профессиональный процесс управления развитием мегаполиса.

Подтверждение тому, что этот процесс70 не такой уж и стихийный и управляется в определённых интересах в режиме самоуправления, можно найти в истории становления мегаполиса. Вот как описывает это один из действительных исследователей сущности мегаполиса Макс Вебер71 в своей работе «Город»72 : «Французские и английские короли были часто настроены по отношению к городам очень доброжелательно, как по причинам политическим — вследствие их борьбы против баронов, — так и из-за финансового значения городов… Как политические, так и земельные сеньоры были крайне заинтересованы не столько в барщине и в натуральных оброках своих крестьян, сколько в денежных с них доходах, которые обусловливались наличием городского рынка, где крестьяне получали возможность продавать за деньги свои продукты… Во-первых, сеньоры стали требовать уплаты налогов деньгами, а во-вторых, заинтересовав крестьян возможностью сбыта на рынке и подняв тем самым продуктивность их труда, сеньоры перешли к созданию больших хозяйственных единиц, дававших больше натуральных продуктов, избыток которых сеньоры опять-таки превращали в деньги. А чем больше развивалась местная и межрегиональная торговля, тем больше доходов получал сеньор с разного рода торговых пошлин, как это, например, имело место в течение Средневековья на западе Германии. Поэтому основание городов со всеми вытекавшими отсюда последствиями было для сеньора доходным предприятием. Из таких экономических соображений, еще во времена преследования евреев на востоке, особенно в Польше, знать основывала, часто неудачно, многочисленные «города», население которых, насчитывавшее едва несколько сот человек, иногда еще в XIX в. состояло на 90% из евреев. Такой особый средневековый способ основания городов в Северной Европе был фактически «доходным предприятием» в противоположность основанию имевших военное значение городов-крепостей, каковыми были античные полисы… Кроме того, изменение требований, предъявлявшихся сеньором, объясняется и тем, что как сам сеньор, так — хотя и в меньшей степени, — зависимые от него люди перешли в удовлетворении большей части своих потребностей к денежному хозяйству.» — этот отрывок прекрасно иллюстрирует то, что город как тогда, так и сейчас является для некоторых лиц агрегатом, искусственной фабрикой для спекуляции на чрезмерной концентрации человеческого ресурса для улучшения своего финансового положения. Более того, это может быть осуществлено как в масштабе мегаполиса, так и целой региональной цивилизации, что было ярко продемонстрировано в своё время проектом «оцивилизовывания Америки»73 .

Следует также признать, что одной из причин формирования городов и создания благоприятных условий для этого было ростовщичество: «Всё же, как в Голландии в средние века, так и ранее в Вавилоне, источником экономической мощи типичной городской знати служило непосредственное или косвенное ее участие в торговле и в заморских предприятиях, что долгое время считалось обычным для этого сословия занятием и только впоследствии в Риме было запрещено сенаторам. Ради возможности подобной наживы знать стремилась к жизни в городах. Собранные таким образом капиталы предоставлялись за ростовщические проценты как средство создания задолженности отстраненных от политической власти крестьян. Во власти знати оказывается масса рабов, потерявших свободу за долги, и лучшие, наиболее доходные земли в сравнении с неплодородными горными откосами, занятыми «диакриями», остававшимися во владении крестьян. Таким образом, сеньориальная власть городской знати основывалась в значительной степени на возможности иметь городские доходы. Задолжавшие крестьяне использовались в хозяйстве господина на барщине вместе с поземельно и лично зависимыми. Постепенно развивается и торговля рабами.»74

Получается, мегаполис75 опосредованно проектируют спекулянт, банкир– ростовщик, менегер, но никак не градостроитель; последний только получает задание на проектирование, онаучивает и согласовывает через отредактированные СНиПы конечный результат. Образно мегаполис можно представить как растянутую во времени акцию по выгодной продаже наделов земли, вместе с трудовыми ресурсами, которые в свою очередь поверили, что могут обрести в мегаполисе счастье.

О проблемах города ещё в середине 20 века предупреждал в своих произведениях писатель и социолог Иван Ефремов; вот, к примеру, отрывок из романа «Час Быка»: «Чеди Даан еще не привыкла к шуму тормансианской столицы. Неожиданные звуки доносились в её крохотную комнатку на четвертом этаже дома в нижней части города Средоточия Мудрости. Построенные из дешевых звукопроводящих материалов, стены и потолки гудели от топотания живших наверху людей. Слышалась резкая, негармоничная музыка. Чеди старалась определить, откуда несется этот нестройный шум, чтобы понять, зачем так шумят люди, понимающие, что при плохом устройстве своих домов они мешают соседям. Весь дом резонировал, непрерывно резали слух стуки, скрипы, свист, вибрация водопроводных труб в тонких стенах.

Чеди поняла, что дома построены кое-как и не рассчитаны на такое неимоверное число жильцов. И улица планировалась без учета резонанса и становилась усилителем шума 76 . Все попытки расслабиться и перейти к внутреннему созерцанию не удавались. Только Чеди отключала себя от н е стройного хора звуков, как внезапно раздавались гулкие и резкие удары. Оказывалось, что хлопали двери в домах или экипажах. У общественно не воспитанных тормансиан считалось даже шиком покрепче хлопнуть дверями. Чеди прежде всего бросалось в глаза, что тормансиане совершенно не умели применяться к условиям своей тесной жизни и   продолжали вести себя, будто вчера покинули просторные степи.

Чеди подошла к  окну,  выходившему  на улицу. Тонкие неровные стекла искажали контуры противоположного дома, сумрачной громадой закрывавшего небо. Зоркие глаза Чеди замечали дымок насыщенных окисью углерода и свинца газов, поднимавшийся из подземных туннелей, предназначе н ных для тяжелого городского транспорта.

Впервые не воображением, как на уроках истории, а всем телом ощутила Чеди тесноту, д у хоту и неудобство города, построенного лишь для того, чтобы дешевле прокормить и снабдить н е обходимым безымянную массу людей - абстрактное количество потребляющих пищу и воду.