Чтение онлайн

Говард дышал и не мог никак надышаться ароматом настоящей свободы. Он слышал странную заунывную мелодию скрипки и редкий звук ударных инструментов призывал продолжать идти.

Льюис добрёл до ротонды и вошёл внутрь. Меч рыцаря Гальгано встретил его, улыбнувшись из-под плексигласового купола. Он медленно и нерешительно подошёл к нему и встал перед ним на колени. Крест в виде меча в камне заворожил его взгляд и Говард закрыл глаза. Губы Льюиса стали шевелиться, читая чуть слышно «Отче, наш».

Говард открыл глаза неотрывно смотря на меч и стал глаза искать нечто, что могло быть средством связи с таинственным орденом. Вокруг купола лежали только небольшие камни и ничего более. Льюис опустил голову, мысленно прося Господа помочь ему. Он дотронулся ладонями камней и, несколько раз проведя по ним, нашёл пустотелый фальшь-камень. Говард взял его в руки и быстро раскрутил. Внутри находился небольшой огрызок простого карандаша и маленький клочок бумажки.

Льюис тут же написал, как можно с ним связаться и кто он. Его руки быстро завинтили фальшь-камень из керамики с пластиковой резьбой и Говард положил бутафорию к куполу. Он быстро перекрестился и встал с колен, а первый яркий лучик утреннего солнце ослепил ему глаза при выходе из ротонды…

Москва. Квартира Романова.

Майское утреннее солнце светило в окно домашнего кабинета Андрея, играя на небольшом зеркальце, стоявшем на стеллаже, среди книг, оловянных солдатиков разных эпох и сборных моделей танков и бронеавтомобилей. Часы молча отсчитывали минуты, а фотографии в рамках, напоминали о разных моментах прошедших лет.

Он стоял у окна и пил из кружки чёрный горький чай. Солнце слепило его глаза, но это не раздражало его, а открывало второе дыхание и мысли об обычной жизни, где никогда не исчезает вера, надежды на лучшее живут рядом, а любовь не имеет срока годности.

Среди побед, поражений, самообмана и иллюзий всегда имеет место анализ прошедших дней. Так мы одновременно находим нового себя и теряем привычные очертания обыденных мгновений настоящего. За поворотом всегда ждёт что-то новое, но страх перед ним намного сильнее, чем привычная среда обитания.

Романов сделал несколько глотков горячего чая и сел за секретер, поставив кружку на небольшую тумбочку рядом. Андрей «разбудил», ноутбук от «сна», рядом с которым лежали два смартфона, и удобно расположился на рабочем кресле.

Мысли о новой жизни изо дня в день мучали его, особенно, когда он смотрел на фотографию, где они вдвоём с Анджелиной на фоне солнечного пляжа с песчаным берегом, держали на руках Кэти, чья улыбка могла исцелить любые раны, а чистая морская вода Карибского бассейна, напоминала о свободе и призрачном пиратском корабле, незримо дрейфующем в небольшой гавани.

Романов не знал, способен ли он для обычной семейной жизни или нет! Однако, ответ, как всегда, скрывался в мелочах и желании рискнуть стать счастливым.

Призрак взял в правую руку один из смартфонов и залез в «контакты», где выбрал адресата для звонка. Он нажал на набор номера Анджелины и принялся ждать ответа.

– Доброе утро, любимый! – приятным, но усталым голосом произнесла мисс Стивенсон.

– Добрый вечер, любимая! – радостно сказал Романов.

– Как ты?

– Скучаю, конечно же. Вчера было много работы, копался сначала в бумагах, а сегодня по утру копаюсь в собственных мыслях, – с юмором, ответил Андрей.

– Мне это хорошо знакомо! В этом мы с тобой одинаковы.

– Как у тебя прошёл день?

– Как всегда, в аналитической работе, между прагматизмом и разумом, – улыбнувшись, ответила Анджелина. – Кэти растёт! Скучаем по тебе очень!

– Всё когда-нибудь заканчивается! Квартира в Берне, по-прежнему, нас ждёт. Скоро я собираюсь подать в отставку. Моё время прошло, – задумчиво, добавил Романов и сделал несколько глотков чая из кружки.

– Я тоже готова к этому шагу, любимый! Всё будет хорошо! Извини, устала очень сегодня. Хорошего дня, дорогой!

– Спокойной ночи, любимая! – сказал Андрей и нажал на смартфоне «отбой», положив смартфон на крышку секретера. Тишина в домашнем кабинете расслабляла и мысли путались в голове. Призрак включил на ноутбуке подборку произведений Бетховена и погрузился в тревожную атмосферу пятой симфонии, где судьба в очередной раз настырно стучала в дверь.

Внезапный вибросигнал смартфона оторвал Романова от музыки, которую он тут же поставил на паузу. Звонил полковник Громов, что могло говорить только об одном, что надежда на выходной снова останется несбыточной.

– Слушаю, Михаил Иванович! Доброе утро!

– Доброе утро, Андрей! Похоже, на нашу задницу снова нашлось очередное приключение. Это может стать длинным и скандальным приключением будущего лета, – с сарказмом, уточнил Громов.

– Так, тут ничего нового тогда! Снова сыграем в нашу ролевую игру: «выйди из печки, не подгорев сам».

– Юмор – это хорошо! Значит, попробуем не обделаться по полной, – остроумно заметил, Михаил Иванович. – Тогда готовься под утро встречать борт из Вашингтона во Внуково. В десять вечера брифинг и вводная, так что особо не расслабляйся днём. Дело очень серьёзное!

– Так точно, товарищ полковник! Бухать отставить! – добавил Андрей и улыбнулся.

– Тьфу! Шутник, твою мать!

Романов нажал на смартфоне «отбой» и положил его на крышку ноутбука и снял музыку с паузы. Бетховен вновь заиграл своим пронзительным тембром, меняясь на мелодичность «Лунной сонаты».

Нью-Йорк. Манхеттен.

Анджелина убрала смартфон в ящик прикроватной тумбочки, продолжая думать об Андрее. Она посмотрела на фотографию в рамке, копия которой была и у него. Мисс Стивенсон взяла её в руки с прикроватной тумбочки и молча продолжила смотреть, возвращаясь в тот прекрасный день на пляж близ Гаваны.

Анджелина поставила рамку с фотографией обратно на прикроватную тумбочку и достала из ящика наручные часы Андрея. Она бережна провела пальцами правой руки по сапфировому стеклу и устало посмотрела на циферблат. Стрелки, по-прежнему, отсчитывали минуты и часы, напоминая о том, что всё в этом мире имеет своё начало и конец. В жизни человеку приходится что-то ждать: то счастья, то окончание войны…

Мисс Стивенсон села на кровать, которую освещал большой торшер, стоящий рядом с велюровым большим креслом и небольшим деревянным столиком, где всегда лежала какая-либо книга. Порой китайская философия может многому научить, вместе с афоризмами Конфуция, но человек учится лишь на своих ошибках, а к мудрости приходит тогда, когда обрёл её сам.